Откат

      Люциус Малфой сидел в своем кабинете, в мэноре и разбирал бумаги. Война закончилась год назад, а с делами приходилось разбираться до сих пор. Что-то, конечно, уже сделано и многое, но работы осталось предостаточно. Драко, как и немногие желающие из выживших студентов, доучивался на 8 курсе, пока он в делах не помощник, благо учеба закончилась. Ему осталось отгулять выпускной и все, хотя, что — все. Закончилась одна учеба настанет другая.       Лорд вдруг поймал себя на мысли, что рассуждает обо всем спокойно, без надрыва, без всяких — если -, если закончит учебу… если пойдет учиться дальше… если война закончится… Он даже улыбнулся, как хорошо, что не надо больше опасаться за свою жизнь, за жизнь родных и любимых. Не надо держать свое сердце в кулаке, а на лице непроницаемую маску, когда Волан-де-Морт отпуская всех, оставлял для разговора Северуса; не надо ждать его, в страхе вздрагивая от каждого звука, боясь услышать знакомой голос, заходящийся в крике; не надо нестись через весь мэнор, чтобы подхватить Снейпа, едва волочащего ноги, после «разговора» с Темным Лордом. Не надо уговаривать сына остаться в школе на каникулы, боясь за его жизнь, здоровье, свободу… Не надо работать на две стороны, усиленно помогая Северусу, быть двойным шпионом и выживать при этом. Ничего этого НЕ НА-ДО!       Темный Лорд побежден, Поттер — Национальный Герой, все получили по заслугам. Они со Снейпом, кстати, тоже. Правда получили они заслуженную награду благодаря именно Поттеру, а не Дамблдору или Ордену этой горелой птички… Никто из них не позаботился, чтобы верные двойные шпионы были оправданы после победы Света … никто, кроме Гарри. Как оказалось, мальчик не такой уж и «лопушок» как считал директор, или он от Северуса нахватался, но мальчишка, еще учась в школе позаботился о доказательствах шпионской деятельности Снейпа, а где Снейп там и он, Малфой. Так что вместо Азкабана двое неразлучных друзей, по совместительству любовников, получили по Ордену Мерлина 1 степени, все свои привилегии и банковские счета в придачу. Ах, да… Северус Снейп еще получил Гарри Поттера… в качестве приемного сына.       Так уж получилось, что Гарри, вскоре после победы, пришел к Снейпу пьяный, зарёванный, весь какой-то потерянный. Северус кляня на чем свет стоит весь Гриффиндор в целом и отдельно взятые личности в частности, умыл Героя, напоил зельями, потом долго выхаживал, вытаскивая из затяжной депрессии, а потом бледный до синевы Герой, заикаясь и трясясь, попросил остаться в их доме. Когда удивленный Снейп спросил — в качестве кого, Поттер хочет остаться? И кем он считает, его, Снейпа? Гарри всхлипнул и ответил на последний вопрос — в качестве… сына и спросил, преданно смотря своими изумрудными глазами — можно? Снейп вдохнул, набирая в грудь побольше воздуха, чтобы как следует отчитать мальчишку, но увидев эти испуганные глазки, полные надежды, выдохнул и распахнул руки в объятии, куда Поттер кинулся уже откровенно плача. Да, после всех ужасов войны, психика у героя была еще нестабильна, ему нужны были крепкие сильные руки… отца! Северус же как-то очень быстро свыкся с этой мыслью, быть Поттеру отцом. Для него же практически ничего не изменилось! Только теперь, он мог на законных основаниях следить за Гарри, опекать его, вытаскивать из очередных переделок, которые его неугомонный сынок найдет и в мирной жизни. И еще у него появилась законная возможность наказывать Поттера… которой Снейп ни разу так и не воспользовался! В очередной раз отчитывая его, включая «Ужас подземелий» на полную катушку, он шипел: — Все, Поттер, ты доигрался… я тебя выпорю, снимай штаны — и даже хватался за пряжку, делая вид, что снимает ремень, но… Гарри так ни разу и не получил по своей пятой точке, на которую всегда находил приключения. Поттер так отчаянно просил прощения, клялся Мерлином, Морганой и самой Магией, что такого больше никогда не повториться, что зельевар верил… или делал вид, что верил. Гарри, конечно, был наказан, но не физически… телесных наказаний Снейп не признавал. Он слишком хорошо помнил свое детство, когда пьяный отец лупил его почем зря, и не хотел делать такого с Гарри. Были и еще кое-какие неприятные воспоминания… Так что Северус хотел только напугать гриффиндорца, хотя вот пугал он основательно — Поттер каждый раз думал, что от порки его спасло чудо!       Был еще Драко. Вот с ним после войны возникли другие проблемы… если Поттер считал, что виноват во всем и мучился угрызениями совести, периодически погружаясь в депрессию, то младший-Малфой наоборот… Он почувствовал себя взрослым и самостоятельным. Люциус считал, что это не так уж и плохо, но прислушиваться к взрослым все же необходимо. О чем регулярно и спорил с сыном. Хотя двое подростков мирно уживались в мэноре, где теперь жили одной большой семьёй, Снейп и Малфой — как супруги и их сыновья, Гарри и Драко. Нарцисса, как считали оба Малфоя, предала их еще в самом начале воскрешения Темного Лорда. Она охотно пошла за ним, внезапно проявилось Блэковское безумие, в этом она почти сравнялась с Белатриссой и в конце войны уже неизвестно, кто был страшнее и безумней из двух сестер. Нарцисса постоянно пыталась притащить Драко к Темному Лорду, поставить ему метку и заставить активно служить, чему всячески противился сам лорд Малфой, за что частенько и получал от хозяина по полной, тогда уже его, ждал и боялся за него Снейп. Когда во время битвы за Хогвартс Нарцисса Малфой погибла, ни муж, ни сын не пролили над ней ни слезинки.       В день выпускного сына, Люциус так же сидел в кабинете разбирая бумаги, он присутствовал на торжественной части, а потом вернулся домой. Северус этот год преподавал в Хоге, он и присмотрит за сыном и крестником, нечего им вдвоем мешать отдыхать молодым, пусть веселятся. Хотя здесь Малфой-старший немного лукавил, ну какое может быть веселье под взглядом черных строгих глаз Ужаса подземелий? Так что за своих детей Люциус не волновался и как выяснилось — зря…       Засидевшись за чтением отчетов из банков, Люциус не заметил, как прошло время, он очнулся только тогда, когда в кабинет ввалился пьяный, совершенно невменяемый Драко, на часах было два ночи.       — Ооооо… отец! Рад приветствовать — сын демонстративно и как-то по-клоунски, поклонился, размахивая недопитой бутылкой с огневиски и продолжил говорить, — Все сидишь… над златом чахнешь, — Драко отхлебнул из бутылки и продолжил: — Собираешь остатки денег и гордости… Лорд Малфой…       Он прошел ближе к столу, облокотился на него, чтобы удерживать равновесие и заговорил снова:       — Все… школу я закончил, так что теперь — Я свободный человек… ясно тебе? Совершеннолетний и свободный… и ты мне не указ! Мне никто не указ! Буду делать, что захочу! Я не ваш послушный мальчик-который-выжил, я — Малфой! Ты дашь мне денег, и я уеду… во Францию! Буду жить как хочу, пить, гулять… трахаться… тоже с кем захочу! — он снова отхлебнул из бутылки — Ты мне должен… ясно, должен… вот за это — Драко задрал рубашку показывая метку.       