Холодная вода

Она тонула. Хотела всплыть, но тело не слушалось. По ногам скользило что-то холодное и гладкое: то ли течение — им пугали взрослые, то ли водяные змеи — о них шёпотом рассказывали дети. Попытавшись закричать, она лишь выдохнула остатки воздуха. Потом появились сёстры. Она узнала их в лицо, хоть никогда прежде не видела: никем другим они быть не могли. Старшая из сестёр приблизилась, с любопытством оглядела её и прикоснулась к губам ласковым поцелуем, наполняя лёгкие холодом. А затем открыла рот и беззвучно произнесла слово, эхом отозвавшееся прямо в голове: — Возвращайся. И сёстры толкнули её вверх. Холодные змеи — или всё же течение? — отпустили ноги, вода понесла её, и не было сил шевельнуться. Но вдруг её схватили чьи-то горячие руки, вытащили на твёрдую, нагретую солнцем землю и перевернули, чтобы освободить лёгкие от воды. Она снова смогла дышать. Лишь через несколько дней она заметила, что холод, подаренный старшей из сестёр, никуда не делся. Он крошечной ледяной искрой поселился в груди, и никакой жар не мог избавить от него. Она часами сидела у печи, пила горячий чай, пыталась спать в натопленной бане, но это не помогало. Холод её не покидал — и с каждым днём становился всё сильнее. Крохотная ледяная искорка превратилась в огонёк, затем — в обжигающее холодом пламя. Её руки теперь всегда были холодными, и она перестала прикасаться к людям. От её дыхания веяло морозом, оно вырывалось изо рта облачками пара. Она боялась, что скоро превратится в ледяную статую. И чем дальше, тем сильнее манила к себе вода. Притягивала, звала. Хотелось заглянуть в открытый колодец, опустить руки в полные вёдра, зачерпнуть большой кружкой и пить, пить, пока хватит сил. Хотелось прикоснуться к покрытой росой траве, выйти под дождь, протянуть руки и ловить падающие с неба капли. Хотелось вернуться к реке — «Возвращайся!» — и войти в воду, чувствуя, как она поднимается всё выше; погрузиться в неё, раствориться в ней. Бороться с этим наваждением удавалось с каждым днём всё сложнее. И наступил день, когда она проснулась до рассвета. Молча встала, молча прошла по деревне, заглядывая в дома спящих подруг, целуя их в губы — прощаясь. Так же молча приблизилась к реке и нырнула в глубокую воду под беззвучную песнь своих новых сестёр. Приехавший следователь попытался выяснить, почему несколько девушек умерли в собственных постелях, захлебнувшись холодной водой, и куда пропала ещё одна. Но так ничего и не узнал.