Признание на льду

      Осень постепенно отдаёт свои права зиме. Утром с каждым днём становится всё холоднее и холоднее, кое-где появляется первый иней. Коротким днём солнце старается прогреть землю, но, наверное, ему уже не хватает сил. Во всём ощущается морозное дыхание надвигающейся зимы.       Холодное утро. Парень, укрывшись одеялом, разлепляет веки, позволяя солнечному свету ударить по слипающимся глазам, и из-за яркого света он зажмуривает их. Несмотря на солнце, погода до ужаса холодная, что даже тёплая одежда порой не помогает согреться.       Всё, что прямо сейчас способно его согреть, так это только мысли о друге, с которым они договорились сегодня встретиться. О лучшем друге. Почему он так реагирует на него?       Расплываясь в тёплой улыбке из-за мыслей о том, как они сегодня весь день будут гулять и весело проводить время, вправду согревают в такую холодную погоду.       Но из мыслей его вырывает звук уведомления, пришедшего на смартфон парня. Феликс, уже поняв от кого оно, быстро приподнимается на локти и дотягивается левой рукой до гаджета, который лежит на прикроватной тумбочке.       Он не ошибся. Действительно. Кто ещё может прислать ему сообщение так рано утром?       Разблокировав устройство, он видит сообщение от контакта «Джинни♡» — ему очень сильно нравится называть своего друга так. Это прозвище кажется ему милым.       Открывая их чат, который он не чистил на протяжении всего времени дружбы — а она длится уже очень долго, — он видит отправленные сообщения с пожеланиями доброго утра и о том, во сколько они встретятся.       Недолго думая, Феликс решает позвонить своему другу.       Несколько гудков, и раздается хриплый голос Хёнджина:       — Ну так что? — похоже, тот встал совсем недавно и, проснувшись, сразу подумал о Фелиске и написал ему.       — Давай в одиннадцать? — потирая тыльной стороной ладони глаза, бросает в ответ блондин.       — Так рано? — возмущенным тоном быстро проговаривает старший. — Я не успею собраться, — в ответ слышится лишь лёгкий смешок от младшего.       — Да не парься ты так, — Хёнджин, хоть и не видит сейчас Феликса, но прекрасно представляет, как он сейчас выглядит. — Ты же собираешься на прогулку со мной, а не на свидание с любимым человеком готовишься, — всё ещё продолжает тихо посмеиваться младший.       — Эй, — тянет брюнет. — Чтобы больше так не шутил…       — Всё, договорились, — полностью игнорируя недовольство старшего, напоминает ему Ликс о времени их встречи. — Встретимся в одиннадцать.       — Ну почему-у, — пытается получить от блондина точный ответ.       — Я соскучился, — серьёзным тоном выдаёт тому в ответ.       По ту сторону телефона сидит смущённый Хёнджин, к которому его друг постоянно подкатывает. Лучший друг. Он понимает, что Феликс, скорее, так стебётся над ним, но иногда это не смешно. От слова совсем.       Хёнджин не знает, что ответить.       — Л-ладно… — запинается Хван.       Он точно когда-нибудь отомстит Феликсу за эти его «шутки».

***

      Время уже почти достигает одиннадцати утра. Феликс, надев тёплую и свободную чёрную толстовку, вслед за тёмными джинсами натягивает на себя шапку. Надевая зимний пуховик, он обувается в чёрные зимние сапоги и выходит из дома на встречу с Хёнджином.       Когда Ли оказывается на улице, в лицо ему ударяет холодный ветер, который заставляет глаза слезиться, а щекам придаёт розоватый оттенок.       Видя вдали знакомый силуэт человека, Феликс тут же расплывается в до чёртиков милой и тёплой улыбке, от которой в сердце непонятно почему щемит. То ли оттого, что сам Хёнджин хочет до конца своей жизни видеть эту до боли родную улыбку, то ли же оттого, что Феликс вполне может так же улыбаться ещё кому-то, а не только одному Хёнджину.       Феликс начинает махать старшему и лёгким бегом идёт навстречу другу. А тот только с каждым шагом ускоряется, желая только одного — обнять, наконец, этот маленький комочек своего счастья.       Когда они уже стоят лицом друг к другу, ни один из них не перестаёт улыбаться. Феликс, не теряя ни минуты, тут же кидается в настолько уже привычные и тёплые объятия старшего.       — Пришёл всё-таки? — стараясь сконцентрировать своё внимание уже на всё лицо своего друга, а не только на его пухлые губы, с лёгкой усмешкой спрашивает блондин.       — Как я мог не прийти? — с ухмылкой отвечает Хван, поглаживая спину Ликса.       — Пойдём в ближайшее кафе?       — Всё, что пожелаешь, солнце, — подмигнув, он приобнимает смущённого Феликса за плечо, наваливаясь чуть ли не всем телом, и вместе они направляются в кафе, которое находится совсем рядом.       Открывая дверь, они заходят в знакомое небольшое помещение. О новых посетителях также сообщают звенящие колокольчики вверху двери, и подошедший официант встречает их, вежливо поклоняясь для приветствия.       — Здравствуйте, — мягко проговаривает молодой юноша лет семнадцати. Парни в ответ так же приветливо кланяются.       Они присаживаются за столик возле окна, прямо друг напротив друга.       Спустя некоторое время они оба уже сидят со своими заказами. Феликс — с лимонным чизкейком, который может есть хоть каждый день, а Хёнджин — со своим любимым айс-латте. Он не очень любит сладкое, в отличие от Феликса, который готов есть его часами напролёт.       Сидя в тишине уже полчаса, Хёнджин не может отвести взгляда от такого Феликса. Такого искреннего, милого. Он вообще реален?       Из-за своих мыслей, он даже не сразу понимает, что младший протягивает к лицу Хёнджина вилочку с кусочком сладости и до чёртиков мило улыбается. Из-за подобной искренней улыбки у него в животе что-то скручивает, и вообще хочется просто выть от такой милоты его друга.       — Открой ротик, — ему всё равно, что подумают окружающие люди в этом кафе. Да, они сейчас выглядят, как настоящие бойфренды. Ну и что? Он совсем не против быть бойфрендом Хёнджина… Стоп.       Феликс встряхивает головой, чтобы отогнать сейчас все ненужные мысли подальше и сконцентрироваться на Хёнджине, который как-то неуверенно открывает рот и съедает кусочек чизкейка Феликса.       — Вкусно?       — Очень, — блаженно вздохнув, отвечает брюнет.       Через некоторое время Хёнджин, расплатившись за обоих, выходит вместе с Феликсом на улицу из уютного и тёплого помещения. Теперь холод снаружи пускает мурашки по всему телу, а холодный ветер бьёт прямо в лицо, ероша и без того не уложенные волосы парней и придавая им ещё более небрежную укладку.       — Слу-ушай… — поворачиваясь лицом к Феликсу, Хёнджин хитро щурит глаза и улыбается. А Феликс, вообще-то, не мало о нём знает — его друг что-то задумал, и блондин в этом более чем уверен.       — Что… Что ты задумал уже? — недоверчиво взглянув в глаза старшего, тихим тоном спрашивает Ли.       — Пошли на каток?       Минута, и возмущение Феликса не знает границ. Он не умеет кататься, и Хёнджин об этом знает. Но он всё равно постоянно пытается затащить того на ледяную поверхность, и Феликсу до этого момента всегда удавалось ускользнуть от подобного предложения под предлогом какой-нибудь глупой причины. Например, что он уже устал или что просто не хочет идти никуда. Но на этот раз Хёнджин, как кажется Феликсу, настроен очень даже решительно.       — Отпусти-и, — жалобно просит Феликс, пытаясь вырвать свою руку из крепкой хватки Хвана. — Ну, Джинни…       — Ну всего один раз, — всё продолжая стоять на своём, Хёнджин тянет того за руку в сторону. — Тебе что, жалко, что ли? — Феликс всё пытается вырвать своё запястье, но ничего не получается. — Хотя бы ради меня, а? — спустя мгновение Феликс-таки перестаёт уже как-либо сопротивляться и, тяжело вздохнув, вынужденно кивает в знак согласия.       На лице Хёнджина тут же расплывается тёплая улыбка, от которой в животе Ликса сразу появляются бабочки. Хочется, чтобы Хёнджин всегда так улыбался. И желательно только ему и никому больше. Он не готов делить такого человека с кем-то другим. И не собирается.       Хёнджин, довольный своим маленьким выигрышем, встаёт рядом с Ликсом, приобнимает его за плечо и, разворачиваясь, ведёт друга к катку, который находится недалеко от них.       Через некоторое время они уже сидят на скамье возле ледяной поверхности и туго завязывают шнурки коньков.       — Ты первый, — не просит, а приказывает младший.       