Малфой-старший устало улыбнулся, завтра у этого свободного человека будет зверски болеть голова, надо его спать уложить, а то несет Мерлин знает что, хотя упоминание о метке больно резануло и по ушам, и по сердцу, но сделать лорд ничего не успел.       Драко увидев улыбку отца, взбесился, он подошел к сидевшему в кресле Люциусу и вылил ему на голову остатки виски из бутылки. Лорд настолько ошалел от такого обращения, да еще и от собственного сына, что просто сидел и обтекал… в прямом и в переносном смысле. Драко видя, как с платиновых волос отца стекает темно-коричневая жидкость, пачкая светлый сюртук и белую рубашку, оглушительно расхохотался.       После этого Малфой-старший уже почти ничего не помнил… не помнил как заклинанием связал сына, как очистив стол, уложил его, как стащил штаны и трусы, под уже испуганные вопли мальчишки, не помнил как в руках оказалась розга, не помнил… он очнулся когда крики Драко перешли в визг, когда до его сознания вдруг дошли слова сына:       — Папа, не надо! Я больше не будууу… Простиии!       Люциус очнулся и увидел, что натворил: на столе, почти задыхаясь, заходясь в диком плаче, со спущенными штанами лежал его сын, его Драко… ягодицы которого стали одной кровавой раной, лорд в прямом смысле слова, спустил с него шкуру, когда порол.       — М-Мерлин — выдохнул испуганный от дела рук своих Люциус — Драко, сынок… прости… я не хотел… — он стоял над сыном, который задыхался от рыданий и не знал, что теперь делать. Надо же что-то делать… Лорд Малфой растерялся, наверное, впервые в жизни. Сердце стучало где-то в горле, казалось, оно сейчас выскочит, голова кружилась, мелькнула мысль — сейчас будет инфаркт! Но нет, только не сейчас… сейчас надо успокоить сына, напоить его зельями, мазью намазать и все-таки уложить спать. Он глубоко вздохнул, унимая сердцебиение и громко позвал:       — Винки, — тут же в кабинете возник домовик — Винки, осторожно перенеси Драко в его спальню, уложи в кровать… на живот, и напои его водой. Я скоро приду.       Старый домовик магией приподнял, невменяемого от боли и страха младшего хозяина и исчез вместе с ним. А Люциус аппарировал в лабораторию Снейпа, там всегда были все необходимые зелья и мази. Темный Лорд не только применял в качестве наказания Круцио, но иногда и просто порол своих «нерадивых слуг», Снейп и Малфой-старший не были исключением. Так что, как лечить такие повреждения лорд знал не понаслышке.       Уже через несколько минут Люциус сам поил сына успокоительным и обезболивающим зельем, а потом осторожно смазывал его ягодицы, уже под тихий плач Драко, и шептал:       — Прости сынок… прости… я не знаю, что на меня нашло… как затмение… прости, Драко… прости… — он был как в бреду, вымаливая у сына прощение. Потом он долго сидел на полу рядом с кроватью своего мальчика, гладил его по волосам, опять просил прощения, опять поил зельями, пока, все еще всхлипывающий Драко, не уснул. После лорд Малфой уже ничего не говорил, он просто сидел, смотрел в одну точку пустыми глазами, понимая, что натворил…       Утром, как только сын проснулся, он снова напоил его зельями, добавив ко вчерашнему набору, антипохмельное. Драко покорно пил и испуганно смотрел на отца, Люциус видел, как тот его боится, так боится, что руки трясутся. Весь его гонор испарился вместе с огневиски и теперь Малфой-младший вспоминал, что он такого натворил, что его всегда спокойным отец так вышел из себя… а когда вспомнил — содрогнулся! Так обидеть отца… теперь болела не только испоротая задница, но и душа, как бы пафосно это не звучало. Зелья исправно действовали и Драко снова провалился в спасительный, во всех смыслах, сон. А Люциус ушел в гостиную, ждать Гарри и Снейпа, предстояло как-то это все объяснить Северусу. Он не только лучший зельевар, но и колдмедик, так что лечить крестника будет именно он.       Снейп и Гарри появились только к обеду, немного сконфуженный Гарри и очень сердитый Северус. Не заметив хозяина дома, они продолжали начатый разговор:       — Сев, ну не сердись, ты же все равно хотел из Хога уходить — тихим голосом вещал Поттер — да и не специально я… они все начали там такое про тебя говорить, я и заступился… Ну чего ты, Сееев… — нудил, не переставая Гарри, и хвостом ходил за мечущимся по гостиной Снейпом. Тот ходил из угла в угол, совершенно не замечая, сидевшего в нише, перед шахматным столом, Малфоя, и пыхтел как паровоз, казалось, еще немного и из ноздрей дым повалит. Люциус замер, у этих то, что случилось?       — Значит я добрый, да? Хороший? Чуткий? Какой я там еще, а, Поттер? Ласковый? — он замер перед испуганным Гарри, и явно ждал объяснений, так и не получив их, продолжил — Ты хоть понимаешь, что этими своими откровениями, ты не просто подмочил мою репутацию, ты от нее камня на камне не оставил?! Поттеррр!       — Я выпил… — Гарри вздохнул — и совсем забыл, что можно говорить, а что нельзя. Он, конечно, виноват, но вот Гарри совершенно не понимал, почему нельзя сказать правду… да, бояться Снейпа не будут, но уважать начнут и не за его острый язык, а потому что он строгий, но… хороший! Никто обзывать не будет, гадости за спиной говорить… как вчера, когда он и кинулся защищать своего приемного отца.       Снейп внезапно остановился, Гарри чувствительно врезался в его спину носом и ойкнул, замерев. Его, уже личный Ужас подземелий, медленно повернулся и навис над сжавшимся под сердитым взглядом, сыном. Потом вздохнул, успокаиваясь и заговорил снова, теперь тихим издевательским тоном:       — Выпил значит, и что же ты такое пил, Гарри, что не смог держать язык за зубами? И что еле ноги волочил, да еще и заблудился в подземельях… Позорище… Герой Британии заблудился в Хогвартсе! Кому расскажи не поверят — он смотрел на Поттера, ожидая ответа. Герой вздохнул и ответил:       — Огневиски…- Гарри аж зажмурился, вот сейчас ему достанется по полной… может даже ремнем! Снейп его никогда не бил, но столько раз грозился, что рано или поздно все же выпорет… почему не сейчас? Запрет на крепкий алкоголь четко звучал среди не многих — нельзя- на этом вечере.       — Виски — как-то обреченно повторил Северус и устало продолжил: — Ну выпил ты виски, так иди домой и проспись, чем нести весь этот бред… вон Драко, напился, пришел ко мне, сам еле на ногах стоял, но четко отрапортовал — я пьяный, поэтому иду домой, к отцу. И ведь не обманул, паршивец, я проверял, точно в мэнор пошел. А ты? Вот что с тобой делать? — Северус уже успокоился, он и не сердился по-настоящему, так, больше «для порядка». Ну выпили выпускники, наговорили кучу глупостей, хорошо хоть не покалечили друг друга, как иногда бывает. В последний день в школе, еще и «под градусом», вспоминаются все школьные обиды. Да и Поттер, такой несчастный стоит и ведь честно думает, что влетит сейчас… за болтовню.       