Когда моя кровь сможет стать твоей

– Хватит. Ты будто не понимаешь, что со мной делаешь, – Ной содрогался всем телом, но не двигался с места – только пожирал взглядом. – Еще как понимаю, – Ванитас усмехнулся. – Ты сейчас как будто дикий зверь. Хищник в клетке. Так не похоже на тебя. Лезвие коснулось кожи вновь – Ванитас, будто не чувствуя боли, углубил порез. По его груди скользнула струйка крови, а Ной застонал. – Я ведь в любой момент могу сорваться и… – О, вовсе нет, – Ванитас насмешливо поигрывал клинком. – Ты этого не сделаешь. А пока… Он медленно, почти демонстративно расстегнул еще несколько пуговиц рубашки одной рукой, оттянул ворот, обнажая кожу. – …просто жди, когда моя кровь сможет стать твоей. И смотри. Ной подался вперед. Теперь Ванитас мог слышать, как тяжело он дышит. – Позволь мне… – Ной протянул руку, но ее поймала ладонь Ванитаса. – Ч-ш-ш, еще чуть-чуть, – кровь уже промочила рубашку, но терзаемый нестерпимой жаждой Ной в лунном свете был невыносимо прекрасен – и Ванитас любовался… и запоминал. Казалось, еще мгновение – и Ной набросится на него, вопьется в шею. Ванитас медленно разжал ладонь, и нож глухо ударился о пол; следом он выпустил руку Ноя из своей. И это было приглашением. Ной тут же приник к нему – обнял, коснулся губами шеи, а потом начал спускаться ниже – туда, где Ванитас оставил порез. Когда язык Ноя заскользил по окровавленной коже, Ванитасу показалось, что кто-то вышиб воздух из его легких. Ноги подкосились; он попятился и уперся в стену. Ной ведь лишь слизывает его кровь – не кусает, как уже не раз делала Жанна. Так почему же у него в груди и животе словно что-то полыхает, а он сам содрогается, будто в лихорадке? Ванитас не сдержал стон, когда Ной, почти обезумевший от крови, запустил руку ему под рубашку. Его язык, его губы, его руки – от каждого касания становилось все труднее дышать, а мир уходил из-под ног. Спустя несколько мгновений Ной обнажил клыки и прикусил кожу, и тогда Ванитас будто очнулся. – Нет! – он уперся ладонями в грудь Ноя. – Остановись. Тот несколько секунд смотрел на него невидящим взглядом, а потом проговорил: – Прости, я… Я увлекся. Твоя кровь… Ной стушевался и отвернулся. Ванитас ничего не ответил. Он думал о том, что бы с ним произошло, выпей Ной его крови… По-настоящему. Ведь даже сейчас то, что он испытывал, было… Впрочем, с этим придется подождать. Пока Ванитас не готов открывать свою память… Даже ему.