захочешь покурить позови меня

─ Выкини мусор! ─ последнее, что он слышит от матери перед тем, как с силой хлопнуть входной дверью. Удар, казалось, всполошил весь дом, но, как думал Крис, все должны были уже привыкнуть к подобному. Ведь такие стычки с родителями стали уже рутиной для парня. Начинается все по-разному, но итог всегда один. И от этого еще хуже. Побег от проблем и от людей, создающие эти проблемы, был самый легким, а главное бесплатным, выходом из всех, что пробовал парень. Алкоголь? Дорого, да и нет особого желания, чтобы все во дворе уже на следующий день говорили, что старший сын семьи Бан медленно, но верно спивается. Наркотики? Очень дорого, несмотря на то, что сейчас во всех новостях твердили о «захвате» страны новым видом наркотиков «топь». Сигареты? Второй, но не менее любимый способ забыться. Но опять же все упирается в финансы. Если бы Крис не работал в местном продуктовом, который находился в подвале одного из соседних домов, то он бы бросил курить еще год назад… Но правило магазина: «Если коробка с браком, то придержи ее, а потом толкни якобы осталась последняя. Ну а если все совсем плохо… не знаю, себе оставь или дружкам своим продай» исправно стимулировало парня «случайно» царапать пачки, а потом говорить, что это заводской брак были, или вообще крысы в кладовке погрызли. Неизвестно догадывался ли хозяин магазина о том, что Крис его наглым образом наебывает… Но это не мешало ему продолжать это делать, а мужчине потом приходить и проверять список списанного товара. И вот сейчас, достав потрепанную жизнью, как и сам парень, пачку, поджигает одну сигарету. Олимпийка толком не греет, а прохладный вечерний ветер пробирает до дрожи. Мусорка находится за соседним домом, и идти до нее от силы 10 минут, но парень старается растянуть их как можно сильнее. Он останавливается и разглядывает больные кусты шиповника, что растут у дороги и должны создавать атмосферу цветущего сада, но на деле лишь подчеркивают серость и унылость района. Рассматривает первые звезды на небе, которые то и дело закрывают тучи. Где-то вдали слышатся раскаты грома, хотя утром в прогнозе погоды умный на вид мужчина, в отвратительном вязаном жилете, обещал, что осадков не предвидится. Крис про себя посмеялся с того, что мужчине ведь платят зарплату за то, что он пиздит людям, а когда парень попытался напиздеть одному мужику на счет стоимости пива, его самого чуть не избили за гаражами. Завернув за угол дома, где стояли контейнеры с мусором, Бан сделал последнюю затяжку и с размаху выкинул пакет. Вышло даже чуть агрессивнее, чем он планировал, ведь следом последовал звук разбившегося стекла бутылок и прочий шум. Нервы были на пределе, и домой не хотелось идти от слова совсем. Заглянуть в гости к Чанбину — не вариант, но и на улице оставаться тоже не хотелось. Ноги все равно понесли его в сторону дома. На детской площадке одиноко с мерзким скрипом шатались качели, на которых уже давно никто не катается (потому что боятся). Под ними привычная ямка от торможения, в которой еще не успела высохнуть лужа от вчерашнего ливня. Фонари светили тускло, то и дело моргая. Ходила шутка, что лучше бы они вообще не работали, так было бы светлее. Пройдя дальше к футбольному полю, парень заметил, что на нем кто-то лежит. Такая картина была уже привычной для жителей этого района. А все благодаря «топи». Тело почти не подавало признаков жизни, кроме редких вздохов и невнятных звуков. И только Крис хотел было подойти и спросить, нужна ли парню помощь, как его телефон завибрировал в кармане черной олимпийки. ─ Мать сказала, чтоб ты был дома через пять минут. Снова звонила ее подруга, говорит, что у нас опять будет по улице ездить патруль и искать этих наркош, ─ голос младшего брата звучал обеспокоенно. ─ Крис… я знаю, что вы снова поругались, но пожалуйста… приди домой, ─ вроде младший и не сказал ничего особенного, но последняя фраза и интонация что-то перевернули в старшем так, что по телу пронесся табун мурашек. ─ Да, хорошо, сейчас приду, ─ он сбросил вызов и быстрым шагом направился в сторону подъезда, оставив тело на поле в блаженном одиночестве «топи». Бедолага продолжал истощенно хрипеть и пытаться вымолвить хоть что-то. Внутри Бана продолжало колебаться желание подойти и помочь, а потом вспомнил, что «А нахуй мне это? 100% с ним вместе в кутузку и в участок. И хуй я докажу, что мимо шел. Похуй. Сам виноват, долбаеб» Парень ненавидел и одновременно обожал эту грубую, эгоистичную, агрессивную, озлобленную на окружающий мир часть себя. Еще с детских сказок выучил, что нужно быть добрым, сострадающим и готовым помочь в любую минуту. Но его реальная жизнь разъебала в клочья все эти учения, вдолбив в голову только одно — «либо ты, либо тебя». Крис понял, что быть добрым не выгодно ни в материальном, ни в моральном плане. Тобой обязательно воспользуются, а потом выбросят словно одноразовый предмет. И твоим спасением никто не будет заниматься кроме тебя самого… и то, если сил хватит. А если нет, то все, можешь смело камнем вниз. На экране его телефона цифры сменились на 23:17, он зашел в подъезд, полностью пропахший отвратной смесью табака и чего-то еще, и направился к лестнице, ведь на доисторическом лифте ездить еще опаснее, чем скатиться по перилам с 7 этажа. Одышка дала о себе знать уже на пролете 2 этажа, и Крис в очередной раз зарекся бросить курить. Но конечно же это обещание забудется, как только он перешагнет порог своей комнаты. 