Но Гарри уже понял, что буря прошла стороной, и, кажется, сегодня порка ему не грозит, он очень хорошо научился разбираться в оттенках голоса своего бывшего профессора в прошлом и отца в настоящем, а сейчас явно слышал в нем нотки принятия ситуации, поэтому Герой как мог громко вздохнул, поднял на отца свои глаза, полные «истинного раскаяния» и предположил:       — Простить? Гарри медленно, как к дикому животному, стал подходить к Снейпу, пока не уткнулся ему в плечо, всем своим видом изображая сцену с маггловской картины «Возвращение блудного сына» *, только на колени не встал.       Северус усмехнулся такой наглости, потом тихо засмеялся и обнял Поттера, который тут же обхватил его руками и прижался. Снейп вдруг подумал: «Ну дитя дитем… а туда же — Герой».       Люциус не вмешивался, и даже дыхание задержал, чтобы его не заметили раньше времени, пусть Северус помирится с сыном, тогда будет легче ему рассказать, что он сделал со своим…       Когда Малфой-старший понял, что новоявленные отец и сын помирились, он демонстративно кашлянул. Они оба удивленно обернулись, хотя друг от друга не отошли, и только когда Северус, знавший своего супруга как облупленного, понял, что, произошло что-то серьезное, он осторожно выпутался из объятий и спросил:       — Что? Люциус, что случилось? Но прежде, чем лорд Малфой успел произнести хоть слово, в гостиной возник домовик и запричитал:       — Хозяин… и хозяин, там наследник… ему плохо, очень плохо… горячий он весь и говорит странно… Винки не виноват, Винки хороший, он сразу пришел сказать… Винки не виноват…       — Где наследник? — голос Северуса был как всегда спокоен, и домовик ответил ему.       — Он у себя в спальне, хозяин, он…       — Замолчи… я понял, — Снейп тут же аппарировал к крестнику в спальню, за ним последовали Люциус и Гарри.       На кровати, весь мокрый, метался Драко, он стонал и что-то тихо шептал, двигая руками, как бы отбиваясь от невидимого, но явно чего страшного. Так ведут себя люди, которые не могут выйти из кошмарного сна или в бреду, где тоже страшно и из которого тоже не выйти.       Северус положил ладонь на лоб юноши, тот весь горел, и бред явно от температуры. Снейп вопросительно взглянул на мужа, лорд молча подошел и откинул одеяло, оголяя обнаженное тело сына. Зельевар резко вдохнул и забыл выдохнуть, а Гарри за его спиной тихо пискнул: — Мамочки!       — Винки, — Северус подождал мгновение, пока появиться домовик и начал отдавать приказы — принеси лед и полотенце, два, таз с теплой водой и… пока все, дальше я сам. — он еще раз кинул взгляд на бледного Малфоя-старшего и аппарировал в лабораторию. Не время сейчас разбираться, за что так нещадно тот выпорол сына, все потом.       Лечением Драко Северус занимался в одиночестве, выгнав и Люциуса, и Гарри за дверь, велев ждать в гостиной, но они оба так и стояли за дверью, прислушиваясь.       Поттер бросал испуганные взгляды на лорда, и радовался, что его так никогда не били, да и Драко не били, никогда! Что же такого произошло, что слизеринцу так досталось от отца?       Из-за двери слышался только тихий голос Снейпа и говорил он явно сам с собой, была у него такая привычка, говорить с больным, даже если его не слышат. Поттер это точно знал, он сам иногда не сразу «приходил в себя», чтобы послушать как над ним причитает непробиваемый Снейп, наслаждаясь его ласковыми словами, которые никогда не слышал от него «в живую».       — Выпей, Дракончик, выпей… вот так, мой мальчик, вот так… потерпи немного, сейчас полегче будет… потерпи… вот умница. Полежи спокойно… молодец… Сейчас попку помажем и все пройдет…       Потом в комнате стало тихо и снова послышался голос Снейпа, уже другим тоном, он произнес:       — Что же ты такого натворил? Надо было тебя не отпускать вчера, напился бы с моим гриффиндорцем… утром бы только голова болела… — голос стих и дверь открылась. Увидев Гарри, Снейп попросил:       — Гарри, побудь с ним, не бойся он спит, температура спала, так что ничего страшного произойти не должно, но… не хочу оставлять его одного. Если что, присылай домовика, мы в кабинете. Гарри закивал, а Люциус вдруг произнес:       — В библиотеке… мы будем в библиотеке, Гарри.       — Прежде чем, ты начнешь меня убивать, посмотри мои воспоминания в думосборе, пожалуйста Сев, я не смогу об этом сейчас говорить — попросил Малфой-старший едва дверь библиотеки закрылась, и закончил совсем уж просительно — пожалуйста…       Получив воспоминание, Снейп вышел. Вернувшись через полчаса, он нашел Люциуса, стоящим около большого окна, спиной к двери, на вошедшего мужа он даже не взглянул. Просто стоял, смотрел на парк, на своих белых павлинов и молча ждал. Снейп вздохнул и заговорил первым:       — Да, Драко, конечно, выдал… но он то спьяну, а ты Люц… зачем так-то… — Снейп все понимал. Понимал, что крестник виноват, понимал, что супруг находился в состоянии своеобразного аффекта, когда маг не вполне осознает свои действия, но все же — войти в такое состояние из-за глупых слов мальчишки, хотя там еще виски этот… похоже именно из-за него у Люциуса и сорвало тормоза. Видимо Магия решила, что Лорда рода Малфой оскорбил его же собственный наследник и потребовала сатисфакции, а так как наказывали ребенка, то не иначе как… розгами. Северус замер, решая, как бы сообщить о своей догадке мужу, но вдруг услышал всхлип и тихий шепот следом:       — Я не хотел… Сев, я не хотел… я не знаю, что на меня нашло — он снова всхлипнул, Снейп понял — Люциус плачет.       — Чшшш, тихо, Люци, тихо, не надо — Северус обнял супруга, тот уже не смотрел в окно, а отчаянно плакал, уткнувшись в плечо мужа, но продолжал говорить:       — Я для него… все… все готов сделать… Сев, а он мне про метку напомнил… как будто я этого хотееел… ты же знаешь — это все Нарси, она тогда все подстроила… я против быыл… — Люциус заливался слезами, сквозь которые с трудом, все же продолжал говорить: — Меня за это… сволочной Лорд… Круцио пы-тал, ты же помнишь… — Люциус разрыдался в голос: и от воспоминаний, и от несправедливых обвинений сына и от собственной вины перед ним.       — Чшшшш, тихо, родной, тихо… не надо так… все в прошлом, не надо. А Драко, он просто пьян был, ну что там мальчишке надо… чуть выпил и распустил язык, сам не знает, что несет — уверенный голос супруга немного успокаивал лорда, но плакать он не перестал. «Наверное, отсроченная истерика» — решил Снейп. Он крепко держал Люциуса в объятиях и аппарировал с ним в их спальню, уже там напоил зельями и уложил, все еще всхлипывающего, но быстро засыпающего супруга в постель. Снейп не зря был лучшим зельеваром, у него всегда были нужные зелья.       