Ты ненавидишь, а я люблю

Антон лежал в кровати, смотря в потолок и вспоминая все что произошло. Уши горели от стыда, а кулаки невольно сжимались, отправляя импульсы боли по всей руке, отчего парень морщился. Дима с Сережей благополучно спали, уткнувшись в подушки. Антон вспоминал голубые глаза наполненные непониманием и злостью. Хотелось выть от всего этого дерьма. Антон, прикрыв глаза, глубоко вздохнул, стараясь унять все свои мысли. Через долгие двадцать минут, он все же смог уснуть. И даже в сознании эти глаза-океаны… *** В этой школе очень плохо ловит интернет и связь частенько пропадает, из-за чего Шастуну уже который раз приходится откладывать разговор с родителями насчет поступления. Парень не пересекается с Арсением, а если это все же происходило, тогда он смущённо улыбался, пожимая протянутую руку. Мнение Антона насчет журналиста так и не поменялось, но что скажут родители, парень побаивается. Есть несколько вариантов: В случае запрета, Антон молча выслушает всю лекцию о том, что это «ничего не даст, и вообще нафиг ему сдалась такая профессия», и молча согласится стать менеджментом. Либо же случится скандал, парень будет отстаивать свои права и на высокой ноте отключит телефон, строго настоя на своем выборе. Конечно есть вариант, что родители поймут и разрешат парню выбрать самому… но Антон ставит сотку, что это возможно только сорок процентов из ста. Шаст дёргал ногой, сидя за последней партой на уроке литературы, пока Павел Алексеевич старательно выводил на доске основные жанры литературы. Парень давно это знает и не видит смысла это записывать. Время на экране телефона показывало, что до конца последнего урока осталось десять минут. Антон не терпеливо фыркнул, облагачиваясь о спинку стула. Шастун был уверен, именно сегодня он поговорит с мамой и отстоит свое право стать журналистом. Прозвенел долгожданный звонок. Старшеклассники вскочили с мест, кидая все вещи в рюкзаки и выбегая из кабинета. — Егэшники останетесь, — крикнул Павел Алексеевич перед тем, как все вышли. Ребята разочаровано застонали, недовольно фыркая и подходя к учителю. — Сегодня приходите в четыре, помните? Четверо ребят кивнули, давая понять, что помнят. Мужчина кивнул, жестом указывая, что они могут идти. Антон вышел в коридор, когда об что-то споткнулся, падая вниз. От неожиданности он выставил руки вперед, болезненно шипя, когда они подогнулись под тяжестью тела. Подняв голову, он встретился взглядом со смеющимся Щербаковым. Антон сжал челюсть, напрягаясь всем телом. Он вскочил с пола, оттряхиваясь от пыли и обиженно смотря на белобрысого, который прикусил губу, чтобы подавить очередной приступ смеха. — Неудачник, — усмехнулся Леша, толкая плечом одноклассника, когда прошел мимо. Антон столкнулся рёбрами о стену, зажмурившись на миг, чтобы не вскрикнуть. Щербаков со смехом удалился на нижний этаж. Шаст потер спину, взглядом натыкаясь на Арсения, который наблюдал за этим. — Скажи своему другу-придурку, чтобы успокоился, — фыркнул Антон, воспринимая долгое молчание и сощуренные глаза, как насмешку. — Сам сказать ему не можешь? — вопросительно выгнул бровь Попов, подходя ближе. Антон, смотря вперед, нервно дёрнул плечом, заставляя одноклассника закатить глаза. — Надо уметь постоять за себя, — заметил Арсений, догоняя парня. — Да? Чтобы потом меня нашли избитым в школьном туалете? — скривился Антон, представляя себе эту картину. Он старательно не смотрел на одноклассника, но боковым зрением все же видел его сосредоточенное лицо. — Не посмеет, — твёрдо произнес Арсений, заворачивая в коридор между корпусами. — Еще как посмеет, — грустно усмехнулся Шаст, иногда замедляя шаг, чтобы его догнали. — Я же тот, над кем можно посмеяться. — А ты не позволяй ему это! — раздражённо воскликнул Арс, удивляясь такому отношению к себе от Антона. Парень остановился, вопросительно склонив голову вбок. Попов тоже остановился, лениво поворачиваясь головой, не меняя положение корпуса. — Как? — непонимающе уточнил Антон, словно ему пытаются объяснить, как минимум, почему небо голубое. Арсений закатил глаза, шагая дальше. Шаст нахмурился, не получая ответ, и, фыркнув, пошел вперед, догоняя друга двумя шагами. — Конечно он будет издеваться, если ты ничего ему не говоришь, — спокойно начал Арсений, медленно спускаясь со ступенек. — Дай отпор, и он ахуеет. — А я потом ахуеею