Хёнджин послушно выходит на лёд первым. Он разгоняется, рассекая воздух своими уверенными движениями, и постепенно набирая скорость. Делая для начала пару пробных движений, он свободно кружится по льду, словно лёгкая пушинка невесомо скользя по скользкой поверхности, выполняет прыжок с разворота и расставляет руки в стороны, словно крылья, как ангела, позволяя ветру дуть прямо в лицо и заставлять щёки краснеть от холода. Плавно двигаясь по льду, Хёнджин напоследок выполняет длинную спираль, лезвиями коньков выцарапывает на льду полосу, оставляя заметный след, и возвращается к Феликсу, который всё это время лишь завороженно смотрит на старшего, не смея даже глаза оторвать от этого прекрасного зрелища. Хёнджин, пока младший всё ещё смотрит на него, подъезжает на коньках ближе к нему и аккуратно берёт его маленькие ладошки в свои большие, которые могут полностью накрыть его ручки.       — А теперь ты, — очаровательно улыбается Хёнджин, в то время как у Феликса из-за резкого сближения со старшим учащается сердцебиение. — Эй, ты чего застыл? — слегка трясёт его за плечо старший, чтобы тот пришёл в себя и подал хоть какие-то признаки жизни. Но блондин будто выпадает из реальности и продолжает просто в открытую пялиться на своего друга.       — А… Я не могу… — сумев-таки отвести, наконец, взгляд, он с запинкой отвечает брюнету. — Я же не умею кататься…       — Я тебя научу, — всё ещё с улыбкой уверено произносит Джин.       — А что, если я упаду? — всё продолжает стоять на своём Ликс.       — Не упадешь. Я буду держать тебя и не позволю тебе упасть, — он успокаивающе начинает поглаживать кончиками своих длинных холодных пальцев ручки младшего. И кто такой Феликс Ли, чтобы не поверить ему и отказать кататься?       Получая кивок в знак согласия, Хван ведёт младшего за собой, пока тот, зажмурив глаза от страха, всё крепче хватает своими руками руки брюнета, будто боится, что именно в этот момент Хёнджин оставит его одного. Он не хочет, чтобы Хван отпустил и оставил его. Сам не хочет его отпускать. Не сможет.       — Открой глазки, солнце, — тихо и ласково просит старший, и только сейчас Феликс чувствует, что руки Хвана постепенно отпускают руки младшего, из-за чего он уже сам обхватывает ладони старшего цепкой хваткой, не желая отпускать.       Когда спина Хёнджина уже утыкается в поручни у входа, Феликс приоткрывает глаза. Прямо сейчас они пристально смотрят друг на друга, и Феликс хватается руками за поручни, только сейчас обращая внимание на то, что, по сути, вырвал свои руки из крепкой хватки друга, почти нависая над ним. Они стоят неприлично близко друг к другу. Слишком близко для друзей. Минуты неловкого молчания заканчиваются тем, что Хёнджин ещё больше сокращает между ними расстояние, располагая руки у того на талии. Прямо сейчас Хёнджина буквально убивает откуда-то взявшееся желание поцеловать эти пухлые губы Феликса. Хочется ощутить их вкус, почувствовать чужие губы на своих собственных.       Хван наклоняясь к лицу блондина, приближается к его губам, а у младшего, кажется, дыхание напрочь сбивается, и будто земля уходит из-под ног. Пульс сразу отдаёт биением в висках, а ноги становятся какими-то ватными.       — Ты… — словно в бреду, не знает, какие подобрать слова, тихо-тихо произносит Феликс. А Хёнджин уже не слышит. Он сейчас хочет только одного — зацеловать это чудо до покраснения губ и нехватки кислорода. Хочет ощутить, как кожа их губ соприкасается друг с другом.       Феликс, отпустив поручни, совсем забывает о том, что они сейчас на льду, и то, что он не умеет кататься, да и держать равновесие тоже. Неловко поскальзываясь, он хватается за локоть Хёнджина, не желая упасть, и тянет Хвана за собой, из-за чего они в итоге валятся на лёд оба. Феликс, распахивая глаза от неожиданности, не смеет отводить своего взгляда от Хёнджина, который прямо сейчас нависает над ним.       Хёнджин, видя что Феликс опустил свой взгляд с глаз на его губы, вновь медленно приближается к давно желанным губам. Нежно накрывая их своими, он так и замирает, дожидаясь ответа со стороны Ликса на этот поцелуй. А Феликс пребывает в «лёгком» шоке от такой сложившейся ситуации. Прямо сейчас два лучших друга лежат на льду, один из них нависает над вторым и целует его.       