Вечером того же дня, очнулся Драко, он открыл глаза и осторожно осмотрелся. Малфой боялся увидеть отца и боялся не только потому, что тот так с ним обошелся, а еще и потому, что сам обидел его, он не знал, что говорить, как вымолить прощение. Услышав голос Гарри, немного успокоился, значит где-то рядом Северус, он поможет… во всех смыслах, хотя и перед ним было ужасно стыдно.       — Как ты, Дракоша? Лучше?       — Да, как тебе сказать Потти… хреново… — Драко вздохнул.       Они с Поттером стали друзьями, вот так как-то неожиданно из врагов в друзья. Война изменила многое и многих. Сейчас Малфой-младший был рад Поттеру, можно выяснить, что произошло пока он спал. Гарри оказался хорошим другом, он им и был всегда, только Малфой тогда этой дружбы не заслуживал, а теперь…       — Потти, что тут было? Пока я спал.       — Сам толком не знаю. Сев тебя лечил, потом ушел с твоим отцом… а я вот тут, рядом… — Гарри сел на пол около кровати, чтобы Драко было удобнее разговаривать с ним, говорить лежа на животе слизеринцу не очень удобно.       — Я хотел подслушать — снова начал говорить Поттер — но передумал, а то мало ли… буду лежать рядом с тобой. Се… отец уже давно грозится выдрать меня, так что я как-то… не решился — он вдруг почувствовал себя неловко, напоминая другу о таком… неприятном событии.       — И правильно… сиди уж лучше тут, а вот лежать рядом… не надо, очень больно — Драко тихонько шмыгнул носом, воспоминание о порке, вызвали слезы, которые он упорно сдерживал, но вот в носу засвербило.       — Попить принести? — участливо спросил Гарри, он хотел сделать хоть что-то, чтобы другу стало легче, Драко кивнул. После нескольких глотков действительно стало легче, по крайней мере, плакать расхотелось.       — Больно? Может Северуса позвать?       — Неа… не надо, пока терпеть можно… — Драко снова вздохнул, в действительности было очень больно, но от встречи с крестным или отцом станет еще больнее, и слизеринец, сжал зубы.       Звать никого не пришлось, вскоре Снейп пришел сам, он знал на сколько хватает действия зелья и пришел снова дать их крестнику.       — Привет, дебошир. Как ты? Терпишь? — он протянул Драко фиал, а Гарри помог его выпить.       — Терплю… — крестного Малфой не боялся, но перед ним было не менее стыдно, чем перед отцом.       — Отец спит, — начал говорить Снейп — он сильно понервничал, чуть инфаркт не заработал, я дал ему сердечное, успокоительное и снотворное — разговаривая, Северус подошел, поднял с пола Гарри и усадил его на кровать, потом опустился на пол сам, чтобы быть на одном уровне с крестником и тому не пришлось бы все время выворачивать шею при разговоре, и продолжил.       — После твоей… выходки, Драко… тебя решила наказать сама Магия, руками отца. Он действительно ничего толком не соображал, так что… я прошу… не обижайся на него и не вини… в этом. В нормальном состоянии он никогда бы такого не сотворил, ведь тебя никогда не пороли — он вдруг усмехнулся и продолжил — хотя иногда очень хотелось… особенно мне. Но Люц категорически против таких наказаний, а тут… так получилось. Понимаешь?       Снейп провел ладонью по платиновым волосам крестника, тот опять шмыгнул носом и прошептал:       — Нет… не понимаю… как это? Магия?       По глазам Поттера, зельевар понял, что и тот не понимает. Хотелось опять высказать какие они оба неучи, и чему их только в школе учили, но вспомнив, чем эти взрослые дети занимались в школе… вместо учебы служа двум интриганам — Темному и Светлому, Северус спокойно начал объяснять… и про Магию, и про ее законы, и про то, что иногда она вмешивается в дела магов вот таким образом. Про откаты за нарушение клятвы, слышали все, а вот о защите Лордов родов таким образом, никто. Да о таком и не рассказывает никто… в таком добровольно не признаются и в книжках не пишут. Это довольно редкое явление.       — Редкое? — задал вопрос Драко — а почему тогда сейчас это случилось? Со мной? Это Потти у нас не такой как все… а я обычный.       — Потти у нас, конечно, не такой как все — с улыбкой согласился Снейп и покачал головой, показывая, что сейчас не время для обид, уже готовому надуться Гарри, и продолжил говорить: — Вот только он виски на голову Лорду своего рода не выливал, а наоборот… выставил меня перед всем Хогом в дурацком свете.       Гарри все-таки обиженно надулся, но заметив реакцию Драко, понимающе улыбнулся отцу и начал подыгрывать. Глаза Малфоя загорелись любопытством, Гарри Поттер, кажется, снова облажался, а он ничего не знает! Дружба дружбой, но от многолетних привычек не так-то легко избавиться. Он завозился, удобнее устраиваясь на кровати, чтобы видеть обоих — отца и сына, и попросил:       — Ну рассказывай Потти, чем ты опять выделился? Облажался? И Гарри начал рассказывать… изображая всех бывших однокурсников, в лицах… Он трещал без умолку, пока на лице слизеринца не заиграла пусть робкая, но такая знакомая ухмылка. Зелья действовали вовсю, боли Драко не чувствовал, а вот настроение Поттер ему поднял.       Снейп уже сидел не на полу, а в кресле, давая двум юношам вволю обсудить, как же на этот раз облажался Герой Британии. Гарри периодически посматривал на него, как бы спрашивая — я не очень увлекся? Северус чуть прикрывал глаза, давая разрешение на эту болтовню. Он как никто другой понимал, мало вылечить тело, надо и душе помочь. Драко еще предстоит непростой разговор с отцом, так что пусть расслабиться немного. Поужинав вместе и напоив крестника зельями, они разошлись отдыхать, каждый из них понимал, завтра будет непростой день.       Как ни странно, разговор отца и сына Малфоев не стал для них потрясением. Драко первый попросил у отца прощения за недостойное поведение, которое и спровоцировало такой своеобразный откат Магии. Конечно же Люциус простил сына и тоже принёс извинения. Довольные отец и сын постарались забыть об этом, как можно скорее. Драко и забыл, ну точнее не вспоминал, а вот с Малфоем-старшим оказалось все намного сложнее.       В течение месяца Снейп замечал небольшие изменения в характере и поведении супруга, совсем незначительные, но они были. В его взгляде, брошенном на сына, была какая-то тоска или боль, Северус, прекрасно изучивший за столько лет разные выражения этих глаз, особенно чётко видел это.       