4 и 5 этажи не помнил, как прошел… а вот на 6 встретил парня, что живет в 25 квартире. Он сидел на подоконнике с сигаретой, зажатой между средним и безымянным пальцами. Бану показался странным такой способ держания сигареты, ибо все, кого он знает (а знает он мало кого) держат сигарету либо между указательным и средним, либо большим и указательным. Парень даже не обратил на него внимания, так же продолжал пялиться пустым взглядом в мутное окно подъезда, которое было чистым разве что в первый год после окончания строительства дома. Его осветленные волосы с отросшими корнями лезли в глаза, но он их не убирал. После секундного ступора Крис произнес тихое «привет», но ответа (как и ожидалось) не последовало. Вообще Бану было безумно интересно, что случилось с парнем. Ведь когда-то лучезарный радостный мальчишка со двора превратился в замкнутого «незнакомца», который будто никогда и не жил тут. Складывалось ощущение, что его подменили на его злого брата-близнеца. Все, что знал Крис — это слухи, что ходили по району, но им он конечно же не верил. Потому что не может Феликс быть таким. Просто не может. Ни за что в жизни Бан не поверит, что тот мальчик из его детских воспоминаний превратился в «жалкого пидораса» из слухов, которые доходили до него. Не задумываясь, он достает еще одну сигарету и хлопает по карманам якобы в поисках зажигалки. Он не отдает себе отчет, что делает, просто надеется завязать диалог хотя бы на минуту. Домой идти все так же нет желания, да и упустить шанс вернуть общение не хочется. Хотя бы малейший. ─ Есть зажигалка? ─ кажется его сердце пропустило удар, когда он встретился с безжизненным, уставшим взглядом второго. Синяки под глазами, немного красные белки, не то от долгого нахождения за компьютером, не то от слез. Парень безмолвно отводит взгляд обратно к окну, но уже свободной рукой лезет в карман безразмерного черного худи и достает маленькую черную зажигалку. Крис поспешно берет ее, на секунду коснувшись холодных бледных пальцев парня. Он быстро поджигает сигарету и протягивает зажигалку обратно Феликсу. А что дальше? О чем говорить? ─ Как дела? ─ Молодец. Гений. Медаль за сообразительность и оригинальность мистеру Кристоферу Бану. Снова тишина. Парень лишь потушил докуренную сигарету о металлическую банку из-под каких-то шпрот или чего-то такого. Этикетка давно выцвела на солнце, хотя, казалось бы, через эти мутные стекла даже улицы толком не видно. Он спрыгнул с подоконника и прошел мимо старшего в сторону своей квартиры. Все так же без единого слова. ─ Придурок, ─ самокритично произнес Бан. ─ Еще бы, блять, о погоде начал говорить, ─ он потушил сигарету и засунул ее обратно в пачку. Экономия, что еще сказать. Зайдя домой, первое, что он получил… — это подзатыльник от матери за то, что опять курил. Крис давно перестал это скрывать. Да и отец уже смирился и иногда, в хорошем расположении духа, даже подкидывал сыну свои почти закончившиеся пачки сигарет. Но такое бывало редко. А вот мать продолжала тешить себя надеждами, что сможет заставить сына бросить. Даже не догадываясь, что она и является сильнейшим триггером для того, чтобы продолжать курить. В коридоре он встретился с Чонином, что нес штук 5 кружек из своей комнаты на кухню. Старший взял из его рук половину, чтобы стало полегче, и пошел следом на кухню. ─ Ты что-то долго, ─ начал разговор младший. Он поставил посуду в раковину и открыл воду. ─ Уже начал думать, как тебя прикрывать перед родителями. ─ Да я Феликса на лестнице встретил… ─ от упомянутого имени Чонин немного вздрогнул, от чего чашка чуть не выскользнула из его мыльных рук. ─ Аккуратнее. Так вот… попросил у него зажигалку, думал поболтаем, а он странный какой-то… Не знаешь, что с ним? ─ младший начал быстро отрицательно мотать головой. ─ Странно, думал вы типа друзья. Вы же вроде вместе в параллели? ─ Да я с ним почти не общаюсь, ─ суетливо ответил Чонин. ─ Слушай, по-братски, домой за меня, ─ и чтоб брат не успел возразить, он быстро выбежал из кухни. Все это казалось пиздец каким подозрительным для старшего. Не то чтобы мелкий никогда не сваливал на него свои домашние обязанности, просто Чонин совсем не умел врать, особенно Крису. Если родителям он мог с горем пополам навешать лапши на уши, то с Баном все совершенно иначе. Будто шестое чувство подсказывало, что младший его нагло наебывает. Вот и сейчас это шестое чувство буквально кричало о том, что что-то не так. И Криса пугало то, что сейчас это ощущение намного сильнее чем обычно. Словно красная лампа «тревога» разрывалась в его сознании, пытаясь о чем-то предупредить.