Хёнджин, чувствуя, что тот никак не отвечает, отстраняется и напугано смотрит на Феликса. Он сейчас боится. Боится того, что Феликс больше не захочет его видеть. Боится, что он этим действием испортил их дружбу. Боится, что Феликс сейчас возьмёт, оттолкнет Хёнджина и больше никогда не будет с ним разговаривать. Боится, что Феликс начнёт его избегать.       — Прости… Это… Я не должен был этого делать… — виноватым голосом говорит Джин. — Прости…       А Феликс ничего не отвечает и не делает, спиной ощущая весь холод льда. Почему? Вот только через мгновение Хёнджин ощущает чужую руку на своём затылке и то, как его резко притягивают к себе. Феликс, на несколько секунд остановившись, прикрывает веки и трепетно касается манящих и столь желанных губ своими, начиная нежно их сминать. Хёнджин от неожиданности не может даже шевельнуться, но, сумев, наконец прийти в себя, тут же отвечает на поцелуй.       Они не замечают ни мороза, жалящего кожу, ни сильного ветра, бросающего в лицо колючие снежинки, — ведь на душе было как никогда тепло.       Руки Феликса от затылка начинают пробираться выше и в итоге останавливаются на щеках старшего, а маленькие пальчики поглаживают горящую кожу.       Движения обоих становятся намного увереннее и настойчивее. Прижимаясь друг к другу ещё ближе, хотя, казалось бы, ближе уже некуда, у них только одно желание — полностью раствориться в чувствах, которые прямо в этот момент переполняют их, друг в друге и в этом поцелуе.       Отстранившись, чтобы восстановить сбившееся дыхание и глотнуть как можно больше кислорода, они смотрят друг на друга затуманенным взглядом.       — Что это было? — всё ещё пытаясь восстановить дыхание, с усмешкой задаёт вопрос, казалось бы, самому себе.       — Отъебись, придурок, — со смущённой улыбкой отводит взгляд младший.       Хёнджин, придвигая того вновь за подбородок к себе поближе, приближается к сладким губам, оставляя на них короткий, но влажный поцелуй.       Опять отстранившись, чтобы увидеть глаза напротив, он нежно улыбается, и сейчас Феликс наконец-то понимает, что так он улыбается лишь ему и никому больше.       Феликс притягивает его обратно к себе за плечи, заключает, наконец, уже в свои полные любви объятья.       — Всё, поднимайся, — просит старший и, приподнимаясь, притягивает руку для того, чтобы тот удержался за неё. Схватившись за чужую руку, Феликс поднимается с холодного льда, пока Хёнджин продолжает придерживать его за талию, потому что он всё ещё не умеет кататься, и когда они оба стоят напротив друг друга, каждый утопает во взгляде другого.       — На сегодня, думаю, мы достаточно покатались, — со смешком бросает брюнет.       — Джинни… Ты можешь ещё раз это сделать? — смущённо просит Ликс.       — Что сделать? — не перестаёт издеваться над блондином Хёнджин, хотя сам прекрасно понимает, о чём его просит Феликс. — Это? — единственное, что говорит старший, перед тем как вновь настойчиво впиться в податливые губы, за что сразу же получает лёгкий укус на нижнюю губу.       Хёнджин обвивает ладонями тонкую талию младшего, в то время как Феликс закидывает обе руки на его плечи, приобнимая.       — Не холодно? — немного отстранившись, спрашивает Хван.       — В твоих объятьях мне никогда не было холодно, прямо как и сейчас, — обнажая белоснежные зубки, с очаровательной улыбкой отвечает Ли.       — Ликси… — медленно и тихонько тянет старший.       — М-м? — прикрывая глаза и утыкаясь носом в плечо брюнета, вопросительно мычит тот.       — Ты мне нравишься. Очень сильно. Каждый миг, каждый день с тобой для меня невероятно яркий и светлый, даже если за окном хмурая погода, ведь ты стал моим личным солнцем, — всё ещё тихо, но чётко выговаривая каждую букву, говорит старший. — Каждое будоражащее воспоминание о тебе, каждая черта твоего образа, уже, думаю, навечно поселившегося внутри меня, заставляет мою душу переворачиваться от неукротимой бури разных чувств, а сердце — восторженно останавливаться в ожидании новой встречи, — в его тоне отчётливо слышится искренность. — Я невероятно сильно люблю тебя, и пускай это и банальные слова, зато искренние… И от души! — пробираясь руками выше, он опускает одну ладонь на спине блондина, а другую — на его затылок. — Но, думаю, я это понял слишком поздно… — говорит он напоследок, прежде чем слышит тихий всхлип со стороны младшего, и тут же пугливо отстраняется, пытаясь рассмотреть лицо Ли и понять, что он сказал не так. На красных от холода щеках блондина одна за другой катятся слезинки, поток которых младший, видимо, не может остановить.       — Эй, ну чего ты… — обеспокоенно выдавливает из себя Хван, чувствуя, что у самого на глаза так же подступают слёзы. Он не может смотреть на то, как Феликс плачет. Длинными тонкими пальцами он аккуратно стирает слёзы с его щёк.       — Придурок, — с дрогнувшим голосом выпалил младший. — Я не говорил тебе о своих чувствах, потому что боялся, что они испортят нашу дружбу, и пытался подавлять их. Но с каждым днём они становились всё сильнее и сильнее. Я боялся, что из-за моих чувств ты будешь отдаляться от меня. Боялся, что своими чувствами я могу спугнуть тебя, и ты больше не захочешь со мной общаться. Я не хотел снова почувствовать себя одиноким… Я никогда не думал, что могу и буду любить человека настолько сильно… — на удивление спокойно проговаривает младший, но после, чувствуя вновь подступающие слёзы, опускает голову вниз.       — Всё, хватит плакать, — своим бархатным голосом выдавливает Хван, поднимая за подбородок голову младшего вновь вверх и вытирая с чужих щек скатившиеся слезинки.       — Мы такие придурки. Оба, — с улыбкой говорит Феликс, и сразу же от этого грустного Ликса не остаётся и следа. Будто это не он пару минут назад не мог успокоиться и плакал, уткнувшись лбом в плечо старшего. Сейчас перед ним опять весь сияющий, как солнце, веснушчатый парень. Можно сказать, уже его парень?       — Будешь моим? — приподнимая уголки губ вверх, с легкой улыбкой спрашивает Джин.       — Считай, что я уже твой, — смущённо улыбаясь, отвечает Ликс.       Хёнджин, облегчённо выдыхая, с улыбкой заключает Феликса в свои крепкие и комфортные для младшего объятья. Прямо сейчас они хотят, чтобы время остановилось. Хотят, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. Хотят полностью отдаться друг другу, раствориться друг в друге.       — Пойдём отсюда, — хватая маленькую ладошку младшего своей большой, Хёнджин ведёт их к выходу. Расправляясь со шнурками на своих коньках и обуваясь, Хван, присев на корточки, заботливо развязывает шнурки на коньках Феликса. Помогая ему обуться, он вновь берёт его за руку, не желая отпускать. Он просто хочет до конца своей жизни держать эту крохотную ручку в своей и никогда не отпускать. Да и самого Феликса он отпускать тоже не хочет.       Держась за руки, с переплетёнными пальцами они покупают по одному стаканчику горячего кофе, чтобы хоть как-то согреться.       Они садятся на ближайшую скамейку в парке, всё ещё держась за руки.       — Слушай… Помнишь, тот день, когда тебе было плохо, и ты просил меня побыть с тобой? — делая глоток горячего кофе и тут же морщась оттого, что обжёг горло, смотрит на сугробы вдали и произносит Хёнджин. — Именно тогда я понял, что хочу быть с тобой. То, как ты крепко держал меня за руку, не желая, чтобы я оставлял тебя. То, как ты обнял меня, шепча насколько тебе страшно остаться одному, заставили моё сердце разбиться на мелкие кусочки, а потом вновь собраться из-за того, как ты искренне говорил мне о том, что хотел бы, чтобы я всегда был рядом, — старший говорит чётко, в то время как Феликсу становится отчего-то больно. — Именно тогда я захотел укрыть тебя от этого мира и защитить будто свою последнюю надежду, — опуская голову вниз, он топчет собравшийся под ногами снег.       — Тогда… — задумчиво начинает младший, а Хван переводит свой взгляд на него, рассматривая точенный профиль. — В то время, почувствовав себя настолько отчаявшимся от жизни, я сразу позвонил тебе. А ты… — запинаясь, он опускает свой взгляд на свои сапоги, к которым уже успел прилипнуть снег. — Ты сразу приехал ко мне. Честно говоря, я впервые почувствовал себя кому-то и вправду нужным, — делая глоток кофе из стаканчика, он смотрит на заснеженные ветви деревьев. — Первый, о ком я подумал тогда, был именно ты. И я подумал, что и на самом деле могу довериться и положиться на тебя.