Поведение Малфоя-старшего изменилось: в обычной жизни Люциус стал мягче, а вот в постели, наоборот… раньше он любил нежный, спокойный, неторопливый секс, любил чтобы супруг долго растягивал его, нежил, ласкал и лишь потом входил в хорошо подготовленное, возбужденное до предела, тело. А вот теперь все изменилось, теперь Люциус хотел другого секса, хотел, чтобы Северус его брал практически без подготовки, быстро и жестко. Снейп любил разнообразие, но жестокости в постели не допускал, поэтому, когда однажды Малфой оседлав его бедра, резко насадился на член и застонал, явно от боли, а потом закусив губу начал двигаться, Северус решил серьёзно поговорить с ним на эту тему. Тогда муж технично ушел от разговора, а вот в следующий раз после подобного, Снейп остановился прямо в процессе, уложил мужа на живот и раздвинул ему ягодицы, так и есть… кровь!       — Люци, что происходит? Ты порвал себя! Так нельзя, я так — не хочу… — голос Северуса был тихим, но уверенным и требовательным, хотя разговаривал он сейчас с разорванной попой лорда, потому что сам Люциус прятал голову под подушкой.       — Акцио, заживляющий гель — произнес зельевар, баночка с мазью тут же прилетела из ванной комнаты и Северус начал осторожно смазывать разорванное кольцо мышц, под тихие, приглушенные подушкой, ойканья Малфоя — старшего.       Северус сидел на кровати, накинув на себя халат, возбуждение ушло, как только он, вначале почувствовал, а потом и увидел, кровь между ягодицами супруга.       — Люциус Малфой, немедленно вылезай оттуда и отвечай — теперь голос Снейпа звучал в лучших традициях Ужаса подземелий, услышав такой голос профессора Снейпа, многие, особенно первокурсники, падали в обморок, да и не только они. Гарри, например, сразу понимал, что дело пахнет взбучкой и начинал каяться и просить прощения, иногда сам не зная, за что… Лорд Малфой уже давно не был первокурсником, да и Поттера был старше почти в два раза, но тоже понял, что муж в ярости и лучше с ним поговорить.       — Прости, Сев… это случайно получилось — начал оправдываться Люциус, но когда все-таки увидел глаза супруга, понял — случайность за оправдание не прокатит. И избрал другую тактику…       — Ну что ты завелся, Сев… надоело «кисейную барышню» изображать, хочется чего-то нового, ну перестарался… бывает… — он лежал на боку, сидеть было больно, и снизу смотрел на мужа, честными, вот просто до крайности, честными глазами. Именно эти честные светлые глаза четко сказали Снейпу, что лорд нагло врет. Но предъявить ему было нечего и Северус просто улегся в кровать, повернулся к супругу спиной и закрыл глаза. Разговаривать бесполезно… если Малфой уперся — с места не сдвинешь… придется искать другой способ понять, что же такое случилось его супругом?       А между тем, Люциусу становилось все хуже, казалось, его что-то гложет, съедает изнутри… но на все вопросы у него были ответы — не придумывай, все в порядке, просто устал.       Однажды вечером выйдя из душа, Малфой-старший сел рядом с мужем, Снейп читал в постели, Люциус вдруг спросил:       — Севи, что ты готов сделать для меня?       На языке зельевара вертелся ответ — «Всё!», но он молчал… вопросик был из серии «Ты меня любишь?» обычно задаваемый перед просьбой о какой-нибудь невозможной гадости.       — А что ты хочешь? — осторожно ответил Снейп и добавил — Ради тебя, я на многое готов, но вначале хочу узнать просьбу. Люциус молчал, потом решительно спросил:       — Северус, ты можешь меня выпороть?       Теперь молчал Снейп, он просто дар речи потерял от такого заявления. То, что супругу не нравится спанкинг** Северус был уверен, уверен на все сто процентов! При его низком болевом пороге, Люциус с трудом переносил любую боль, чем в свое время пользовался Темный Лорд, именно из-за этого ему нравилось мучить Люциуса, остальные долго терпели, а он начинал кричать почти сразу. Так что это очень странная просьба.       — Люци, что происходит? — осторожно начал говорить Снейп — Тебе не нравиться порка, так что, про разнообразие нашего секса не рассказывай, даже не начинай, не поверю. У тебя нижняя губа начинает трястись, как только ты видишь розгу! Тот случай с Драко не в счет, ты был не в себе и…       Северус замолчал, он вдруг понял, что происходит! Понял! Муж хочет быть наказанным и именно за тот случай с Драко! Он так и не простил себя… так и мучается…       — Иди ко мне, родной… — по изменившемуся голосу Северуса, по его мягким интонациям и по этому ласковому обращению, Люциус понял, что муж догадался и покорно улегся рядом, положив голову на его плечо. Снейп зарылся губами в его шелковые волосы и заговорил:       — Родной, ты не виноват, мы же это выяснили. Драко все понял и не винит тебя, он тебя простил… почему же ты сам себя никак не простишь.       Малфой молча пожал плечами. Больше они на эту тему не разговаривали. Со временем все пришло в норму… по крайней мере, так казалось Северусу.       Сразу же после победы Северус Снейп и Люциус Малфой заключили равноправный магический брак. Они давно были вместе, прошли «огонь, воду и медные трубы» ***, в своих чувствах уверены, друг в друге тоже, так что в своем решении не сомневались ни на секунду. Они бы с удовольствием заключили брак сразу же после школы, но… Малфою нужен был наследник, а значит, законная жена и договорной брак.       Нарцисса Блэк прекрасно подходила на эту роль, хотя бы потому, что не влюбилась, как кошка, в Люциуса, и смотрела на этот брак как на взаимовыгодную сделку: она дает роду Малфой наследника, а род даёт ей все, что она желала всей душой — возможность блистать в свете, тратить деньги направо и налево, покупать драгоценности и лошадей, короче — жить в свое удовольствие. А если к этому прилагаются еще муж и его любовник, и Мордред с ними… пусть тоже живут в свое удовольствие, только ее не трогают. К сожалению или к счастью, свое отношение к мужу Нарцисса перенесла и на сына. Нет, она не бросала его на произвол судьбы, она заботилась о ребенке, воспитывала его, учила манерам, верховой езде и даже фехтованию, но… не любила. У нее не было той беззаветной и преданной любви к сыну, которая была у Люциуса. Нарцисса Малфой в глубине души считала такую любовь мужа к сыну — плебейской, недостойной Лорда рода Малфой.       К любому магическому браку прилагалась и магическая связь между супругами, позволяющая чувствовать друг друга на расстоянии. У Снейпа и Малфоя такая связь возникла гораздо раньше, чем возник сам магический брак. Видимо в их жизнь снова вмешалась Леди Магия и сделала их магическими супругами раньше, чем они стали супругами по документам. Именно наличие этой связи и позволило им выжить в условиях войны. Они чувствовали боль, тревогу, опасность своей второй половинки и спешили на помощь друг другу, где бы не находились. Проявлялась эта связь так же, как и у всех, через невидимые магические руны на их запястьях, в такие моменты они начинали нагреваться и чем сильнее супруг нуждался в своей половине, тем сильнее нагревались руны.       