Цвета Радуги

Третье в лагере особо не отличается от предыдущего. Антон бежит второй круг, благодаря своим длинным ногам ему дается это легко, в то время, как его соседи по комнате совсем не успевают за ним.  После зарядки парни, как и весь отряд, пошли на завтрак. — Капец, я такой голодный, — чуть ли не закричал Матвиенко. — Да тебе всегда лишь бы поесть, — усмехнулся Шастун, — вон вчера пачку чипсов у меня скомунмздил. — Бла, бла, бла, — брюнет передразнил парня, и ребята заливисто засмеялись. Антон чувствовал себя странно, некомфортно, неуютно. Арсений ни разу не подошёл к нему за весь день, все поручения или указания насчёт лучше всех давала Алёна. В груди у пацана сидело щемящее чувство обиды.  — Как ты мог надеяться, что он станет твоим другом? — Шастун задал вопрос сам себе, напинывая мяч перед корпусом, чтобы показать, что он может на кастинге, — Это всё из-за жалости. Это его работа. — С чего ты так решил? — парень вздрогнул от вдруг раздавшегося голоса за спиной. — Сколько ты здесь стоишь? — вопросом на вопрос. — Минут 10, может даже чуть больше, — Попов обошёл парнишу и хитро улыбнулся, словно лис, — Не уходи от ответа. — Я…ты… — Антон терялся в собственных мыслях и путался в словах, — Ты будто избегаешь меня, — выдавил из себя пацан на одном дыхании. — Это не правда, — Арсений подходит ближе, почти вплотную, — Меня весь день сегодня в метод гоняют. То списки подать, то музыку сдать, то ещё что-то.  — Прости, — Шастун виновато посмотрел на вожатого и опустил голову вниз, смотря на валявшийся у ног футбольный мячик. Попов обхватил пальцами подборок, заставляя смотреть прямо в глаза и тонуть. Тонуть в этих океанах. Тонуть, не ища спасения. Тонуть, наслаждаясь этим.  Антон облизывает пересохшие губы, и Арсения ведёт от этого. Хочется целовать, целовать и целовать эти пухлые губы, чтобы голова кружилась от нехватки кислорода, чтобы губы саднила приятная боль, чтобы запечать чужие губы на своих.  Попов мысленно бьет себя по лицу. Нельзя. Нельзя даже думать о таком. Он ребенок. Да и какой целовать? У него девушка есть, которую он любит безумно. Надеется, что любит. — Это я извиняться должен, — улыбается мужчина, — Я назвал себя твоим другом, но не был рядом. Арсений отходит на пару шагов, позволяя Антону дышать. Шастун всё ещё чувствует себя виноватым. Они знакомы всего 3 дня, Арс может просто уйти. Он не обязан быть рядом.  Не. Обязан. Эти слова крутятся у парня в голове, пока он не отрываясь смотрит в голубые глаза. — Антон? — Арсений машет рукой перед лицом, — Всё хорошо? — А? Да, да, — пацан возвращается в реальность и бегает глазами, лишь бы не встречаться с океанами напротив. — Так, пойдём в корпус, — улыбается Попов, кладёт руку на плечо и разворачивает Шастуна к входу, — Солнце палит, а ты без кепки, дурачок.  Попов ворошит золотистые волосы, еле справляясь с желанием зарыться в них носом, вдыхать запах виноградового шампуня и путать пальцы в непослушных волосах.  Они вернулись в корпус. Из вожатской доносились звуки игры на пианино, в холле играла негромкая музыка. В вожатской играл Позов, он готовился показать лучшее, что умел. В холле была Даша. Она танцевала точно, попадая в такт музыки, и гнулась, как глина и пластилина во все стороны.    Шастун ненадолго застыл у входа в холл, боясь испортить эту легкость и красоту танца одним своим присутствием.  