the truth is in faith

      Тишина. Она обволакивает всё вокруг, погружает мир в вязкую спячку, где не слышно даже собственного дыхания. Темнота. Она повсюду. Она везде. Куда бы ни метнулся взор миниатюрного, нежного парня, она не отступала, будто боясь показать то, что за ней скрывалось. Или же то, что скрывалось в ней.       Липкий страх неизвестности завладел Чимином, что неотрывно всматривался в кромешную темень помещения, пытаясь заметить хоть крошечный лучик света, который мог бы стать ярким факелом в этой непроклядной тьме. Что мог бы развеять этот тихий ужас, спрятавшийся в потаенных уголках сознания. Но сколько бы он не вглядывался, этот спасительный ключ так и не появился…       Еле заметный шорох, доносящийся из тёмного угла, разнёсся молнией по комнате, заставляя парня испуганно вжаться в стену. Расширенные от страха глаза бегло осматривали пространство, надеясь уловить источник шума, но, будто играясь с Паком, далее ничего не последовало. Ни движения, ни звуков — ничего больше не происходило, от чего до чёртиков напуганный парень тихо выдохнул и скатился вниз по стене, обхватывая дрожащие коленки руками.       И когда уже казалось, что бояться нечего, а всё происходящее — плод бурной фантазии, из зловещей тьмы показались два красных, ярких глаза, неотрывно следящих за скорбившейся тушей своей пропахшей сладким страхом жертвы.       От такого приятного аромата страха и ужаса смерти, ночной гость оскалился своими белоснежными, сверкающими в темноте зубами, заставляя свою нынешнюю добычу слиться со стеной и перестать дышать.       Только вот, глупенький Чимин, тебе это не поможет! Тебя это не спасёт!       И как жаль, что он этого не понимал, когда «ночной кошмар» медленно, словно дикий зверь, приближающийся к жертве, двинулся на него, тяжело дыша взволнованным дыханием. Не понимал тогда, когда тот, уже совсем близко, присел на корточки рядом с ним, пристально вглядываясь в глаза напротив. Не понимал и тогда, когда в темноте сверкнуло серебряное лезвие ножа, что в конце концов было подставлено к горлу Пака.       Он просто не понимал! Боялся, надеялся, злился, но никак не понимал!       Страх, словно парализовал его, не позволяя шелохнуться, только рвано вздыхать и наблюдать за тем, как дико смотрели эти злые очи и как осторожно, будто опасаясь, тот надавливал лезвием ножа на кожу шеи, намереваясь сделать первый порез.       Невыдержав пытки, Чимин тихо проскулил, вложив в этот звук всю жалость и мольбу, что у него только были, но маньяк, даже не думая отпускать долгожданную жертву, неестественно громко рассмеялся в этой глуши, откинув голову назад. Его смех был безумный, истеричный, такой, какой можно было бы услышать у психически больных людей. Хотя можно ли его назвать человеком?..       В этот момент, когда ночной гость, так и не убрав лезвие от горла, судорожно и прерывисто ржал, Чимин чётко мог ответить — нет. Это не человек, это чудовище, что потеряло совесть уже очень давно и не пытается её вернуть. Это был монстр, что жаждал лишь страданий и боли, крови и слёз. И всё это его забавляло. Его смешил животный страх, что был в глазах его жертв… Что сейчас стоит в очах Чимина…       Он чёртов психопат!       И когда же жуткий смех прекратился, красные глаза вновь обратились к бледному лицу Пака и неожиданно приблизились так, что между ними оставалось всего лишь пара сантиметров. В нос ударил металлический запах крови, что исходил от «ночного кошмара», вызвавший сильный рвотный рефлекс, который парень еле-еле смог сдержать. Приблизившись ещё сильнее, к самому уху Чимина, маньяк криво ухмыльнулся и хриплым, на грани шёпота голосом проговорил: — Я найду тебя, Чимин~а.