После окончания школы Гарри и Драко поступили в университет, правда на разные факультеты. Драко учился на колдмедика, а Гарри на артефактора. В этот же ВУЗ на работу приняли и знаменитого на весь мир зельевара, мастера артефакторики и боевых искусств, героя войны и кавалера Ордена Мерлина 1 степени… Северуса Снейпа. Когда юноши узнали об этом они, не сговариваясь, завыли в голос! А потом дружно обиделись, один на крестного, другой на отца… хотя вначале наперебой доказывали Снейпу, что он не дает им свободы, хочет всегда контролировать, буквально «душит» своей заботой.       Крестный и отец, в лице Северуса, спокойно выслушал обоих юношей и велел идти готовиться к учебе. Он с дьявольской улыбкой, по «большому секрету», сообщил, что у одного из них будет жуткий профессор зельеварения, а у другого, не менее страшный, мастер артефакторики, который не даст спуску им обоим. Оба оболтуса, по мнению того же Снейпа, долго сопели, пытаясь извергать огонь из ноздрей, как драконы, а потом ушли, гордо вскинув головы и обиженно поджав губы. Они «дулись» почти неделю, ровно столько сколько оставалось до учебы, а потом смирились со своей участью.       Шла лекция по сложным зельям, профессор Снейп в своей манере, как всегда, третировал студентов, те, как всегда, признавали себя недоучками, но все же пытались сварить приличное зелье. Хотя что-то приличное, тоже, как всегда, получалось только у Драко Малфоя и не потому, что противный профессор был его крестным и супругом его отца, а потому, что даже дома Снейп не переставал быть профессором, пока Драко не вызубрит все наизусть и не повторит еще пару раз, так, на всякий случай.       Пара уже подходила к концу, когда вдруг руны на руке Северуса нагрелись, причем это произошло не постепенно, как обычно… а резко, так резко, что от неожиданности Снейп вскрикнул. Он тяжело задышал, стараясь стерпеть боль, и хотел позвать Драко, но тот был уже рядом. Он слышал вскрик крестного и понял, что случилось что-то из ряда вон выходящее!       — Драко, собери у всех пробирки, подпиши их, прибери здесь все и закрой кафедру. Я ухожу.       — Профессор, что случилось? — Малфой-младший заметил, как судорожно Северус сжимает левое запястье и понял, что неприятности у его отца и судя, по выражению лица крестного, неприятности большие.       — Драко, пожалуйста, сделай как я прошу, не задавай лишних вопросов и не вздумайте с Поттером искать нас и мчаться на подмогу. Я справлюсь. — он тяжело вздохнул, справляясь с болью, и закончил — Я на тебя надеюсь. До вечера.       А потом профессор Снейп просто аппарировал, под удивленными взглядами студентов, весь университет был закрыт для аппарации, с его территории никто этого сделать не мог… никто, кроме одного профессора, очень озабоченного тем, что стряслось с его супругом.       Северус удивленно оглядывался, он никак не мог предположить, что связь приведет его в маггловский Лондон. Ошибки быть не могло, магическая связь — не навигатор, она не ошибается и сейчас Снейп стоял посреди… Сохо?! Гей-центра маггловской столицы Британии! Странно, что здесь делает Люциус? Его на приключения потянуло? Не известно куда потянуло старшего-Малфоя, но вот связь вела Снейпа явно в квартал «Красных фонарей», в один из борделей.       «Все интересней и интересней…» думал Северус уверенно проходя по кварталу к нужной ему двери. Дверь оказалась закрытой, но не для взбешенного Северуса Снейпа!       Он возник в комнате, больше похожей на казематы инквизиции, хотя разглядывать подробности времени не было, по ушам резанул дикий крик мужчины… дальше выдержка изменила Снейпу, он резко взмахнул палочкой и обездвижив всех, кинулся искать так отчаянно кричавшего мужчину, своего мужчину… этот голос он узнал бы из тысячи, как бы искажен он не был. Супруг нашелся быстро, вот только в каком виде… он стоял голый, распятый как морская звезда, с кляпом во рту, руки и ноги прикованы цепями к стене, по спине и ягодицам текла кровь, а по лицу слезы, сопли, слюни… его долго и жестоко пороли!       — Люуууц… — выдохнул Снейп, его лицо исказила гримаса страдания. Он бросился к супругу, взмахнув палочкой, оковы упали, кляп исчез, а безвольное тело мужа Северус подхватил на руки и аппарировал в мэнор, предварительно применив Обливеэйт ко всем магглам, которых заметил в этом странном помещении.       Больше часа Северус занимался мужем, но они не сказали друг другу не слова. Снейп был рассержен и напуган одновременно, а Люциус просто не мог. Его душили слезы, он, не переставая плакал и Северус уже не на шутку перепугался. Ни одно зелье не подействовало! Такого просто не может быть! Он сам их варил, они лучшее, что есть из лекарств… но факт оставался фактом. Ни успокоительное, ни обезболивающее не действовало от слова совсем, и Малфой все так же рыдал от боли и страха. Снейп вдруг подумал: «Еще немного и я сам зарыдаю! Хотя слезами горю не поможешь… думать надо, почему не действуют зелья? Почему они вообще могут не действовать?!» Ничего путного в умную голову зельевара не приходило, то есть приходило конечно, но не подтверждалось! Блокировать зелья могли чары, но их нет, Северус проверил, или артефакты — но их просто физически быть не могло — Люциус голый, куда их могли засунуть? В задницу? Так там их тоже не было — Снейп внимательно осмотрел мужа, когда мыл его в душе. Тогда что? Ответа не было… был только рыдающий, скулящий от боли Малфой. Северус сел на кровать рядом с ним и заговорил:       — Люци, потерпи, родной, я что-нибудь придумаю — он провел по волосам супруга и спросил: — Люц, а ты что-нибудь пил, там… или ел? — была еще надежда, что зелья блокировали с помощью мощного антидота, но и она исчезла, когда, супруг отрицательно замотал головой. Снейп скривился как от зубной боли, и думал: «Что же тогда? Что?», нужно было идти в лабораторию и поколдовать с кровью Малфоя, может быть тогда все встанет на свои места, но не хотелось оставлять его одного в таком состоянии.       Снейп так и сидел рядом с мужем, постоянно гладя его по голове, плечам, стараясь успокоить, совершенно безрезультатно. Боль не уходила, не оставляла измученного лорда ни на минуту, и он плакал, тоже не переставая, уже на грани обморока.       Где-то через полчаса в спальню вбежали Гарри и Драко, они замерли на пороге, не зная можно ли войти и вообще, что происходит. Северус облегченно вздохнул, вот кто его заменит и поможет в лаборатории.       — Драко, иди сюда, побудь с отцом, а мы с Гарри — в лабораторию — Снейп привычно отдавал приказы, а испуганный Драко опустился на пол, рядом с кроватью, около зареванного лица Малфоя-старшего. Поттер же был несказанно рад, что уходит, видеть, как рыдает взрослый мужчина, прошедший войну, было непривычно и даже страшно. Уж лучше в лабораторию, со своим… отцом, видеть его и понимать — как же хорошо, что с ним… все хорошо! Снейп взглянул, на застывшего как истукан Гарри и уже хотел прикрикнуть на него, но понял, как тот испуган и спокойно проговорил:       — Гарри, помоги мне, мои зелья не действуют… совсем, нам надо выяснить почему.       — Да, конечно, помогу — забормотал Поттер и вдруг спросил — А что с ним? Что с Люциусом?       Северус оперся руками о стол, опустив голову и молча думал: «Вот как это все объяснить… как?», потом решительно ответил:       — Гарри, все объяснения потом, могу только сказать, что его повреждения не очень серьезные, но очень болезненные и не только физически, а не успокоительное, не обезболивающее зелья не действуют. Нам надо понять почему. Я взял его кровь, сейчас будем выяснять.       Они аппарировали в лабораторию, Поттер скинул мантию и решительно направился к столу, ожидая указаний отца. Снейп улыбнулся, все-таки Поттер умница, когда надо — не задает лишних вопросов, не теряет голову, а просто действует! И в лаборатории закипела работа.       В спальне же все обстояло намного хуже. Драко было так жалко отца, что через несколько минут, после ухода Снейпа, рыдали уже оба Малфоя.       — Папа, папочка… миленький, успокойся, пожалуйста… — скулил младший на полу от страха, а на кровати старший заливался слезами от боли. Хотя на Драко то зелья действовали и он, схватив с тумбочки фиал, опрокинул в себя противное, но сильное успокоительное. Да, Снейп все-таки гений, буквально через несколько минут, младший Малфой успокоился, страх не ушел, но хоть реветь перестал. Он все также сидел на полу, рядом с отцом, гладил его по руке иногда подносил ее к губам, целовал и говорил, стараясь отвлечь Люциуса, безуспешно, конечно, но присутствие сына все же немного успокаивало, если не физическую боль лорда, то моральную уж точно.       — Папа, я тебя люблю, очень люблю… прости меня за все… я идиот. Вот такая аномалия в нашей семье Драко Малфой — первый идиот в роду — Драко нервно усмехнулся и продолжил: — Я не хочу уезжать и жить отдельно не хочу… и от помощи твоей не откажусь… я тебя слушаться буду, правда-правда. Ты для меня всегда был и есть самый лучший, самый дорогой, самый любимый.       Драко осторожно вытер слезы отца и поцеловал его в мокрую щеку. Люциус дрожащей рукой провел по лицу сына, физическая боль не отпускала его ни на минуту, заставляя рыдать и сжимать зубы, чтобы не заорать, но вот душевая, после слов сына, наконец- то ушла… совсем. Чему лорд Малфой был несказанно рад, вот бы еще тело не выворачивало от мучительной боли, было бы совсем хорошо. Он даже ответить сыну не мог, боялся, что как только разожмет зубы тут же начнет кричать и выть, а вот этого допустить нельзя. Еще через час лорд Малфой потерял сознание, о чем испуганный Драко сообщил Снейпу патронусом. Северус тут же возник в спальне, проверил пульс мужа, велел Драко с Гарри никуда не уходить и аппарировал в неизвестном направлении.       Эти сорок минут рядом с бессознательным отцом стали для Драко пыткой, ему постоянно казалось, что тот умер или сейчас умрет. Младший-Малфой так этого боялся, что Гарри положил его ладонь на руку Люциуса, там где пульс, чтобы его друг чувствовал, что отец жив, а сам Поттер сел рядом с Драко взял его руку в свою и сжал.       Когда в комнате возник Снейп вместе с не молодым и очень серьезным, человеком с небольшим чемоданчиком в руках, они так и сидели, взявшись за руки.       — Ник, это твой пациент — Северус указал на бледного Люциуса, не подающего признаков жизни, а сам пошел к юношам.       Когда он увидел их, испуганных, бледных, судорожно вцепившихся в ладони друг друга, Северуса накрыла жалость, они показались ему совсем маленькими детьми, которых все бросили и забыли.       — Гарри, Драко, поднимайтесь, не будем мешать доктору — Снейп протянул руки и оба парня вцепившись в них, поднялись. Они все вместе отошли подальше и зельевар прижал обоих сыновей к себе, отвернув их от открывшейся картины на кровати, те с удовольствием уткнулись носами ему в плечи и замерли под сильными, уверенными руками взрослого мага.       Северус внимательно следил за действиями доктора. Николас не был целителем, мало того, он даже магом не был. Это был обычный маггловский врач, а с Севом его связывала давняя дружба, еще когда Снейп жил с родителями. Потом они встретились уже взрослыми, Ник знал о существовании магов, знал, принимал это как должное, и никому не рассказывал. Сейчас, когда Снейп так и не нашел ответа как помочь супругу с помощью волшебства, он решил помочь с помощью медицины, обычной маггловской, может хоть там повезет. И вот теперь, Северус доверился Нику, теперь только на него вся надежда.       Доктор уверенно работал, Снейп объяснил ему какая помощь требуется, и врач был готов ее оказать. Он спокойно доставал из чемоданчика ампулы, набирал лекарство в шприцы и вводил своему пациенту — сначала сердечный препарат, потом противовоспалительный, а уж после сильнейшее обезболивающее, на основе морфина, потом начал обрабатывать спину и ягодицы пациента обычной маггловской заживляющей мазью. Через полчаса Люциус спокойно задышал, а вскоре открыл глаза. Он увидел мужа, сидевшего на диване, обнимающего сыновей за плечи и незнакомого человека в кресле, который заметив его взгляд, поднялся и подошел к нему.       — Как Вы себя чувствуете? Болит что-нибудь?       «Доктор…» тут же определил лорд, только они разговаривают таким тоном, и не только с пациентами. Малфой отрицательно покачал головой, у него ничего не болело… наконец-то! Вот только голова немного кружилась, но это мелочи.       — Вот и хорошо. Северус, значит так — теперь Ник снова сидел в кресле и давал указания Снейпу:       — Если твои волшебные зелья снова не подействуют, вечером введёшь ему вот это — это сердечное, не хватало еще инфаркта. Через пару часов — это и это, в один шприц не набирай, сделай два укола, и вечером опять сделаешь. Ясно? — доктор четко давал указания, показывал Снейпу ампулы и клал их на тумбочку. Северус кивал, а юноши смотрели на все эти ужасные маггловские иголки и боялись пошевелиться. Хорошо, что в мире магии есть зелья и зельевары, и им впервые пришлось столкнуться с маггловскими методами лечения.       Зелья опять не оказали никакого воздействия ни через два часа, ни вечером и Люциус мужественно терпел уколы, которые Северус делал довольно профессионально.       Ночь прошла, относительно, спокойно. Анестетик делал свое дело, но вот заживали раны плохо… плохо по мнению магов, которые привыкли, что все раны, кроме магических, затягивались быстро после волшебных мазей.       Утром, уже не надеясь, Северус снова заставил мужа выпить зелья и… о чудо! Они подействовали! Снейп облегченно вздохнул, Слава Мерлину, теперь все пойдет на лад.       