от боли в лице, — равнодушно заметил Антон, заставляя Арсения рыкнуть, останавливая того. — Блять, Антон! — ругнулся он, со злостью смотря в испуганные глаза напротив. — Хватит так говорить, будто тебя всю жизнь избивают! — Будто? — хмыкнул Антон, ставя парня в ступор. Шаст дошёл до лестничной площадки, поднимая голову на недоумевавшего Арсения, который смотрел прямо на одноклассника, словно его током шибануло. Антон пожал плечами, проходя дальше, пока Арс, не опомнившись, сбежал со ступенек, хватая парня за плечо, заставляя того прогнуться назад, удерживая равновесие. — Не понял, — Арсений насторожено посмотрел в изумрудные глаза, надеясь найти в них ответы. Антон, поджав губы, махнул рукой, мол, забудь. — Антон, — настойчиво сказал Попов, не выпуская парня из хватки, заставляя того фыркнуть и обиженно надуть нижнюю губу. — Просто ляпнул, забудь, — произнес Антон, долго смотря на белую шею парня. Почему на шею? Потому что он не очень хотел наблюдать за эмоцией недоверия на его лице, проявляющаяся в виде поджатых губ, сощуриных глаз и ходящих желвак на скулах, говорящих о том, что парень злится, а еще его сжатые кулаки сами говорят за себя. Когда ты успел выучить его эмоции?.. — Я тебе не верю, но сделаю вид, что поверил, — недовольно сказал Арсений, останавливаясь у двери комнаты Антона. — Если Леша до тебя будет доебываться, доебись в ответ, иначе он не умеет себя контролировать, и ты окажешься в полной пизде, чего ни ты, ни я не хотим. Брови Антона с каждым словом вздымались вверх, заставляя лицо их обладателя вытянуться. Арсений говорил на полном серьезе, и Шаст, поджав губы, слабо улыбнулся, принимая к сведению. Антон долгое время сидя за столом, гипнотезировал свой телефон с набранные номером мамы. А что говорить-то?.. Серёжа с Димой стояли позади, дожидаясь, когда друг решиться, но долгое бездействие их бесило, отчего они часто фыркали, намекая, что надо что-то делать. — Блять, Тоха, звони! — воскликнул Матвиенко, заставляя парней вздрогнуть. — Реально не тяни, — согласился Поз, ободряюще хлопнув по плечу. — Они же не прилетят из Испании сюда, чтобы отпиздить тебя за то, что ты не хочешь идти на менеджмента, — заметил армянин, задумываясь. Антон глубоко вздохнул, набирая больше смелости и нажал на кнопку вызова, прикладывая телефон к уху. Шли долгие гудки, пока не послышался женский голос: — Данный вид связи не доступен для абонента… Шаст, ругнувшись, отключил телефон, заставляя друзей удивленно свести брови. — Занята, — пожал плечами Антон. Парни недовольно цокнули. — Что ты ссышь так? — усмехнулся Дима, замечая напряжённого друга. Антон выпрямился, устало смотря на одноклассника и рассуждая. — Они же против, сто пудов, — всплеснул руками парень, прикрывая глаза. — Да с чего ты взял вообще? — удивленно спросил Серёжа, запрыгивая на кровать Антона, заставляя ее владельца, вскочить, скрещивая руки на груди. — Они никогда не спрашивали чего я хочу, — недовольно пробурчал Шаст, скидывая армянина с кровати. Тот кубарем свалился, громко сматерившись, вызывая у друзей смех. — Они в шесть лет отдали меня на футбол, когда я хотел в художку. Меня в первый же день отпиздили, — нахмурился Антон, видя улыбающиеся лица друзей. — Не ну это жойска, — заметил Дима, садясь на свою кровать, где уже разложился Серёжа. — Скинешь меня — ебну, — предупредил парень, чувствуя, как матрас прогнулся под весом двух тел. Дима, проигнорировав эту угрозу, одним движением столкнул одноклассника, заставляя того недовольно застонать. Серёжа вскочил, набрасываясь на друга и начиная душить его подушкой, с которой он упал. Антон со стороны смотрел за небольшой битвой, когда по комнате прошлась мелодия телефона. Шаст, вскочив, схватил смартфон, видя на экране контакт «мама». Он шикнул на парней, которые мгновенно замолчали, оставаясь в нелепых позах. Антон поднял трубку, прислоняясь ухом к телефону. — Привет, Антон, не смогла взять раньше, извини, — мгновенно протароторила женщина. — У тебя что-то случилось? — Привет, да так… — неуверенно начал Антон, взглядом ища поддержку от друзей, которые сидели и не двигались. — Слушай, я тут поговорить хотел насчет поступления… — Да-да? — настороженно произнесла мать. Антон вздохнул. — Я хочу быть журналистом… и поэтому… — Журналистом? — перебила женщина, уточняя. Антон подтвердил сказанное. — Но мы же договаривались, что