Год назад

      Сон нарушил телефонный звонок. Хёнджин нехотя разлепил веки и, протянув руку к своему вибрирующему смартфону, который лежал на прикроватной тумбочке, увидел контакт «Ликси». Уголки губ сами по себе мгновенно приподнялись вверх. Приняв вызов, он сразу же услышал тихий всхлип по ту сторону провода. Подумав, что из-за сонливости ему это лишь показалось, тут же задал вопрос сонным голосом:       — Да, солнце? — нет, он не ошибся. По ту сторону был самый солнечный человек, которого только встречал Хван в своей жизни и сейчас, как понял старший, почему-то плакал, и Хёнджин, сразу же забеспокоившись, начал спрашивать, что случилось. Но никто не отвечал некоторое время.       — Джинни… — всхлип. — Мне одиноко… Ты можешь приехать?       Сердце болезненно сжалось. Хван почувствовал подкатывающий ком в горле. Ему больно из-за того, что больно Феликсу. Это нормально?       Не медля ни секунды, он тут же вскочил с кровати и направился к шкафу. Взяв в руки чёрную толстовку и брюки, он быстро натянул их на себя и, надев поверх ветровку, тут же помчался к входной двери, не забыв взять ключи от машины. Обувшись, он вставил ключ от квартиры в замочную скважину и, отворив дверь, вышел наружу, запирая с той стороны квартиру на два оборота.       Он быстро бежал в сторону своей машины. Сев за руль и заведя ключом зажигания двигатель, тут же сорвался с места.       Не прошло и десяти минут, как Хёнджин, приехавший в нужное место, вышел из машины, не забыв заблокировать её.       Подбежав к подъезду, он прикрыл голову ладонями, будто это как-то помогло бы ему не промокнуть из-за дождя.       Пока он пытался позвонить в домофон, дверь открыли с той стороны, и Хёнджин, поблагодарив вышедшую в такое позднее время женщину, поднялся по лестнице и направился в сторону лифта. Как только он почти что запрыгнул в него, нажав кнопку нужного этажа, лифт тронулся с места. Через несколько долгих секунд лифт остановился, вновь открыв двери.       Подбегая к нужной квартире, он достал из кармана дубликат ключа, который дал ему сам Феликс от своей квартиры. Отперев входную дверь, он быстро снял мокрую обувь и на быстрых шагах помчался в сторону комнаты Феликса.       Открыв дверь, он осторожно осмотрелся в темноте, постаравшись хоть что-то разглядеть. Феликс тут же обернулся на вошедшего старшего и попытался встать с кровати, но Хван подбежал к нему быстрее и крепко-крепко обнял. Так крепко, как только мог.       Феликс, обвив руки вокруг чужой шеи, уткнулся носом в плечо старшего, но больше не плакал, а издавал лишь совсем тихие всхлипы. Плакать больше не было смысла. Хёнджин пришёл, и это самое главное. Теперь рядом есть человек, который всегда будет с ним.       — Зачем ты такой? — тихо произнёс младший. — За что я тебя заслужил? — вышло ещё тише, но Хёнджин всё услышал, потому что в комнате стояла тишина, которую нарушали лишь звуки дождя за окном который только усилился, и чужие тихие всхлипы.       Хёнджин ничего не отвечал. Он не знал, что ответить, и лишь поглаживал того по спине, давая понять, что он рядом.       — Ложись спать и ни о чём не думай. Я рядом, — немного отстранившись, сказал Хван, после чего медленно уложил блондина на кровать, а сам лёг рядом.       Смотря друг другу в глаза, обоим на душе стало до невозможного тепло. Каждый из них, утопая в глазах напротив, думал о том, что было бы лучше, если бы этот момент длился целую вечность и никогда не заканчивался. Бездонные тёмные глаза старшего напротив, казалось, были похожи на чёрный длинный туннель, из которого нет выхода. Зайдёшь — застрянешь там навсегда. Туннель, конца которого просто нет.       — Хочешь что-нибудь? Я сейчас быстренько схожу в ближайший магазин и куплю каких-нибудь вкусняшек, — сказал Хван, после чего оторвал голову от подушки и уже было собрался встать с кровати, как его схватили за руку мёртвой хваткой, не желая отпускать. Хёнджин тут же опустил взгляд на руку младшего, что сжимала его ладонь, а после посмотрел на самого Феликса, заглянув ему в глаза и прочитав в них просьбу не оставлять, не отпускать, не делать ни шагу назад. Остаться с ним. Внутри что-то болезненно сжалось от вида такого младшего, такого нуждающегося в ком-то, в том, кто будет рядом и не оставит, заставив зажмуриться от боли, которая ощущалась внутри.       — Не уходи. Прошу, никуда не уходи, — дрогнувшим голосом выпалил Ли. — Останься, пожалуйста… — отведя взгляд от старшего и вглядываясь в пустоту перед собой, он крепче сжал Хёнджина за руку. — Мне страшно одному… — произнёс ещё тише Ликс. Это стало последней каплей. Он больше не мог смотреть на то, как Феликсу больно и плохо. От этого самому становилось невыносимо больно.       — Я не уйду. Я всегда буду с тобой, — ласково сказал тот и опять улёгся рядом с младшим на кровать. — А сейчас попытайся успокоиться и уснуть, хорошо?       — Ты будешь здесь? — с ноткой надежды в голосе спросил Ли.       — Я буду здесь, — подтвердил Хван.       Прямо сейчас Феликса хотелось прижать к себе и не отпускать. В душе будто загорелась какая-то лампочка, которая теперь залила все внутренности тёплым светом. Прямо сейчас хотелось укрыть Ликса от всего этого мира и защищать, как свою самую последнюю надежду.       Прямо сейчас Феликсу хотелось рядом с собой видеть только одного человека — Хёнджина. Рядом с ним он всегда чувствовал себя по-настоящему счастливым и нужным кому-то человеком. Рядом с ним он чувствует себя настоящим.

***

      Они и глазом не успевают моргнуть, как на небе уже садится солнце, уходя за горизонт, после чего наступают вечерние сумерки. На небе много облаков, они расцвечены всевозможными красками заката — от ярко-жёлтых до приглушённо фиолетовых. На другом краю неба проступает блеклый серпик виднеющейся луны.       — Ликси… — тихо произносит старший, боясь нарушить оглушающую тишину вокруг, пока Ли лежит закинув свою голову ему на плечо. — Я люблю тебя, — эти слова заставляют младшего поднять на брюнета полный любви и теплоты взгляд.       — Я тебя тоже люблю, — кивает, проговаривая каждое слово, веснушчатый и, будто в подтверждение своим словам, коротко, но так чувственно целует Хвана в пухлые и потрескавшиеся от холода губы. Тепло, которое ощущает старший на своих губах, хоть и недолго, но заставляет всего насытиться теплом изнутри и согреться даже в такую холодную погоду.       Но даже несмотря на это, они не собираются пойти домой и согреться там, нет. Они не хотят отходить друг от друга ни на шаг.       Через мгновение с неба медленно падают маленькие снежинки, которые тут же тают, попадая на кожу.       Феликс, поднимая голову вверх и смотря на небо, вытягивает свою руку, подставляя тыльную сторону своей ладони, и через секунду снежинки мягко опускаются на его ладошку, после мгновенно тают от её теплоты. Хёнджин, смотря на это, лишь протягивает свою руку к руке блондина и нежно берёт её в свою, переплетая их пальцы. И, будто ничего и не было, поднимает точно так же голову вверх, позволяя снежинкам падать на лицо и ресницы.       — Тебе не холодно? — с беспокойством в голосе спрашивает Хван. — У тебя щёки красные, — добавляет со смешком в конце.       — Посмотрел бы на себя, — не остаётся в долгу Феликс.       Хван, отпуская руку младшего и получая вопросительный взгляд в свою сторону, тянется ладонью к щеке Ли. Поглаживая розоватую то ли от смущения, то ли же всё-таки из-за холода, поверхность кожи, приближается и оставляет короткий поцелуй на щеке блондина своими тёплыми губами.       — Может, пойдём домой? — прочистив горло, предлагает Феликс, а потом, несколько секунд подумав, добавляет: — Ко мне…       — Пойдём, — не думая, с улыбкой соглашается тот. Всего одно слово, как он вновь берёт в свою руку чужую и тянет Ликса на себя.       Феликс, непроизвольно спотыкаясь об свою собственную ногу, сразу оказывается подхваченным старшем, заключившим его в свои объятия. Располагая свои руки на его талии, Хёнджин искренне улыбается, не веря в происходящее. Прямо сейчас, они наконец признались друг другу и теперь вместе? Нет, такого быть не может.       «Это сон?» — думает про себя Хван.       — Это сон? — и тут же озвучивает свои мысли. — Если это всё-таки сон, то я не хочу просыпаться.       