Запрет на любовь

— Джисон! Хан Джисон, да вставай ты, а то преподаватель Чон опять будет ругаться, если ты проспишь занятие! Красноволосый парень в полосатом свитере и чёрных брюках уже десять минут пытался разбудить своего соседа по комнате. Наконец, в ответ на крики ворох из одеяла и подушек начал шевелиться, и из-под него показалась сонная мордашка пухлощёкого подростка. — Да встаю я, встаю… Чонин, это был один из тех случаев, когда мне не снились кошмары, ну зачем… — Ну, знаешь, спишь ты, а получаю отработки я! — Ааа, — лицо Джисона скривилось, и он затараторил, — не кричи, понял я, понял, встаю-встаю. Сосед довольно улыбнулся, показав очаровательные ямочки на щеках: — Вот и правильно. Жду тебя за дверью. Чонин ушёл, а Джисон медленно сел на кровати, зевая и осматриваясь. Солнце уже взошло и освещало своими лучами комнату, стены которой были увешаны плакатами Чонина и корявыми рисунками Хана. Кровать первого уже была заправлена и его пижама аккуратно лежала на ней в сложенном виде. Джисон горько усмехнулся. «Что ж, привычки не отнять даже после смерти. Надо бы запомнить уже». Джисон жил с Чонином уже как четыре месяца и до сих пор не привык к своей новой жизни. А жизни ли? Всё-таки сложно назвать свое существование жизнью, когда ты уже умер. «Ладно, пусть будет жизнь дубль два». Парень наконец встал с кровати и пошаркал ногами в тапочках в ванную. Облокотившись на раковину, он посмотрел в зеркало. На него смотрел кареглазый подросток 19 лет с торчащими во все стороны блондинистыми волосами. Джисон покривил рожицы отражению и начал приводить себя в порядок. Выйдя из ванной, Хан снял пижаму и бросил её на свою кровать, залез в шкаф с одеждой, надел первую попавшуюся футболку и джинсы. Взгляд пал на белую шапочку, которая могла бы скрыть беспорядок на голове, поэтому парень решил надеть и её. Взглянув на себя в большое зеркало и показав большой палец вверх, Джисон вышел из комнаты. У двери уже недовольно пыхтел Чонин, который боялся опоздать на занятие и сетовал на своего долгого друга. Увидев последнего, он облегчённо вздохнул, схватил того за руку и быстрым шагом пошёл по коридору. Джисон недовольно бурчал, еле поспевая за длинноногим соседом. — Если ты ещё и медленно идти будешь, то я выкину тебя в окно, и ты уже полетишь к мадам Чон, а не пойдёшь. — Молчу, молчу. Звонок уже звенел, когда два парня ворвались в аудиторию и начали извиняться за опоздание. За трибуной перед студентами стояла длинноволосая женщина в очках и с книгой в руках. Одета она была в жёлтый брючный костюм, над её головой ярко сиял нимб, а за спиной были сложены доходящие до пола белоснежные крылья. Недовольно посмотрев на опоздавших, она лишь кивнула головой в сторону остальных студентов, ничего не сказав. — Джисон, хвала Богу, что ты вспомнил хотя бы нимб свой явить перед входом, а то мы бы недовольным лицом мадам Чон не ограничились, — тихо говорил Чонин, щёлкая пальцами и раскладывая появившиеся тетради и ручки на стол перед собой и Ханом. — Вот когда он с крыльями перестанет меня напрягать, вот тогда и буду постоянно ходить с ними. Сколько, — Джисон дёрнул головой с голубоватым нимбом над ней, незаметно скосил глаза на объясняющую какие-то вещи преподавательницу и ещё тише продолжил, — сколько ты, говоришь, привыкал к ним? — Месяца… два после моего пробуждения как ангела, — Чонин посмотрел через плечо на свои отдающие розоватым перья и потрогал такого же цвета нимб. — Но не волнуйся, есть ангелы, которым понадобился год для принятия себя. Всё, давай не отвлекаться. Красноволосый