Пацан рад был бы влюбиться в Мартыненко. Она красивая. Выделенные скулы, острый подбородок и аккуратненький носик, но Антон знал, что это точно не от контуринга, а от природы. Эти губы и эти зеленый, словно изумруд глаза. Она улыбалась так, что, кажется, ее света хватило бы на целый Екатеринбург. Шастун был готов поспорить с кем угодно, что она богиня сарказма. Да и по характеру похожи, красивая пара была бы. — Ты чего тут стоишь? — Даша выключила музыку и подошла к парню. — Арс в корпус привёл, а тут ты танцуешь, — Антону пришлось чуть опустить голову. — Нравится? — улыбнулась девушка, чуть задирая голову. — Нравится, — шатен чуть потер шею. Дарья чуть прищурилась. Ни слово не говоря, она развернулась и чуть отошла. Вернулась к Шастуну она уже со стулом. Даша поставила его прямо напротив парня и со слепящей улыбкой залезла на стул. — Теперь я выше, — улыбнулась брюнетка и показала Антону язык. Парень засмеялся, глядя в такие добрые, такие светлые зеленые глаза. — Антон, — мужская рука легла на талию Шастуна, от чего тот вздрогнул, четко зная кто за ним стоит. По телу пробежался разряд тока, а за ним табун мурашек от такого казалось бы дружеского жеста, — У тебя есть идеи для Голоса? — Д…да, — пацан пытался вернуться в реальность и сказать, как можно ровнее, но голос дрожал, — Только записать надо.  — Как запишешь, приходи в вожатскую, — улыбнулся Попов и отпустил талию парнишки.  А Даша стояла на стуле и улыбалась, смотря на то, как Шастун краснеет.  — Ты сказал ему? — спросила Алёна, когда Арсений зашёл в комнату и закрыл дверь. — Угу, — вожатый подошёл к девушке и притянул её к себе за талию, — Ему только записать свою идею надо. После этих слов мужчина впился в чужие губы, которые уже припухли от многочисленных поцелуев, пока Валерия Валерьяновна отлучалась по делам, вожатые закрывались в вожатской и только и делали, что целовались, да развратничали. Руки Попова полезли под синее поло — обязательную форму всех вожатых. — Ааарс, — чуть ли не простонала девушка, — Мы на отряде. В момент, когда вожатые снова стали целоваться и буквально съедать друг друга в дверь постучали. В вожатскую зашёл Антон. Он выдавил что-то похожее на «простите» дрожащим голосом. Он развернулся и будто слышал, как что-то разбивается внутри него.  Сердце?.. Пацан кое-как дошел до комнаты на негнущихся ногах. Шастун уселся на кровать и прижал колени к груди, не слыша ничего, что происходит вокруг: ни вопросов Димы, ни криков с извинениями от Арсения. Н и ч е г о. У него будто мир сломался.  Он пытался сам себе ответить на вопрос: «Почему ты так среагировал?», но не мог. Не мог признать то, что уже понял давным-давно, но запихал это в самые желанные уголки сознания, думая, что всё пройдёт.  На обеде Шастун даже не притронулся к еде, ком в горле не давал проглотить даже кусочек пищи, а руки и вовсе не слушались, тряслись так, будто Антона лихорадило — Антон, — Арсений снова поймал его у корпуса. — А? — пацан поднял голову, боясь смотреть Попову в глаза. Он опять утонет в них, но нельзя. В них уже есть кому тонуть. — Ты бледный весь, — мужчина провёл пальцами по щеке парня, тот будто отскочил от него. Любое прикосновение раньше вызывало смущение и бабочки в животе, а теперь ещё и жгучую боль. — Всё хорошо, я пойду, — протараторил шатен и убежал по лестнице на второй этаж. Зайдя в комнату Антон схватился за подик, хорошо спрятанный в шкафу. Несколько быстрых затяжек и расслабление разливается по телу. Шатен падает на кровать. И если тело успокоить удалось, то мысли нет.  — Кто ты для меня? — задал вопрос вслух пацан. Хорошо, что парней в комнате ещё не было.  Антон зажмурил глаза до разноцветных пятен, лишь бы только эмоции не выходили. Не сейчас. Он потер руками лицо и уткнулся лбом в колени, в этот момент зашли его соседи. — Шаст, ты в порядке? — Дима сел рядом с шатеном. Ни разу в жизни он не видел друга в таком состоянии. — Угу, — промычал парень. — Не вижу, — Позов положил руку на плечо друга. В ответ пацан лишь посмотрел на Серёжу. — Понял, принял, не мешаю, — Матвиенко совсем не обижался на то, что Антон не хочет делиться с ним своими переживаниями. Они не лучшие друзья, да даже друзьями их назвать сложно. Общаются только на сменах. Поэтому брюнет вышел из комнаты и решил потусить во время сон часа с девчонками.  Антон сидел молча 10 минут, 20, 30. — Я понимаю, что тебе может быть сложно рассказать, но тебе станет легче, — Димка ободряюще обнял пацана. Тот поднял на него свои зелёные глаза, в которых уже поблескивали слёзы, — Ты плачешь что ли? Влюбился? — Не знаю, Поз, — Шастун снова уткнулся лбом в колени, — Я не знаю, кто он для меня. — Он? — парень удивился, но осуждать не стал. — Он… — по щекам потекли первые слёзы, шатен сделал затяжку и продолжил, — Я сегодня узнал, что у него есть девушка, и… — И внутри будто что-то разбилось, — продолжил Димка, — У меня так же было. Думал, любовь всей жизни, а потом Катьку встретил. Не думай о нём. Влюблённость такая штука, быстро проходит. — Но…но я не могу, — пацан уже захлёбывался в слезах. Нет, он никогда не был особо чувствителен, да и плакал редко, но сейчас в нём будто что-то переклинило. — Так, тебе нужно отдохнуть, — Позов уложил друга на кровать и укрыл одеялом, — Попробуй уснуть. И Шастун действительно пытался уснуть и у него получилось.  К концу сон часа в комнату вернулся Серёжа, а ровно 16:00 зашёл Арсений мерить температуру.  — Парни, пройдите по комнатам, скажите всем, чтоб вниз спускались на полдник. Я Антона разбужу и приду, — померив температуру, произнёс вожатый. Матвиенко и Позов послушно вышли и прошли по комнатам. Брюнет сел на кровать Антона. «Плакал?» — подумал мужчина, заметив опухшие глаза. Он аккуратно провел пальцами по лицу очерчивая скулы.  — Ты такой красивый, — прошептал Арсений и повел пальцами ниже к губам, подбородку и оголённой шее. Одно шевеление тела Шастуна и мужчина отдёрнул пальцы, будто его прошибло током, — Антош, пора вставать. Пацан что-то несвязно пробурчал и вытянул руку, чтобы ему измерили температуру. А потом у него вдруг что-то щелкнуло в голове, и он вскочил с кровати, как ошпаренный. «Антош,» — одно слово причиняет столько боли, но Шастуну хочется, чтобы Арсений продолжал и называл его так, как можно чаще. Мазохист, блин. — Не называй меня так, — хмуро пробурчал парень, поправляя прическу, — Иди вниз, я сейчас спущусь. Попов только поднял на него свои голубые глаза и оставил пацана наедине со своими мыслями.  В итоге все ждали Свету, которая никак не могла проснуться, за что Алена ее хорошо так отчитала.  — Шастун, твою мать, если ты сейчас не поешь, то я запихну еду тебе насильно, — Попов уже не мог держать себя в руках. Этот придурок ничего не съел на обед, а теперь ещё и отказывается полдничать. — Арс, я не хочу, — захныкал он, все уже давным-давно ушли, они остались в столовой одни, не считая поваров и уборщиц. — Ешь, я сказал, — у Антона приятно свело низ живота от этого, и в этот момент пацан был готов сделать что угодно. Он взял яблоко и сделал несколько укусов, — Можно я по дороге доем?  