Глаз Бога

Если Аратаки вспыльчивый и ветреный, работа его не волнует, то Сара трудолюбива. Ëе работа — еë жизнь. Это может быть печальным, но Кудзë мешкается насчёт этого. Она может заработаться и забыться в потоке заданий. Она может падать от усталости, при этом четко руководить подчинёнными, взвешивать ситуацию с холодным умом. Образ Кудзë интересен, не так ли? Собранная, преданная, сдержанная… Есть ли закулисье у этого дела? Тут уже каждый видит по-своему. В моëм понимании Кудзë крайне похожа на многих людей. Еë могут грызть за душу сомнения о том, насколько ли верное дело на самом деле, которому она предана. Может сомневаться о выборах: правильно ли сделала, вдруг можно было иначе и все были бы целы, вдруг… Это вдруг преследует еë, оседает липкой оболочкой, делая пелену на глазах, истезая сердце. Несмотря на это она пытается стойко принимать всë. Солдат ранен — не избежать этого. На войне все ранены в разном понимании. Сара живет сохранением вечности, но чем больше дней проходит, тем больше отвержения зарождается. Кудзë искренне важно сберечь эту вечность или это лишь навязанно за долгое время? Вот и она пыталась это понять. Думаю, дорогие читатели, некоторые из вас задавались вопросом про любовь к чему-то или про ваши взгляды на что-то. Лично я — да. Сара пытается откопать у себя в голове ответ на этот вопрос. Но это противоречие, которое вспыхнуло из непонимания своих чувств, невероятно мешает. Довольно трудно понять что тебе нравится, когда это дело было с тобой долгое время, а сейчас пытаешься разъяснить насколько искренне любишь занятие. Это сомнения и они могут сделать либо лучше, либо хуже. А главное мы не будет знать результат, пока не сделаем выбор. К чему это? К следующим событиям, где Итто станет важной деталью для разбирательства Сары в себе же. *** Сара устало заканчивала тренировку солдат. В последнее время она стала чувствовать излишнюю суматоху, такую мелкую, что любые мысли про это кажутся лишь проделками паранойи. Кудзë дают приказы, чтобы тренировки стали интенсивнее, жëстче, а сам приход Сëгуна поверг в замешательство многие комиссии, давая свое значение этому. Кудзë нервно выдохнула, работа становится тягостнее, неприятнее. Ей нужен отдых, хотя она это отвергает. Закончив с обязанностями, ближе к позднему вечеру Сара наконец помылась, переоделась, а тяжëлая голова впиталась в подушку, не желая подниматься, тело устроило такой же бойкот. Глаза уже закрылись, голова пуста, сон хватал за ноги. За окном послышался крик óни. Он топтался на месте, протяжно зовя тенгу по имени. Сара мысленно выругалась, но с кровати поднялась, подошла к окошку. — О! О! Ц-Ы-П-А-А КУДЗË! ТЫ СПИ-И-ШЬ? — Итто радостно заулыбался, стоя в темноте. Он увидел женский силуэт, — ПАРУ ВОПРОСИКОВ НАДО ОБКАШЛЯТЬ! СЛЫШИ-И-ИШЬ? ВЫ-Ы-ЫЙДИ ПОЖАЛУЙСТА! — Святые Архонты… — девушка протëрла глаза, — Стоит ведь, ты глянь на него. И чего он на мою голову свалился? — Я ТЕБЯ НЕ СЛЫШУ-У-У! СПУСКАЙСЯ, ПРОГУЛЯЕМСЯ! –Аратаки всматривался в окошко, –Я ЖДУ! Я жду, да. Сара с недовольным стоном стала одеваться, вскоре выйдя на улицу. — Цыпа! Привет! — Итто раскинул руки в стороны, намереваясь обнять, — Ты спала что ли? — Ну конечно я спала. У меня долгий рабочий день был, я устала, — Сара сонно хлопала глазами. — Не, ну ты молодец. Работяга, — Аратаки медленно подошëл к Кудзë, руки всë в том же положении, — Давай погуляем вместе? — Я спать, спасибо, что пригласил, пришëл и тому подобное, но… — Кудзë резко обняли большие руки, прижав к себе. Сопротивляться, злиться не хотелось, а наоборот сердце почему-то приятно кольнуло. — Пошли недолго, потом сразу же захрапишь, лады? — Аратаки