А Феликс так же укладывает свои руки на чужую талию и улыбается. Улыбается так, пока в животе у Хёнджина вовсю порхают бабочки.       Поднимаясь на носочки, он нежно накрывает своими губами чужие.       — Теперь понял, что это не сон? — отстранившись, выдыхает в губы младший.       — Понял, — соглашается Джин.       Всю дорогу они идут, держась за руки.       Один за другим гаснут окна домов, постепенно пустеют улицы и дороги. Одинокие фонари освещают небольшие островки тёмного пространства.       Вокруг царит тьма, а в небе зажигаются мириады звёзд. Ближе к полуночи небо в одном месте светлеет, бледное зарево постепенно разгорается.       Подходя к нужной двери квартиры, Феликс тянется рукой к переднему карману брюк и достаёт оттуда ключи от квартиры.       Вставив ключ в замочную скважину и отворив дверь, он впускает Хёнджина внутрь, не забывая обратно закрыть дверь.       Феликс, разуваясь и снимая куртку, направляется в сторону своей спальни, пока Хёнджин, в полной темноте нащупывая рукой выключатель, идёт за ним же.       Феликс даёт старшему одно из своих худи вместе с домашними спортивными штанами, и отправляет его первым в ванну, а сам идёт на кухню.       Включая в комнате, он заваривает чай, пока ждёт свою очередь, чтобы сходить в душ.       Выходя из ванны и нацепив на себя выданную Феликсом одежду, Хёнджин сушит волосы полотенцем, тоже вручённым младшим, и идёт в сторону кухни. Закидывая полотенце на своё плечо, он медленными шагами ступает к Феликсу и, устроившись сзади, крепко обнимает того со спины, располагая руки на талии блондина. Он, уткнувшись носом в его шею, вдыхает уже до боли родной и любимый аромат тела. Хёнджин начинает покрывать шею Ли короткими, но нежными поцелуями, в то время как сам Феликс заливается краской и лишь тихо хихикает от лёгкой щекотки. Феликс хватается за крепкие руки на своей талии и смирно стоит с улыбкой на лице, давая старшему зацеловать свою шею. Но в один миг всё помещение охватывает полная тьма. Только она не пугает — не тогда, когда любимый человек рядом. Зато в квартире, кажется, свет вырубили.       Феликс начинает оглядывается, пытаясь понять, во всей квартире ли нет света или только на кухне, в то время как Хёнджин всё ещё занят изучением чужой шеи. Ли понимает, что всё-таки света нет во всей квартире.       — Я пойду посмотрю, в чём дело, — тихо говорит младший и пытается вырваться из крепкой хватки чужих рук.       — Не сейчас. Потом, — в ответ спокойно говорит Хван, сжимая чужую талию ещё крепче и не давая возможности сделать лишнее движение, и опять начинает расцеловывать шею, вбирая в лёгкие излюбленный запах.       Смирившись, Феликс вновь располагает свои маленькие руки на руках старшего, чуть сжимая их и поглаживая.       Хёнджин, на мгновение остановившись, переворачивает веснушчатого парня к себе лицом и впивается в губы напротив, не давая даже ничего сказать. Феликс сразу плавится от этих нежных, но в то же время жадных касаний чужих губ на своих. Отвечая на поцелуй, Феликс немного прикусывает нижнюю губу брюнета, и от этого Хван приоткрывает рот, впуская чужой горячий язык внутрь. Столкнувшись языками, оба тихо вздыхают друг другу в губы и, через время отстранившись, пытаются восстановить сбившееся дыхание.       Феликс, закидывая руки тому на плечи, расплывается в самой искренней улыбке. И, хоть из-за темноты её не видно, Хёнджин чувствует её. Самую солнечную и тёплую улыбку, которую он только может лицезреть в этом мире. Хёнджин одаривает младшего не менее яркой улыбкой. Прижавшись к старшему ещё ближе, хотя ближе, казалось бы, уже некуда, Феликс утыкается носом в плечо Хёнджина.       Обнимая младшего так крепко, как только может, Хёнджин мечтает лишь о том, чтобы этот человек всегда был рядом с ним. Феликс же мечтает, чтобы этот момент в его жизнь длился целую вечность.       Хочется поставить этот момент на вечный повтор и просматривать.       Они сохранят мгновения, где будут рядом друг с другом, ведь эти мгновения навсегда останутся для них чем-то большим и важным в их жизнях, которые они посвятят своим чувствам.