перевёл взгляд на мадам Чон, которая рисовала на доске схему баланса добра и зла и рассказывала про обязанность ангелов помогать смертным совершать правильные поступки. Джисон уже много раз за всё своё недолгое пребывание в университете хранителей видел и слышал это. Парень чуть сполз вниз на стуле и погрузился в свои мысли. «Итак, что я имею? Я не человек, как и Чонин, наши одногруппники и мадам Чон. В этом университете вообще никто не человек, хах. Мы ангелы и учимся быть ангелами-хранителями для живых людей. А я всё принять себя никак не могу, черт. Ой, вырвалось. Мне ведь нельзя сквернословить, это же присуще демонам, которые, кстати, учатся в другом крыле. Наша миссия как хранителей — влиять на поступки тех смертных, с чьим портретом мы связаны. Портреты — это как отражение души людей… Эх, хотел бы я взглянуть на свой… но мадам Чон сказала, что после смерти портреты исчезают… Кстати о ней». Джисон убедился, что преподаватель не обращает на его бездельничество никакого внимания, и опустил голову, смотря на свои ладони. «Касания… С ними проблемы постоянно. Если бы вы все знали, как сильно я хочу ударить Чанбина руками. Но нельзя, ведь я тогда нарушу Вето. Приходится довольствоваться водой… Но даже спустя все эти месяцы у меня остались проблемы с моей силой. Неудивительно, что в поединках я чаще всего проигрываю… Какой-то я жалкий ангел, хах. Надо бы попросить Йени потренироваться со мной. Думаю, его феникс или другое огненное существо подойдёт». Джисон взял ручку и записал себе в тетрадь напоминание о тренировке. «Так… Вето. Закон всех законов. То, что нарушать даже такому нарушителю, как я, нельзя. Если я коснусь демона или, не дай Бог, влюблюсь в него или смертного, то меня ждет страшная кара… Убийство тоже запрещено… Брр, даже не хочу об этом думать». -…сон. Хан Джисон! Джисон испуганно встрепенулся и встретился взглядом с рассерженной мадам Чон. — Наконец-то вы решили обратить на меня своё внимание. Будьте добры ответить на вопрос. — Извините, я задумался. Не могли бы вы повторить его? — Хорошо, я повторю свой вопрос и сделаю вид, что не замечаю то, как вы часто задумываетесь на моих занятиях. Итак, где расположены портреты всех наших подопечных? — В Сером зале университета, мадам. — Правильно. Я рада, что вы это запомнили. Итак, Мин Чансон, теперь ваша очередь… Джисон облегчённо вздохнул, радуясь, что ему достался такой лёгкий вопрос. Чонин рядом с ним тихо усмехнулся: — Скоро лекция закончится. Что будешь делать после неё? — Навещу Феликса. Думаю, Чанбин снова подсказал ему напакостить его учителю физкультуры, — Джисон хихикнул в кулак. — А потом, наверно, пойду в парк. — Собираешься снова понаблюдать за жизнью людей? — Чонин заглянул в глаза друга. — Да, хочу постараться вспомнить что-нибудь, — Джисон улыбнулся. Чонин повторил его улыбку. Звонок. Хан отсалютовал другу и выбежал из аудитории. Выйдя на улицу, он огляделся. Многие ангелы, как и демоны, закончили занятия и отправлялись к своим смертным, а недавно пробудившиеся летели за ними, чтобы понаблюдать за действиями старших. «Хах, а ведь и я первые три месяца также летал за Чонином, который улюлюкал над Сынмином. Теперь и я могу улюлюкать… над Ликси, хехе». Джисон решил, что долететь до подопечного будет быстрее, чем дойти, поэтому он закрыл глаза и сосредоточился на своих крыльях. Почувствовав знакомую тяжесть, он посмотрел назад. Среднего размера крылья цвета неба трепетали, готовясь раскрыться и поднять своего хозяина в воздух. Парень напряженно выдохнул и оттолкнулся ногами от