Nothing passes without a trace...

Кто-то ушёл наверх,

То есть ушёл навек.

И следит, улыбаясь, за нами

Сквозь глаза наших воспоминаний.

СЛОТ — Круги на воде

***

«Неужели я наконец-то в аду?» — Евгений Александрович Воропаев задался этим вопросом впервые после смерти любимой жены. Пусть их брак продлился относительно недолго, но за этот короткий промежуток времени он понял, что стал настолько привязан к девушке, с которой был знаком, но через время случайно встретился с ней. Эта встреча перевернула его жизнь кардинально. Мужчина неожиданным образом перестал узнавать себя: ведь за маской вечно саркастичного и закрытого абсолютно для всех людей, даже самых близких, вдруг начали проглядывать черты доброты, сочувствия, безнадёжной любви к ближнему. Она, молодая девушка с непростой судьбой, которая по иронии судьбы появилась на его жизненном пути, смогла разрубить айсберг. Он [Воропаев] растворялся в ней полностью, без остатка. Ему хотелось скрыть её от всех и защищать на протяжении всей жизни от любых ненастий. Хотелось наполнить её жизнь чем-то красочным и радостным, ежедневно дарить ей свою любовь, весь мир подавать на ладони. Как только Евгений нашёл свой смысл жизни, впервые за свои года он чувствовал то, что было прежде ему не знакомо, а злой случай просто забрал у него самое дорогое, что было в его жизни. И каждый божий день он приходил к могиле любимой. В дождь, в снег — в любую погоду. Мужчина разговаривал с ней, делился своими делами, впечатлениями; рассказывал, как прошёл его день и говорил всё то, что не успел сказать. А приходя домой, выпивал рюмку крепкого напитка и ложился спать, пытаясь даже не обращать внимания на картины, мебель. Ведь всё напоминало о ней. Но в один момент, опять выпив, он вспомнил о том, что Наденька заморозила свою яйцеклетку. И тут проскочила шальная мысль: «А что, если найти суррогатную мать? Надя хотела ребёнка, но, как сама говорила, ни в чём не была уверена. А почему бы не рискнуть?» С этого момента Воропаев стал пытаться бросить пагубную привычку, начал обращаться к врачам. Пусть было нелегко, несколько раз он хотел бросить эту «глупую затею», как говорил в минуты отчаяния, но возвращаясь к Наденьке, он понимал, что не остановится ни перед чем. Он был уверен, что если жизнь по другую сторону существования есть, то любимая будет упрямиться, но в конечном счёте она будет поддерживать его, радоваться и находиться рядом, как бы нелепо это ни звучало. И, пройдя сквозь тернии к звёздам, Воропаев смог… Появилась она… Дочь. Его дочь. Их дочь. Жизнь мужчины снова перевернулась с ног на голову. В третий раз. Он снова был счастливым. Маленький комочек, маленький человечек наполнил его жизнь смыслом к существованию. Вера.

Всё вращается в этой вселенной, Возвращается к нам… Ничего не проходит бесследно.

***

Шли недели, месяцы, годы. Девочка росла, а отец вместе с ней «оживал». Когда Вере стукнуло 15, она всё чаще спрашивала про свою мать. Воропаев выдавал информацию в мизерных количествах, но вскоре решил рассказать ей всё полностью, но стал корректировать свой рассказ. Ночью, мучаясь от бессонницы, он снова вспоминал любимую. Думал, как бы она рассказывала об их отношениях, оказавшись в его ситуации, и понял одно — она бы точно сказала: «Надеюсь, ты умолчишь о том, что я — бывшая шлюха». Прослушав эту фразу в своей голове, сказанную голосом Наденьки, который он уже не забудет, он невольно усмехнулся. Это словно полоснуло ножом по мужскому сердцу. Голова сразу заполнилась ещё более терзающими воспоминаниями, а глаза — слезами. «Так, жена бы не одобрила твой настрой, тряпка. Поплакал — и хватит! Завтра утром встанешь и пойдёшь жить ради дочери и памяти о Наденьке.