Взгляд мужчины смягчился. Они вышли из столовой, Шастун доедал своё яблоко, а Арсений всё пытался как-то коснуться парня. То плечом заденет, то пальцы рук переплетать начнёт, то волосы взъерошит.  Больно. Каждое касание обжигало кожу, хотелось ещё, но Антон не мог себе этого позволить, поэтому отошёл от вожатого сантиметров на 20.  Они подошли к входу в актовый зал, где их уже ждали Даша с Димой. Начало кастинга в 17:00, время 16:57. Ребята вместе с вожатым зашли в здание и заняли свои места. Кастинг прошёл лучше, чем хорошо, ведь у 1 отряда прошли все 3 кандидата.  Остальной отряд был на очередной вертушке, где нужно было носиться по лагерю. Четверка отправилась в корпус, чтоб отнести реквизит, а после ушли на футбольное поле, чтобы дождаться остальных ребят и пойти на ужин.  — Шастун, — Антон и Арсений снова остались одни в столовой, — Поешь хоть немного. — Не хочу я, — у пацана до сих пор стоял ком в горле. Он поднял взгляд на Попова, в глаза стояла влага, — Арс, я правда не хочу. Я в корпусе поем, у меня есть. Ладно?  — Ладно, — вздохнул мужчина. Вожатый закусил губу, он не может смотреть, как в этих прекрасных изумрудиках скапливаются слёзы.  — Антон, у тебя все хорошо? — спросил он. — Да, все супер, — шатен сморгнул слезы и натянуто улыбнулся. — Хорошо… — голубоглазый опустил взгляд, — Можно я зайду к тебе сегодня вечером?  — Нет, — отрезал Шастун, но тут же смягчился — Арсений не виноват в том, что Антону больно, — Я… Я очень устал сегодня, думаю лечь пораньше.  Брюнет ничего не ответил, лишь кивнул.  Почему? Что случилось? Почему Антон отстранился от него? Арсений не мог понять, что сделал не так, но понял за эти 3 дня, что без мальчишки он не сможет. Без его дружбы. Без этих зелёных глаз, без его улыбки до ушей, без заливистого смеха, без того, как он засыпает у Арса на плече. Не сможет. Перестанет существовать. Исчезнет.  — Тох, ты идешь сегодня на дискотеку? — в комнату зашла Даша в клетчатой юбке чуть выше колена, черном топе и рубашке сверху. — Иду, только не знаю в чем, — парень пожал плечами, — Не хочу сегодня особо выделяться. — Давай я тебе помогу? — девушка уселась рядом. В итоге они остановились на белой толстовке, рваных зауженных джинсах и белых кроссовках. Всю дискотеку Антон провел с отрядом и даже не смотрела в сторону Арсения, который стоял на флагштоке и наблюдал за всем этим с термокружкой с какао. — О, Сансара, потанцуем? — улыбнулся шатен.  И они с Дашей снова закружились в танце. Голубоглазый сжимал кружку до побеления костяшек, наблюдая за ними.  Антон вернулся в комнату уставший и довольный. Кажется, у него появляются друзья. Но как только пацан возвращается в комнату из душа, он снова уходит в свои раздумья. Шатен молча ложится в кровать, затягивается и делает вид, что засыпает. Но у него из головы не выходит Арсений. Его голубые глаза и улыбка. Не может он без него. А Арсений ведь хороший друг, и не виноват в том, что любит и любим.  Антон долго думает и засыпает около часа ночи. Арсений не приходит, как его и просили. Он лежит в своей кровати и смотрит в потолок. Глаза на мокром месте, а перед разумом рисует образы Антона. Он бы хотел сегодня прийти, но ему ясно сказали: «Нет».