земли, взлетая ввысь. Летел он минут 10, так как школа Феликса была довольно-таки далеко от лесной зоны, возле которой и стоял скрытый от глаз людей университет хранителей. Пролетев сквозь двери школы и мимо охранника, Джисон приземлился у стойки с расписанием. Найдя класс своего смертного, ангел хихикнул. Физкультура. Феликс ненавидит этот предмет. Джисон тоже. Ещё Джисон ненавидит Чанбина. Но идеи шуток над физруком, которые нашёптывает демон на ушко Феликсу, его смешат. Да, Джисон не совсем правильный ангел, но он честно пытается отговорить своего человека от этих затей, так что перед преподавателем Чон и высшими ангелами он чист. Поднимаясь по лестнице к спортивному залу, Джисон уже издалека видел вышеупомянутого демона, одетого опять во всё чёрное, среди школьников, ожидающих начала урока. Чанбин заметил его и хитро улыбнулся, дёрнув своими тёмно-синими кожаными крыльями. «Вспомнишь солнце — вот и лучик. Молодец, Хан, накаркал». Сегодня ангел надеялся только понаблюдать за Феликсом и остальными людьми, но, видимо, судьба повернулась к нему пятой точкой. — Какие люди, и без охраны. Ой, точнее, нелюди, — начал разговор Чанбин, когда его соперник подошёл ближе. — И тебе свариться в котле святой воды. — Ангелочек, чего такой недовольный? Подружка не дала? — они меньше минуты разговаривали, а демон уже порывался вывести Хана из себя. Джисон лишь закатил глаза и начал глазами искать Феликса. — Да вон твой благоверный стоит, с щеночком разговаривает, — указал пальцем Чанбин на школьников справа от двери спортивного зала. Щеночком назывался парень в очках и с брекетами на зубах. Его звали так даже одноклассники, отмечая схожесть подростка и четвероногого животного. «Неудивительно, что Сынмин — подопечный Чонина. Учится на «отлично», одет с иголочки и книги постоянно читает, как и Йени при жизни». Рядом с Сынмином стоял веснушчатый парень, который громко что-то рассказывал и размахивал руками. Прислушавшись, можно было услышать довольно-таки грубый и низкий голос для такого милого личика. Когда Джисон впервые услышал его, то долго стоял с открытым от шока ртом, а Чанбин смеялся как припадочный с этой реакции. Наконец раздался звонок на урок, и ученики гурьбой побежали в зал. Чанбин подошёл к Хану, который смотрел поочерёдно то на Феликса, то на демона. — Ну что, куколка, пойдем? Расслабься, сегодня ничего интересного от меня не будет. Джисон опять закатил глаза и тоже зашёл в зал. Его ждал долгое и интересное наблюдение за людьми. Он надеялся, что дурная рогатая голова Чанбина всё же не передумает и не решит выкинуть что-то в своем духе. «Наконец-то люди…» Удивительно, но Чанбин сказал правду. Он, как и Джисон, лишь наблюдал за смертными. Пытался ли он таким образом вспомнить частицы своей человеческой жизни или нет, Хан не знает. Свою жизнь вспомнить возможно, но сделать это довольно сложно. Ты можешь, даже ничего не делая, заполучить воспоминание, а можешь упорно наблюдать за людьми, прикасаться ко всем предметам и остаться ни с чем. Джисон слышал о тех бессмертных, которые полностью вспомнили свои жизни. Только вот встретиться с ними ему не удалось ни разу. Говорят, после возвращения всех воспоминаний они отправились путешествовать по миру и искать только им известные вещи. Сам Джисон чувствовал, что ему многое предстоит вспомнить, так как тех крох воспоминаний, которые он получил, было недостаточно. За все четыре месяца бытия ангелом парень узнал, что он родился в бедной семье, любил животных и был добр ко всем. Вероятно, из-за его доброй натуры он и