Как много девушек хороших мечтают в тайне о плохом

      Макарова давно заметила это. Взгляды, которые задерживались чуть дольше, чем было прилично, слишком нежные прикосновения, чем были у того же Олега. А это его обращение ma chère — боже, звучало так… так… так по-собственнически и интеллегентно, прямо фу. (Да брось, тебе же нравится! — вопит подсознание.) Лера поморщилась, садясь на кровати в снятой Разумовским квартире. Ей пришлось временно залечь на дно после боя с Дагбаевым и Драконом. Вся в синяках, ушибах, ссадинах и с парочкой переломов ребер — ее еле довезли и привели в чувство. Волков с Сергеем хлопотали над ней как курицы-наседки, а когда Лера более менее пришла в сознание, то ради безопасности (конечно, Дагбаев просто так теперь в покое не оставит, студентка уже тысячу и один раз пожалела, что стала новым чумным доктором) спрятали девушку в глубине спального района Питера где-то на окраине. Уставшей и избитой Лере большего и не надо было. Сутками она спала, изредка смотрела телевизор и еще реже ела. Встать и приготовить что-то было тяжело, все валилось из рук, которые периодически сотрясала нервная дрожь. Заметивший это вовремя Сергей предложил привозить домашнюю еду раз в несколько дней (Олег возмущенно пыхтел в этот момент, но ничего не говорил). Сегодня они как раз должны были приехать.       — Ma chère, мы приехали! — раздалось из коридора и Лера, сделав усилие, встала с кровати, выходя в небольшой коридор. — Ну как ты, ma panthère?       Сергей видимо был один, хотя Олег обычно тоже заходил.       Синяя дорогая рубашка поверх черной полуизношенной полинявшей футболки — вполне в стиле Разумовского. И Лере почти стыдно за свою розовую пижаму. Почти. Разумовский еще что-то бодро болтал, выставляя контейнеры с едой на стол, а потом замолчал, смотря на Валерию, которая стояла у входа в кухню. Он чему-то улыбнулся и подошел близко-близко, девушка ощущала его дыхание на себе. Отчего-то стало неловко.       — Выздоравливай поскорее, котенок. — мужчина взял ее лицо в руки и быстро приблизившись поцеловал. Поцеловал горячо, положив руку на шею и осторожно прижимая к себе, чтобы не потревожить раны.       Как ощущался Разумовский во время поцелуя? Как огонек. Острый, горячий, нетерпеливый, но умеющий выжидать, когда это очень надо.       И неожиданно для себя Лера ответила. Да, пусть с опозданием, но все же. Изящная ладонь опустилась с ее шеи на талию, а влажный язык проник в рот. Сопротивляться было бесполезно, да и самой не хотелось. Без ласки и какого-либо тактильного контакта было очень тоскливо и как бы Лера не отпиралась мысленно, телом она прижималась сильнее к Разумовскому, пытаясь запомнить каждой клеточкой тепло его тела и присутствие рядом.       Прекратилось все так же резко, как началось. Сергей отстранился, довольно облизнув губы.       — Встретимся через пару дней, не скучай. — бросил он, махнул рукой и через несколько секунд вышел из квартиры.       Макарова с пылающими от смущения щеками и шеей осталась стоять на кухне.