сказал это на удивление тихо, спокойно, почти на ухо, — А, прости, ты же говорила, что не надо! Прости, — Итто неловко засмеялся, отпуская девушку. Он покраснел, как и Кудзë. — Ничего, всë нормально, — держит себя в руках, молодец, Сара! — Я пройдусь, если не долго. — Правда? Пошли тогда быстро! — Итто громко зашагал, тянув за собой Кудзë. — Погоди, Итто, а как ты сюда зашёл? Тут же караульные должны быть, — Сара непонимающе подняла брови. — А, так они спят стоя. Не знаю, что ты с ними вытворяла, но эти парни в глубокой отключке, — Аратаки, показывая это, подошëл к одному из них и стал корчить рожицы. — Надо помягче с ними… — Кудзë сочувственно улыбнулась, глядя на это. — А-А! КТО ТЫ?! — Солдат подорвался на месте, выпучив глаза на óни. Он замахнулся и ударил того по голове, — КОМАНДИР! Итто зашикал, агрессивно растирая место удара, а Сара слегка посмеялась. — Командир, простите, что заснул на посту! Такого больше не будет! — солдат сделал глубокий поклон, ожидая ответа. — На этот раз прощаю, мне не до этого сейчас, — холодный взгляд прошëлся по подчинённому, обдумывая, — Как закончится твое время для караула иди спать и скажи об этом тем, кто с тобой по времени одинаково. Ещë передай, что завтра можете проснуться на час позже. Завтра обещают дожди рано утром, поэтому имейте в виду. — А. Спасибо, командир Кудзë! — солдат радостно заулыбался, теперь стоял более живее, — А что с óни делать прикажете? — Он со мной, не переживай. Об этом не стоит разглашать, запомнил? — голос Кудзë отрезал эти слова со звоном и тяжестью металла. Подопечный молча кивнул. Сара шла с Итто к храму с сакурой. Поздний вечер успокаивал, а голос Аратаки прижился.   — Сара, а как тебя занесло в военную штуку? — óни не спеша шагал, — Это опасно очень, мало ли что. Может мы сейчас пока гуляем начнется война, а? Тебя же призовут, да? — Да, я буду обязана возглавить своих солдат. А выбрала это… Не знаю, долг отплатить, — Кудзë оглядывала природу, — Это делом жизни стало. Я обязана верно служить госпоже, сохраняя вечность. — Вот как. Это же грустно, не? А если бы, ну… Жизнь была другой, то чем бы ты занималась? — Итто смотрел на Сару. — Не думала об этом. Не могу представить другой исход моей жизни, если честно. Работа стала частью меня, — Кудзë спокойно ответила. Теперь образ óни не злил, не раздражал еë. Только если изредка, — А тебя как занесло в то, что ты безработный? — Эй! Я ещë какой работный! Ищу, что надо и подрабатываю. Просто сам себе хозяин и всë. Не люблю когда мной командуют, — Óни по-детски улыбнулся, оскалив клыки — А не хочешь.. Изменить что-то? — Сара теперь тоже смотрела на демона, вглядываясь в каждую черту лица. Совсем неосознанно пыталась запомнить как можно больше. — Да поздно мне что-либо менять, понимаешь, хех., — Аратаки тихонько захихикал, — Мне бы не дали измениться. Меня прогоняют, как чумного. Эти бобы. Ну и жуть! Óни — демоны, не особо люди любят всякую нечисть. — Мне жаль, Итто, — проронила Сара. — А мне нет! Живу один раз, как устроился так и запомнился! — снова обжигающая радостью улыбка, достающая до самого сердца Кудзë, — бесполезно сожалеть о том, что сам сделал. Ничего не вечно просто. — Вечно, Инадзума живёт и продолжает жизнь благодаря вечности, — Кудзë вспомнила про свои сомнения, но умолчала. — Сара, прости, но ничего не может существовать вечность. Рано или поздно все превратится в воспоминания, а люди то и дело, что умирают от старости. Тебя, меня, даже Богов ждëт эта участь, еë не избежать, — Итто говорил так непринуждённо, так складно, что казалось, будто сейчас это сказал далеко не дурашливый óни. — Но ведь Инадзума…– — Цыпа, Инадзума