Глаз Бога

Даже бессмертное существо может умереть, если забрать то, чем оно дорожит. Намида молчал. Он был везде и нигде одновременно. На его подобии души, жалкой пародии, было неспокойно. Ему хотелось спрятаться, а внутри всë рвало многочисленные глотки, сдирали ногти, умоляя Морико спрятаться, забежать под землю и лежать, пока вся кровь не охладеет, а чужие голоса не замолчат. Он зверем чувствовал тревогу, не зная природу этого чувства. Незнание пугает даже, казалось бы, Бессмертных. Намида живëт, дышит, его сердце бьëтся. А есть ли оно? Не имитация ли это? Вдруг Морико не хочет признать кто он? Сделал себе облик наподобие человека. Придумал, что по собственным венам течëт горячая кровь. Не хотел признать то, что всего лишь дух, чья судьба — охранять лес и ждать того самого часа, когда даже его существование станет сжирающей тьмой. Не боится жить в полной пустоте, боится... Быть просто духом, про которого написано в редких книжках. Завидует. Очень сильно завидует людям. Они дорожат друг другом, помнят, скорбят, любят. А Морико так не может. Все чувства, освоенные им, фальшивые, кроме гнева, скорби, сочувствия. Намида жадно наблюдал столетиями, как одни люди сменяются другими, но при этом память сохранялась между ними. На место тех людей приходили их дети, рассказывали уже своим про предков. А Намиду вспоминать никто не будет. Единственное, что он любит — лес. Нехотя Морико следует по принятой всеми судьбой кодами: охраняет, насылает проклятия на тех, кто вредит его дому. Отчаянно пытается изменить судьбу, себя, хотя за него уже всë давно было решено. Его сменит другой дух, правильный. *** Сара, глядя в лес, размышляла. Решила, что пусть еë уволят, казнят, но она залезет по уши в дела Сëгуна. Перечитает абсолютно всë, узнает правду. В палатке Райден царил беспорядок. Кудзë вскрывала абсолютно всë, не разбирая. Бумаги летели в разные стороны, а азарт схватил Сару за голову, заставляя продолжать. Она суëт нос не в своё дело, но при этом исполняет свой долг — сохраняет вечность. Секреты и тайны для такого невозможны. Тексты расходились, снова сбегались, некоторые уже не прочесть, но вот она... Та самая ниточка, за которую нужно лишь потянуть. Кудзë будто задышала по-новому, охваченная пламенем работы. Иной работы. В бумагах наконец промелькнуло предложение о сделке, поступившее от Сëгуна. Намида писал холодно, опасливо. « Так называемый Намида Морико, в скором времени мне необходим доступ к лесу, находящийся под твоим покровительством. Поскольку мне известно, что тебе нужно, предлагаю сделку. После операции, которая произойдёт через два года, я обеспечу полную безопасность для всего леса. » Морико ответил, что сам прекрасно справляется, поэтому потребовал ещë. « Лес итак более пятиста лет успешно жил, пока я его защищал. Не понимаю зачем Вам, Сëгун, доступ к лесу сейчас, если операция пройдет только через пару лет. Требую что-то помимо охраны. » Сара забегала глазами, она уже читала ответ, но убирала его куда-то далеко. Нашла лишь спустя пятнадцать минут. « Обдумав ваше требование, приняла решение. Вам, Намида Морико, будет построен небольшой храм со всеми почестями. » Кудзë, снова став спокойной и сдержанной, какой была в самом начале, пыталась понять, вникнуть где же храм находится. Есть ли он вообще? Хотя, если Намида помогает Саре с письмами, значит Сëгун не выполняла условия. К тому же Морико пытался "вежливо" выгнать солдат. А это не вяжется с контрактом. Губу закусили, мозг зашевелился. Ей нужен взгляд со стороны. Сара осмотрелась, снова достала враждебную карту. Водила пальцем по линиям, вглядывалась в метки, искала их значения. По голове стукнуло осознание. Почему-то неожиданно мысли Сары вылились перед ней, мешали продолжать думать. Сознание путалось, дыхание стало, как у зверя, больным бешенством. Собственный голос замолк. Все "если" хватались за руки, ноги Кудзë, грязными и обломанными ногтями сдирали бледную кожу. Перед глазами возникли искаженные лица в немом крике. Сара упала, приземлившись на колени. Глаза заслезились, рвота подошла к горлу, а в нос ударил Сладко-противный тухлый запах. К еë лицу наклонился Акайо. Скулы впали, глазницы не видно, лишь тьма царила в зрачках. В горле извивались черви. Худая рука потянулась к Саре, из рта доносились хлюпанья. Уголки губ исказились вниз, а кончики бровей( которые ближе к переносице, а не ушам ) поползли вверх. Из тëмных глазниц покатилась почти прозрачная жидкость. Это слëзы. Кудзë видела мертвого близкого, от этого становилось хуже. Акайо медленно повернул голову в сторону стола, отстал от Кудзë. Его шея противно захрустела, а тëмные бордовые капли капнули на землю. Руки потянулись за бумагой и карандашом. Пальцы прошли насквозь предметов. Акайо дëрнулся. Мертвый взгляд вновь вернулся к Саре, а из почти не шевелившихся губ с большим трудом вышло: « Мне надо к сестре. Надо домой. » Всë в миг исчезло, в макушку Сары прилетела какая-то деревяшка. Это был оберег. Странный, новый, нечеловеческий. Такие символы даже она не знала. Кудзë встряхнула головой, глаза сами направились в сторону входы в палатку. За деревом быстро скрылись знакомые кудри. Морико всë ещë злился, готов наслать на Сару проклятие, но рука не поднималась. — Я в долгу, — Кудзë быстро проговорила, снова