Уже к обеду Люциус смог спокойно двигаться, а к вечеру даже сидеть. Через сутки здоровье Малфоя — старшего полностью восстановилось. Но теперь его ждал неприятный разговор с супругом… ну что ж, за все надо платить.       Но разговора, которого так ждал и боялся Люциус не состоялась еще пару дней. Северус решил дать время всем успокоиться, и себе в том числе. Хотя он и не собирался ссориться с супругом, хотел спокойно поговорить и все выяснить. А вот Люциус был уверен, что ссоры не избежать, он каждый вечер ждал её, а потом решил пойти ва-банк****! Не зря Малфой-старший считался удачливым интриганом… и начать разговор лорд решил… с секса!       Северус оттягивал разговор с супругом, как мог… ему тоже не хотелось говорить об этом происшествии, тем более что он прекрасно понимал зачем Люциус сотворил с собой такое! Понимал, но принять не мог… и еще его очень интересовало — почему не подействовали зелья?       Когда в постели Люциус начал намекать на секс, а потом и активно ласкать Снейпа, тот напрягся — опять? Но муж, тут же прошептал:       — Нет, Севи, не бойся, ничего жесткого… все как ты любишь — нежно, неторопливо, ласково… только сегодня я буду сначала ласкать тебя, а уж потом ты… займёшься мной — голос Малфоя вибрировал, он как большой кот, заскользил грудью по груди мужа, ласкаясь.       И Северус отдался этим нежным рукам, потом губам, потом рту, который целовал, лизал его тело, там, где только можно, а потом уже даже там… где нельзя, но очень хочется. Люциус сидел между раздвинутых ног Снейпа, держа их под коленями и упоительно вылизывал его дырочку, иногда толкаясь языком внутрь, иногда оставляя ее в покое и принимаясь за член мужа, яички и нежную кожу под ними, хозяин всего этого «хозяйства» стонал и сжимал в руках простынь, стараясь не кончить раньше времени.       Когда Люциус хотел, чтобы супруг кончил, не прикасаясь к себе, Северус так и кончал! Но сейчас у Малфоя такой задачи не стояло, зато стояло кое-что другое. Люциус оседлал бедра супруга, но тот вынырнул из марева наслаждения и крепко держал его за талию, не давая опуститься на член, в его неожиданно «трезвых» глазах читался вопрос… он очень хорошо помнил, чем закончился их прошлый раз для мужа… Люц понял его опасения, лег грудью на грудь Снейпа и зашептал:       — Я растянул себя… и смазал — он лизнул недовольно сжавшиеся губы супруга и продолжил — можешь проверить. Он призывно выпятил попку и полностью улегся на Северуса, их члены, зажатые между телами, приятно потерлись друг о друга. Снейп запустил руку в расселину между красивых ягодиц мужа и осторожно ввел в анус палец, потом два, убедившись, что на этот раз травма такого чувствительного и интимного места, супругу не грозит, чуть приподнял его и медленно насадил на свой член. И потом долго любовался как извивается любимое тело, доставляя удовольствие и себе, и партнеру. Люциус еще раз приподнялся на члене и повалился на бок утаскивая Снейпа за собой, он широко раскинул стройные ноги и выдохнул:       — Давай, Севи, возьми меня, как ты любишь… Северус не заставил просить дважды, он вошел в тело супруга, задвигался быстро и жестко доводя их обоих до кульминации. Он тоже умел делать так, что лорд Малфой кончал, не прикасаясь к себе, умело доводя его до анального оргазма.       После такого феерического секса, расслабленный, но четко видевший цель Люциус и решил поговорить с мужем.       — Севи… ты очень сердишься за мою выходку с борделем? Я тебе не изменял, мы договаривались только на порку… я даже документ подписал — Малфой скосил глаза на Северуса, супруг молчал и это напрягало.       — Документ… — после недолгого молчания протянул Снейп, потом сел и навис над внезапно испугавшимся Люциусом и спросил: — Какой документ, Люци? Что именно там было написано? И вообще расскажи-ка мне поподробнее обо всем — Северус отстранился от мужа и сев на кровати, приготовился слушать.       Малфой устроился рядом и начал рассказывать, по голосу мужа он понял, что ссоры не будет, отчитывать его никто не собирается, так что можно и рассказать.       Из этого рассказа Снейп сделал вывод, что этот бордель принадлежит магу, но руководит им маггл, услугами же пользуются и те и другие, поэтому и подписывается магический документ на определенную услугу, а чтобы никто не пострадал, по этому же документу маг добровольно отказывается от магии в течении определенного времени. То есть на время он становиться сквибом, хотя магия не уходит, но не действует и на самого клиента в том числе… никакая! Зелья и мази тоже вошли в категорию магии и не оказали должного действия.       — Поэтому не действовали и брачные узы… — спокойно сказал Снейп и задал еще один вопрос: — Тогда почему они потом сработали?       — Мне было очень больно, я терпел сколько мог, потом кричал, а потом начал звать тебя — Люциус решил, если уж говорить, то все как есть — Я был в таком отчаянии, боль стала нестерпимой, я орал, себя не помня. Наверное, Магия решила, что ты должен откликнуться на мой призыв…       Когда до Снейпа дошло, что именно сделал супруг, его глаза потемнели, а Люциус понял, что проиграл и ссоры не избежать. Северус отчитывал его добрых полчаса, а потом ушел, захватив подушку и громко хлопнув дверью.       Лорд Малфой лежал один в супружеской постели, свернувшись на ней калачиком и кутался в одеяло, ему внезапно стало холодно. Теперь Северус будет дуться, а значит еще долго не видать ему секса как своих ушей. И прощения придется вымаливать тоже долго. Люциус обреченно вздохнул и закрыл глаза. Он уже засыпал, когда почувствовал, как прогнулась кровать, сильные руки прижали его к чему-то теплому и большому, а недовольный голос Северуса прошептал на головой:       — Не могу без тебя — ни есть, ни спать… ни жить.       — Я тоже тебя люблю — пробормотал Люциус, поудобнее устроился на груди супруга, почувствовал его поцелуй в волосы и блаженно улыбаясь, заснул. __________________________________________________________________________ * Картина Рембрандта «Возвращение блудного сына» На ней изображен финал сюжета из евангельской притчи: младший сын, ушедший некогда из отцовского дома, возвратился, полный раскаяния. Упав на колени перед старым отцом, он уткнулся в его колени, надеясь на прощение. ** Спа́нкинг — в практике BDSM телесное наказание в виде серии шлепков по ягодицам ладонью либо имитирующим её широким плоским предметом. Здесь — порка, доставляющая сексуальное удовольствие. *** «Огонь, вода и медные трубы» — так мы говорим о человеке или людях, которым выпало на долю много трудностей, тяжелых испытаний и которые они успешно прошли. **** Пойти ва-банк — Действовать отчаянно и решительно с риском всё проиграть в надежде на крупный выигрыш. Имеется в виду, что лицо или группа лиц (Х) ставит себя в положение, в котором можно добиться полной победы или потерпеть окончательное поражение