***

Flashback Воропаев — Доченька, я дома! — Громко сказал Воропаев, захлопывая дверь в квартиру. Девочка была очень красива. Она напоминала свою мать, хоть бóльшее, конечно, взяла от отца в своей внешности. Евгений старался воспитать дочь такой, чтобы жена, наблюдая свысока, радовалась и гордилась ею. А сам он в девочке души не чаял. Темноволосая Вера была довольно умной девушкой. Она не была худой, но и полной тоже. Телом девочка тоже слегка походила на мать, но часто комплексовала по этому поводу, хотя рассматривая фотографии матери, всё время восхищалась ей и уже сама хотела быть похожей на неё. Отец старался привить ей лучшие черты характера Наденьки, но вместе с тем она переняла и его собственные, причём, не самые хорошие. Она частенько спорила, ругалась с отцом, но после сама приходила и извинялась, бросаясь в объятия Воропаева, от чего его сердце каждый раз таяло. Услышав грохот в ванной, мужчина резво бросил сумки из супермаркета и побежал в комнату. Там он застал плачущую дочь с лезвием в руке, сидящую в ванне. По её ноге стекала струйка крови. — Вера, ты что творишь? — Закричал он, забрав лезвие, и побежал за аптечкой, — Зачем? Зачем ты это делаешь?! Девушка ничего не говорила, а лишь всхлипывала и прятала заплаканные красные глаза, «завесив» лицо волосами. Отец стал обрабатывать рану, от чего девушка пару раз вскрикивала. -Вер, скажи честно, зачем ты это сделала? У тебя какие-то проблемы? Я смогу тебе помочь их решить? — Вопрошал мужчина, смахивая волосы с лица дочери. — Я толстая. Я ненавижу своё тело, не могу даже в зеркало смотреть на себя. — Боже, Вера… — Он сразу вспомнил покойную жену, которая не любила отдельные части своего тела и в ранней стадии их отношений часто высказывала Воропаеву о нелюбви к своему туловищу, — Скажу тебе честно, твоя мама тоже так говорила. Но она была прекрасна и поняла это уже гораздо позже, чем нужно было. Ты очень похожа на неё, чему я рад, да и ты тоже. Я уверяю тебя, ты совершенно не толстая. У тебя красивое, здоровое молодое тело. Не нужно комплексовать по этому поводу. Если у тебя есть какие-то проблемы, мы всегда можем это обсудить. Ничего не стесняйся. — Спасибо, пап… — Девочка разрыдалась ещё сильнее и прижалась к отцу.