ты будешь менеджментом… — Мама явно в замешательстве, услышав такое заявление от сына. — Нет, это вы решили, — заметил Антон, чувствуя, как сердце бешено колотиться, грозясь вырваться из груди. — Мам, пожалуйста, я правда этого хочу… Со стороны молчание. Антон отстранил телефон, проверяя, не отключили его. Нет, звонок идет, а женщина молчит. Парень прикусил губу, сглатывая несуществующий ком. В трубке послышался вздох и мужской голос на заднем фоне. — Ты правда этого хочешь?.. — цепляясь за последнюю надежду, спросила мама, заставляя Шаста вздрогнуть от неожиданности. В груди зародился небольшой узелок счастья, который разрастается с каждой секундой. — Очень хочу, — подтвердил Антон, вовремя вспоминая, что его не видят, когда быстро закивал. — Ну раз ты уверен в этом… ты уже взрослый, можешь сам принимать решения… — женщина оттягивала время, словно надеясь, что сын все-таки передумает. Этот узел почти полностью расплелся по телу. — Мы с папой не против. Сдавай экзамены, иди на журналиста. Антон готов был закричать от радости, но только подпрыгнул, широко улыбаясь, давая понять друзьям, что все прошло прекрасно. — Спасибо большое, мам, — на выдохе сказал парень, жалея, что женщины нет рядом, чтобы броситься к ней в объятия. — Конечно, сынок… удачи тебе… Звонок завершился, и Антон, как пятилетний ребенок, которому подарили собаку, прыгал от счастья, почти доставая потолок. — А ты боялся! — воскликнул Матвиенко, несильно толкая парня в плечо. — Пиздец, я в ахуе, что они согласились, — не находя других слов, пролепетал Антон. — Что-то ты разматерился, — усмехнулся Поз, улыбаясь. — Убавьте обороты. *** Ближе к четырём Антон перешёл в учебный корпус, доходя до нужного кабинета, где уже стояла Алина и Серёжа Лазарев. Шаст поздоровался с ней, облокачиваясь о стену. Он смотрел вдаль коридора, откуда должен был прийти Арсений. Радость еще не ушла из груди, поэтому парень невольно улыбался время от времени, заставляя одноклассников вопросительно на него смотреть. Через пять минут подошёл Павел Алексеевич и пропустил ребят в кабинет. Антон нахмурился, не застав Арсения. Он опоздывает? Вот это новость. Павел Алексеевич выписывал на доске примерное содержание ЕГЭ, когда дверь в кабинет распахнулась, и на пороге оказался запыхавшийся Арсений. Учитель оторвался от записей, оглядывая школьника. — Что это мы опаздываем? — с ухмылкой произнес мужчина, наблюдая, как ученик отдышавшись, выпрямился. — Извиняюсь, во времени запутался, — неловко пожал плечами Арсений, улыбаясь уголками губ. Павел Алексеевич пропустил парня, который сел за одну парту с Антоном, заставляя Лазарева впереди округлить глаза. Парни, заметив выражение лица, усмехнулись, доставая тетради. Занятие особо не отличалось от обычного. Павел Алексеевич заставлял разбирать тексты, проверял знание биографии писателей и поэтов, а Антон даже смог на это ответить! Ученики записывали новую информацию, улыбались шуткам учителя, который обещал их похоронить, если кто-нибудь напишет экзамен меньше, чем на восемьдесят баллов. Через полтора часа учеников отпустили, и когда Алина и Лазарев ушли, Антон чуть ли не запрыгнул на Арсения, заставляя того, удивленно округлить глаза. — Ты чего? — усмехнулся парень, наблюдая за радостным лицом одноклассника. — Я маме звонил, спросить на счет поступления, — начал Антон, заставляя друга внимательно слушать. — Мне позволили поступать на журналиста! — воскликнул Шаст, очередной раз подпрыгнув. — О-о, поздравляю, — по-доброму усмехнулся Арсений, чувствуя особый трепет внутри при виде такого Антона. Счастливого, без слез и истерик. Такого милого, радостного Антона, от которого на душе тепло. — А твои как? Ты говорил что-нибудь про актерство? — спросил Антон, замечая, как изменилось лицо одноклассника. В глазах потух огонёк, а черты лица были нахмурены. Шастун с недоумением посмотрел на Арса, который смотрел вперед и ничего не говорил. — Я… я сказал что-то не так?.. — настороженно спросил Антон, чувствуя неясно откуда взявшийся стыд. Арсений посмотрел на друга и, заметив испуганные, обеспокоенные глаза, улыбнулся. — Нет, что ты. Я просто еще не говорил, — пожал плечами он, поджимая губы. Антон слегка нахмурился, слыша сарказм в голосе парня. Заметив, что они закрыли тему, оба облегчённо вздохнули, по привычке доходя до комнаты Антона, где они попрощались.