Актёр и его Муза

Дазай проснулся, но глаза открывать не спешил. Осознание того, где он находится, пришло не сразу. Голова ужасно болела. Он принял сидячее положение и скинул с себя плед. Достоевский всё так же сидел за компьютером, казалось он даже не ложился. — Доброе утречко — Осаму потянулся и встал. Он подошёл к Федору и тот сразу захлопнул ноутбук. — Ты вообще спал сегодня? — Пару часов — Достоевский не моргая смотрел на парня напротив. — так что же заставило тебя так сильно напиться вчера? Голова сильно болит? — Терпимо. Достоевский встал со стула и направился в другую комнату. Осаму решил, что нужно будет туда обязательно заглянуть. Спустя пару минут парень вернулся с небольшой таблеткой в руках. — Выпей и голова перестанет болеть — Федор протянул таблетку Дазаю. — Пытаешься меня отравить? — Я бы сделал это раньше, если бы захотел, так что бери и пей — Достоевский отдал таблетку Осаму и ушёл на кухню, но вскоре вернулся со стаканом воды в руке. Осаму осмотрел таблетку и не обнаружив ничего подозрительного выпил. — Молодец, а теперь вернёмся обратно к вопросу. Почему ты так сильно напился? — Федор сел на диван и устало потёр лоб. Осаму сел рядом и взял в руки недочитанную книгу, всем своим видом показывая, что не хочет отвечать на поставленный вопрос. — Дазай, я жду. Тяжело вздохнув, Осаму всё-таки отложил книгу — мне не нужны особые причины, чтоб пойти и выпить! — Алкоголизм, никогда ещё не доводил до добра, а вообще в следующий раз зови меня, чтоб не так скучно было. — Обязательно позову — парень расплылся в улыбке. — Скажи когда соберёшься уходить, довезу до дома — Достоевский вернулся к компьютеру. — А я не собираюсь уходить, с этого дня я живу у тебя — на удивленный взгляд Фёдора он добавил — сам подобрал бродячего пса, теперь ты не можешь просто так его выгнать. Достоевский на это высказывание лишь улыбнулся и произнёс — хорошо, но только на три дня, через три дня мне нужно будет уехать. Дазай кивнул, поняв что подробности ему всё равно не расскажут. На самом деле Осаму честно не уходить, он слишком устал от одиночества, ему была жизненно необходима чья-то компания, хотя бы ненадолго. Достоевский подходил на эту роль как нельзя лучше, он был единственным человеком от которого Дазай не уставал. Совсем. Видимо из-за того что Фёдор мыслил похоже и знал когда нужно остановиться. И сейчас в квартире своего главного врага, Осаму чувствовал себя комфортнее чем когда-либо. Видимо с четвёртой попытки подглядеть, что же происходит на экране ноутбука, Федор не выдержал. — Ещё раз посмотришь в мой ноут — я выколю тебе глаза — произнёс Федор не отрываясь от экрана. — Хорошо, понял — Дазай снова уткнулся в книгу. Спустя пару часов книга была успешно дочитана и добавлена в список любимых книг Осаму. Парню стало совсем скучно и он спросил — ты не против, если я пройдусь по комнатам и изучу моё временное жилище? — Не против И Дазай направился в комнату из которой Фёдор выносил таблетку, зайдя внутрь, ничего необычного он не заметил, абсолютно чистый письменный стол у окна, пара шкафов и ничегошеньки злодейского. Если честно, Дазай ожидал каких-нибудь стратегий и планов по захвату мира, но комната оказалась абсолютно обычной. Но вот вторая уже поразила Осаму сильным контрастом с первой. Она была практически пустая, лишь виолончель возле стены, табурет посреди комнаты и пара карандашных набросков в дальнем углу. Заметив, что Дазай стих и уже около двадцати минут не выходит из комнаты, Фёдор решил проверить чем он там занимается. Однако зайдя в комнату парень замер. Осаму сидел в углу и внимательно рассматривал наброски, заметив Достоевского он поспешил сказать — мне очень нравится! Почему ты не говорил, что так хорошо рисуешь? — Ты меня и не спрашивал — Федор понял, что Осаму хочет что-то с ним обсудить, и поэтому подошёл ближе и сел напротив. — Красивые пейзажи — Дазай смотрел прямо на один из рисунков, будто пытаясь высмотреть там что-то — но они очень печальные, вроде просто природа, но с каплей еле осязаемой тоски. Эта тоска делает картину только лучше, наверное именно поэтому они мне так сильно нравятся. Где это место? — В России, многим эта страна кажется грустной, неудивительно почему. Дазай взял в руки следующий набросок, его охватили смешанные чувства, на рисунке был сам Дазай, в профиль, на той самой крыше. Рисунок нравился Осаму, но его присутствие там — нет. Он поднял на Фёдора глаза. — Нравится? — Достоевский первым нарушил тишину. — Не знаю. — А если конкретнее? — Ты очень красиво рисуешь. Кстати, ты играешь на виолончели? — Да, Осаму, не уходи от вопроса, эта привычка начинает меня раздражать. — Сыграешь мне что-нибудь? — Сначала ответь на вопрос. — Я же сказал «не знаю» — Дазай закатил глаза. — Кого ты пытаешься обмануть? Со мной это не сработает. — Я знаю, но просто не хочу говорить. — Хорошо — Федор встал с пола, подошёл к инструменту и добавил — что тебе сыграть? — Что хочешь. Мне не принципиально. — Ладно. Достоевский перенес инструмент к табурету и принял удобное положение. Через пару секунд в помещении послышалась нежная мелодия, Федор играл красиво. У него получалось выглядеть также прекрасно во время игры, как мелодия которую он играл. Осаму даже не понял, что ему нравилось больше, мелодия или Достоевский в этот момент. Всё прекрасное имеет свойство заканчиваться, вот и виолончель замолчала, с ней опустил голову Фёдор. — Потрясающе… — Благодарю, а теперь позволь мне вернуться к работе. И Достоевский вышел, оставив в комнате Дазая, который очень не вовремя понял что голоден.