***

«Неужели, я наконец-то в аду? — вновь подумал Воропаев, когда его везли на каталке по больничному коридору. Рядом бежала дочь. — Хоть бы сдохнуть наконец» — Папочка! Всё будет хорошо! Только держись, прошу! — В глазах девушки блестели слёзы. Он не хотел расстраивать дочь своими мыслями и надеждами, поэтому просто улыбнулся сквозь боль, глядя ей в глаза, и тихо кивнул. «Воропаев, ты за свои 64 года прожил всего лишь 20 счастливых лет… Ты просто урод! Ведь ты мог в тот злосчастный день пойти встречать её раньше. Ты мог повести её другой дорогой. Ты мог! ТЫ МОГ!.. Всё могло быть совершенно иначе. Наденька была бы жива и, наверное, счастлива. ОНА БЫЛА БЫ ЖИВА! У Веры была бы мама… Даже ты, такой морально неполноценный, ничтожный человек, был бы счастлив, а не носил статус «вдовец»; не бухал бы несколько лет каждый божий день; не лишился самого дорогого человека в своей никчёмной жизни; не воспитывал бы дочь совершенно один…». Уже лёжа в палате на больничной койке, понимая, что ему снова по-настоящему хочется умереть, Воропаев плакал. Мужчина бессильно сжимал руками копну седых волос, которые были похожи на шапку. Он не стеснялся своих слёз. Он плакал не потому, что предчувствовал свою смерть, а потому, что не сделал того, что мог. Евгений надеялся, что любимая не будет осуждать его отчаяние. Пусть она сама при жизни часто в него погружалась, но окружающих она всегда пыталась вытащить из этого состояния. Душа рвалась на части. Мужчина даже не заметил, как в палату вошла Вера и, присев рядом, еле слышно спросила: «Пап?». — Верочка… — Он посмотрел на уже взрослую дочь и грустно улыбнулся, смахнув слезу со щеки. В ней узнавалась его Наденька. Каждый день она жила рядом с ним, её душа всегда находилась рядом, — Доченька, я тебя люблю. Помни об этом, пожалуйста… — Глаза девушки снова покраснели и наполнились слезами, — Понимаешь, я не уверен, что стоит тебе это говорить, но точно знаю, что с тобой я должен быть искренним. Не думаю, что выкарабкаюсь, да и, честно говоря, не хочу, — Вера явно хотела что-то возразить, но отец сразу её прервал, — Ничего не говори, пожалуйста. Понимаю, что ты не хочешь меня терять. Прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Но мои силы уже совсем кончились. Я ощущаю огромную вину перед твоей матерью, словно камень на шее, который уже много лет тянет меня ко дну. Я старался, боролся ради тебя, но теперь… Прости меня, если я где-то был неправ, но я очень хочу, чтобы ты была счастлива. Я рад, что у тебя появилась собственная семья. Надеюсь, что твоя жизнь будет лучшей. Я старался, но не уверен, что у меня получилось. — Пап, но всё же, пожалуйста, не оставляй нас… Вспомни, как ты говорил мне в минуты отчаяния: «Доченька, твоя мать была очень сильной. Будь такой же! Будь великой! Всё будет, нужно только быть сильной». Так будь же сильным! — Я устал. Очень. Я понимаю, что больше не могу жить. Прости мне мою слабость. Прости, если сможешь. Я хочу, чтобы ты была счастлива, дарила себя своей семье, а не утешала депрессивного старика, мечтающего побыстрее покинуть этот «праздник жизни». У меня только одна просьба: живи ради меня. Ради нас с мамой, как это делал я. Пожалуйста…

***

«Неужели?..» — Подумал Воропаев, оказавшись в непонятном и неизвестном ему пространстве. Вокруг всё белое и как будто в тумане. Мужчина начал идти вперёд сквозь эту муть. Вскоре он увидел какую-то девушку, а подойдя ещё ближе, узнал в ней свою Наденьку… Евгений подбежал к ней и прижался к любимой так сильно, как только мог. Он чувствовал её теплоту своим телом, как будто она живая. Девушка уткнулась носом ему в шею. — Наденька… — Сердце было готово остановиться снова в любой момент от неожиданности. Не хватало воздуха, чтобы надышаться вдоволь. Он хотел зарыдать, наконец ощутив то чувство, которого ему не хватало долгие годы, — Как же я скучал по тебе. Я столько плакал… Хотя и старался держать себя в руках ради тебя. Ты же этого не любила. — Я понимаю, что ты очень рад меня видеть, но, открою тебе секрет, я и сейчас этого не люблю, — Усмехнулась она, целуя любимого в щёку, — Я часто наблюдала за тобой и, говоря по правде, очень расстраивалась, когда ты брал в руки рюмку, но так обрадовалась, когда любовалась тем, как ты дарил любовь нашей дочери. Кстати, — Тут рядом с девушкой появилась маленькая темноволосая девчушка, — У нас мог быть ещё один ребёнок… — А почему эксперты ничего не сказали о твоей беременности? — Воропаев пребывал в состоянии радостного шока, рассматривая их дочь. А старшую или младшую — он понять не мог. Жена в ответ на его вопрос лишь пожала плечами. Повернув голову в сторону, Воропаев увидел свое отражение. Из зеркала на него смотрел тот Евгений Александрович Воропаев, который много лет назад был счастлив с Надеждой Александровной Тихомировой, а в замужестве — Воропаевой. — Какие мы с тобой молодые… — Прошептал он, прижимая к себе любимую.