***

      Чимин резко открывает глаза и садится в «кровати», ощущая как пот струиться по лицу, спине и рукам. Он льётся, как из ведра, капая на противно-белоснежный, отбеленный пол. Паршивые чувства, что захлестнули Пака с головой, сейчас пытались вырваться наружу с помощью слёз, которые было так сложно сдержать.       Жар обдувал всё тело парня. Дыхание сбилось, становясь тяжёлым, как у астматика. В глазах двоилось, появлялись чёрные «мушки», мешающие нормально видеть. Голова кружилась, раскалывалась так, что казалось будто сейчас она разделиться на две части, от чего Пак умрёт из-за потери крови. Умрёт…       Рассудок Чимина медленно, но верно покидал его. Он надеялся, что сейчас упадёт в обморок, проваливаясь в такую спасительную и необходимую ему темноту, но этого не произошло — жар понемногу спадал, голова приходила в норму, переставая кружиться, а дыхание стало глубоким и размеренным. «Мушки», что мешали видеть прошли, и Пак смог спокойно рассмотреть полутёмную комнату, в которой находился.       Подняв взгляд и мысленно пытаясь успокоиться, Чимин увидел всё ту же изолированную комнату, в которой жил уже второй год. Тихо вздохнув, светловолосый встал с твёрдой и жёсткой койки, всё ещё чувствуя быстрое сердцебиение, от которого становилось плохо, и коротко осмотрел ничем не изменившееся помещение психбольницы.       Последние пару лет своей жизни Чимин видел только эту больничную, до жути неудобную, койку, неприятно-белого, будто застиранного цвета стены, высокие потолки, из-за которых парень всё больше сходил с ума и его, что приходил к нему во снах…       Да, это был не первый раз, когда Паку снился такой сон. И это был не первый раз, когда к нему в сновидения приходил он — неизвестный «ночной гость», как окрестил его сам Чимин. Лицо «гостя» всегда было мутным, спрятанным во тьме полумрака, от чего тёмноглазый не знал, как его личный ночной кошмар выглядел. Единственное, что всегда видел парень — это озлобленные красные глаза, пронизывающие до глубины души. Они пугали, заставляли вжиматься в стену, парализовали и медленно протыкали, будто острые ножи.       Пак всегда боялся его взгляда, Пак всегда боялся его.       Эти жуткие сны начались, когда юноше исполнилось 15 лет. Тогда, в первый раз, маленький Чимин не обратил сильного внимания на кошмар, посчитав, что это всего лишь плохой сон, основанный на стрессе и бушующих гормонах. Но когда сновидения стали неоднократно повторяться, мальчик засомневался и начал переживать за своё психическое здоровье.       Однажды не выдержав, подросток, проснувшись в поту от очередного кошмара с «ночным гостем» и, сильно испугавшись, прибежал к родителям, истерично крича и судорожно рассказывая о «проделках» монстра из его сна, что повторялся неоднократно.       Понадеявшись на родителей, мальчик доверил им свои переживания и страхи, но… Но они не поняли. Посчитали, что Чимин болен, что у него психические отклонения и ему нужно лечиться… Они даже не попытались понять! Как только появилась возможность, сплавили бедного Пака в психбольницу, которая находилась далеко от родного дома подростка. Иногда, родители проведывали его, но это было настолько редко, что их образы стали мутными, а воспоминания с ними далёкими, будто бы из прошлой жизни…       Злился ли Чимин на них? Нет, определённо нет, ведь они самые родные, самые любимые люди на Земле. Они всегда делали всё, чтобы светловолосый был счастлив и не в чём не нуждался. И то, что они отправили его в психушку, всего лишь способ помочь, защитить. Возможно, ему, Чимину, и вправду нужно это лечение. Может, он серьёзно сошёл с ума, просто отказывается это принимать?       Неожиданно, единственная дверь, которая была в этой комнате, отворилась и в помещение зашла всё та же женщина, что приходила каждое утро, чтобы дать принять новую порцию таблеток, которые якобы могли помочь чиминовой «проблеме». Только вот нет, они не помогали. Чимин всё также видел кошмары и всё также просыпался в поту, с паршивым чувством в груди.       И сколько бы об этом не говорил Пак, психиатры отвечали, что скоро всё пройдёт, таблетки помогут и Чимин заживёт «долго и счастливо», как в тех слащавых мультиках и сказках для детей. Только тёмноглазый уже давно не верит в этот слоган, считая, что мир прогнил также, как гниют фрукты, чей срок годности подходил к концу. — Доброе утро, Чимин! Как спалось? — бодро начала женщина, натянуто улыбаясь, от чего стало не по себе, — время для приёма лекарств пришло.       Парень тихо застонал и закатил глаза, предчувствуя как будет принимать эти противные, горькие таблетки, которые нужного эффекта не дают. — «Зачем я их вообще принимаю если они не помогают?» — со злостью подумал Чимин, поглядывая на протянутые врачихой горсть лекарств и стакан воды. — «Травлю себя, а толку никакого!»       Женщина, видимо поняв сомнения парня, строго посмотрела прямо в глаза и отточенным тоном начала: — Пак Чимин, если Вы сейчас же не выпьете эти таблетки, то мне придётся действовать силой. И уж поверьте, я этого точно не хочу. Так что, пожалуйста, сделайте всё сами.       От её грубого тона, Чимин вздрогнул, покрываясь боязливыми мурашками и, чтобы больше не злить нетерпеливого психиатра, быстро взял все лекарства, запихнул в рот и запил стаканом воды, чуть ли не поперхнувшись. Когда же дело было сделано, женщина вновь натянула миленькую маску невинной овечки и приняла пустой стакан обратно, напоследок проговорив: — Молодец! Через час принесу завтрак, — и вышла из помещения, предварительно закрыв дверь на ключ.       В комнате вновь стало невыносимо тихо, темно и одиноко. Чимин именно сейчас почувствовал себя сумасшедшим, так как все прежние мысли вернулись, принося за собой кучу смешанных эмоций и страхов, от которых голова шла кругом. Все его переживания по поводу «ночного гостя» возвращались, мысли выливались только в одно русло, а в голове крутился вопрос: — «Что он имел под «я найду тебя»?»

***

      Та же всепоглощающая темнота. Та же глушь и тишина, медленно убивающая рассудок. Тот же шорох, доносящийся из мрачного угла. Те же красные глаза, что пугали Чимина до чёртиков. Тот же блеск ровных белых зубов и стали острого ножа. Он также приближается к Паку, заставляя того испуганно озираться по сторонам и вжиматься в холодную стену. Этот же металлический запах, эти же глаза так близко. И этот же властный, хриплый и пугающий шёпот: — Я нашёл тебя, Чимин~а!