прильнула к бумагам. Больше ничего интересного, полезного она не нашла. Теперь предметом изучения стала карта. *** Сëгун завернула, Кокоми за ней. Эи шла так, будто знала тут всë наизусть, пока Сангономия чувствовала себя противно. — Как нам выйти? — Просто следуй за мной, — Райден двинулась дальше. Звуки отражались эхом, противно играли с барабанной перепонкой в ушах, напоминая насколько обширны и безграничны здесь коридоры. Послышалось хихиканье. Райден тут же обернулась на шум, вскинула оружием. Спокойствие тошно согревало ум. Тишина длилась недолго. На этот раз раздались знакомые голоса солдат. Кокоми, позвав Эи, пошла на звук. В пышном зале красовался портал. Силуэты в нëм размыто бегали. Кокоми прислушалась. — Исаму, помоги мне тут с одним! Ранен тяжело, но спасти можно! — Горо, с трудом взял за одну часть носилки, приподнял солдата. Сангономия с опаской пропустила через портал руку, а позже и вовсе в нëм пропала. Выход исчез, оставив Райден одну. Кокоми очутилась прямо за спиной Старого. Ноги подкосились. Ошарашенно хлопая ресницами, Сангономия смотрела на таких же Исаму и Горо. Уши генерала тут же встали в стойку к небу, хвост радостно завилял, а руки невольно отпустили ручки носилки. Больной захрипел, стукнувшись об землю. Все резко обернулись на стоны солдата, виновно глядя. Но при этом настроение у всех поднялось — хотя бы один главнокомандующий вернулся и жив. Старый помог Горо, а Кокоми взяли под руки другие уцелевшие. Горо радостно вилял хвостом, часто одëргивая себя, чтобы прекратить. Исаму отправил Рыжего отлеживаться, нечего ему ходить сейчас. И, конечно, новость о возвращении Кокоми подняла почти половине общего войска стать увереннее, что шанс на победу есть. Но никто не знал в чëм. Над бездной? Это ли общий враг? Знаете, ко всей этой войне подходит фраза: « Враг моего врага — мой друг ». Люди смогут стать единым лишь перед общим врагом, только тогда они перестанут воевать друг с другом. Солдаты Кокоми могли убивать Сариных и наоборот. Смерть все равно шла бы по пятам за каждым, кто был на поле боя, не важно какое у тебя звание, опыт, умения, сила, мышление. На войне все равны, все могут погибнуть. В таком кровавом событии все жизни становятся не так ценны, но равны. Если надо — высший чин быстро сбежит, оставив тех, кто пониже по званию, но и ему может прилететь стрела в горло, как Акайо, ему может пронзить сердце, сломать какие-либо конечности. Все одинаково смертны на поле, но при этом возможности у каждого индивидуальны. Акайо не повезло, но на его месте могла быть и Сара. Старый же старался быть предельно осторожным. Есть у него особенность — чувствует, когда стоит напрячься. И это не страх, а скорее как шестое чувство, сидящее в голове Исаму. Ему это помогало абсолютно всегда. Только из-за этого он так долго продержался на службе, но много раз был ранен настолько сильно, что не приходил в себя месяцами. Однако болело недостаточно сильно, поэтому каждый раз возвращался на поле, продолжая выживать. Рыжему везло меньше, Атсуши просто не лез вперëд. Битва, когда он получил свой глаз бога стала исключением. И за это Атсуши поплатился. *** Маленький человечек в лесу напоминал ребëнка. Он не знает как здесь появился, просто есть и всë. Совсем ничего не знал, совершенно один у молодого деревца, который не превышал и метра в высоту. Ему не было холодно, голодно, одиноко. Будто так и должно было быть. Только однажды забежали пару ребят в лес, игрались, ломали ветки, громко кричали. Мальчик стал чувствовать то, чего раньше не было — злость. Он не мог позволить, чтобы лесу вредили. Инстинкт? Подошëл к ребятам, хотел отругать, да вот не понимал язык и говорить не мог. Ребята пробежали сквозь него не видя. *** Итто пытался вспомнить последние дни. Память постоянно ускользала куда-то далеко, скрываясь. Он не мог вспомнить, как провожал Кудзë. Но Аратаки помнил всë остальное, в особенности свои ощущения при виде Сары. Ему машинально хотелось прикоснуться к ней и потрепать по голове, играть с ней в бои жуков, в шутку раздражать еë. Итто нравилась Сара, но сначала он хотел стать для неё прежде всего человеком — надëжное плечо, на которое можно положиться и не бояться, что в один момент уйдёт. Аратаки во время лечения много думал про Кудзë, а при воспоминаниях его душа буйно билась об края тела, пытаясь вырваться и вернуться к чему-то далëко-родному — к Кудзë Саре. Но он не знал, какой будет их встреча, не знал, что с ней случится. А то, что произойдет для многих хуже смерти. Тенгу погрязла в болоте политики, войны. И пока она не разберётся с этим, ничего не закончится. Но эта война для неë станет последней. Осталось совсем немного, для тебя, читатель, всего пару страниц, а для персонажей — неограниченное число времени. Куки Синобу пыталась привлечь к ответственности того мужика, что чуть не убил Аратаки. Внимание к похитителю она навела, да вот только мотив никто не узнал. Итто не смог ничего рассказать. Зато его Банда помогала ему, лечила, ухаживала, а дети, с которым Итто играл, приходили к нему с конфетами и оникабуто, даря их. К счастью, Аратаки отравили самым обычным ядом, для которого даже антидота не надо. Цель похитителя была не убить его с помощью яда, а лично, но зачем никому никогда не станет ясно.