может и живет, но не развивается. Я, конечно, вижу всë в красках, весело и интересно, но я не настолько глупый. Я знаю про голод, холод, про детей, которые не знают заботы. У многих родители получили глаз Бога, а его забрали и жизни рухнула. Сëгун пытается сохранить вечность, не замечая, что страна разваливается от действий. Мы стоим на месте, а без перемен и риска ничего не выйдет на новый уровень. Понимаешь? Кудзë отрицательно завертела головой, вспоминая свою жизнь и судьбы других. Она не хочет верить, но знает сама. — Нет, Итто, вечность — причина, по которой мы живëм, — Сара с грустью смотрела в глаза Аратаки, — Причина, Итто. — Сара, в других регионах тоже живут люди, удивительные. У них история богата и жива, а у нас она мрачна. Я столько встретил талантливый чужаков с глазами бога. Ученые, писатели. А Сëгун погубил таких Инадзумцев своим одним приказом. Без перемен нет вечности, Цыпа, — Итто остановился, кивнул своим мыслям и быстро поменял тему, — Не хочу нагружать на тебя своë мнение, Курочка! Поздно уже, да? Ты спать хотела? А давай посидим где-нибудь недолго и я провожу тебя! Сара в непонимании оглядела óни, но согласилась и пошла вслед за ним. Да, сон всë ещë коварно путал ноги, закрывал глаза, поэтому стоило Кудзë сесть, так еë голова включила команду «отбой». Она положила голову на плечо Итто, опять же неосознанно, в полудрëме. Веки опустили, а женские руки легонько касались ладони Аратаки. Настолько легонько, что лишь кончиками пальцев. Кудзë быстро провалилась в сон под историю Итто о каком-то тысячном его приключении. Аратаки затих, видя заснувшую девушку. Он смотрел на неë, цепляясь взглядом за еë черты лица. Щëки загорелись алым цветом, а в голове пронеслась мысль: „ так мирно спит.Красивая». Послышался звон брони, тяжелые вздохи. Кудзë тут же проснулась, отодвинувшись от Аратаки. Перед ними возник посыльный. Красный, шумно дышащий, почти задыхающийся. — Госпожа Кудзë! Срочно созывают всех командиров для встречи! Через четыре часа мы отплываем к острову Цуруми! Помилуйте, Архонт, я кое-как Вас нашëл! — тощий мужичок бормотал быстро, хрипло выдыхая. — Что случилось? — Кудзë подозрительно прищурилась. — Деталей не знаю, госпожа, но Сëгун дала приказ собираться на остров Рито для отплытия. Знаю только то, что с Цуруми идут не только местные монстры, но и Бездна. Госпожа Кокоми запросила помощи, несмотря на вражду с нами, — громкий выдох, — Простите, но Вас ждут. Итто настороженно глянул на Сару, понимая, что случилось нечто гнилое, масштабное. — Это война? — глухой вопрос Сары. — Пока не точно, но скорее всего да. Монстры хлынули как и 500 лет назад, но сейчас я надеюсь мы готовы остановить их. — Чëрт,– Кудзë быстро встала. — А если это не война, а отвлекающий манёвр для нечто большего? — вопрос Итто врезался в Сару. — Война или манëвр. Не имеет сейчас значения, если это понесëт потери, — Кудзë быстро зашагала обратно к комиссии, а за ней в попыхах мужичок, а за ним Итто. — Сара, всë же будет хорошо, да? — снова улыбка, но на этот раз искаженная. — Не знаю, Итто. Скорее всего будут огромные потери, я тоже нахожусь в зоне риска, — Кудзë вновь осматривала лицо Итто, запомнив скулы, щëки, брови, глаза. Даже эти полоски на лице, — Похоже, это была наша последняя прогулка. Эти слова пронеслись с грустью от Сары, хотя эмоции ее не выдавали. Вновь строгая, железная, ненастоящая. А в глазах видно, что она стала переживать. Вдруг последний раз видит этого дурацкого óни, вдруг еë ранят, вдруг убьют… Эти мысли были и у Аратаки в голове, а сердца предательски заволновались у обоих. — Последняя…– Аратаки наклонил голову вниз, с горечью повторяя.