стал ангелом. На занятиях с мадам Чон он слышал, что поступки при жизни определяют, кем пробудится умерший: ангелом или демоном. У Феликса оказалось много уроков и дополнительных занятий, но Джисон решился остаться с ним до конца, в отличие от Чанбина. Тот улетел в университет сразу после физкультуры, напоследок пнув волейбольный мяч. Ожидаемо, в парк Хан не успел и после того, как проводил Феликса до его дома, полетел домой. Ему нужно было хорошо выспаться, чтобы завтра не оплошать на лекциях по предметам, которые были схожи с предметами в школах смертных. Они, видимо, были нужны для хранителей, чтобы быть на одной волне с подопечными. Подлетая к ангельскому крылу общежития университета, Джисон решил не проделывать долгий путь до их с Чонином комнаты и попасть туда через окно. Однако, залетев внутрь, он неудачно приземлился на пятую точку. Охая и потирая ушибленное место, он увидел ужинающего Чонина, который с широкими глазами уставился на, как ему изначально показалось, незнакомца, не донеся палочек до своего открытого рта. Осознав, что это его сосед, он облегчённо выдохнул и наконец съел злосчастный кусок мяса. — Всё никак не привыкну к твоим закидонам. — Прости, не рассчитал чутка, хехе… — Я понял. Иди мой руки и садись кушать, я и тебе взял порцию. Ты, наверно, опять не ел весь день, — указал на коробочку с овощным рагу и мясом Чонин. — Ты лучший! — крикнул Хан и побежал в ванную. Всё-таки еда из столовой была великолепна. Наевшись до отвала, довольные парни улеглись на кровать Чонина. Джисон был прилипучкой, так что шанса не потискать «милашку Йени» он не хотел упускать. — Джисон, ради всего святого, иди к себе на кровать, — недовольно скривился Чонин, но не пытался выбраться их кольца рук. — Не хочу. — Ты же, вроде как, выспаться хотел. — Я передумал, — улыбнулся Джисон, укладывая свою голову на плечо красноволосого. — Давай поговорим. — О чём? — Как прошёл остаток дня? — Ну, нормально, я всё это время был в библиотеке, ведь, в отличие от некоторых, я учусь. — Эх, годы идут, а ты всё не меняешься, да? — Получается, да. Видимо, я тот редкий тип ангелов, которые изначально вспоминают свои привычки из человеческой жизни. Хотя, судя по тем воспоминаниям, что я получил, сейчас я должен быть как ты, бездельником, и как огня демонов бояться учебы, — грустно усмехнулся Чонин. «Неудивительно. Твои родители были перфекционистами и извергами, заставляющими ребёнка работать на износ ради несчастных пятёрок. Жаль, что из всей человеческой жизни ты сразу же вспомнил такое». — Тебе тяжело существовать с этими воспоминаниями уже столько времени? — Ну, год — это немного. Я привык. Есть и похуже воспоминания… — Кстати, я сегодня видел Сынмина, — резко перевёл тему разговора блондин, заметив, что друг начинает погружаться в нехорошие мысли. — Правда?! — одно упоминание о его подопечном и Чонин начинает светиться от радости. Он сильно к нему привязан и хочет всеми силами оберегать его. — Да! Он такой пас сделал, всем носы утёр… — начал рассказывать о сегодняшней игре смертных в волейбол Джисон. Было уже за полночь, когда разговоры в комнате Хана и Чонина стихли и выключился свет. Джисон так и не захотел покидать кровать Йени, поэтому уснул в ней, согласившись хотя бы во время сна не прилипать к другу и не дёргать его перья. Свои же крылья, как и нимб, Хан снова решил спрятать. Перед тем, как провалиться в сон, Джисон успел подумать лишь об одном. «Хоть бы не кошмары опять…»

***

Чей-то силуэт с опущенной головой сидел на полу в тускло освещённой каменной комнате. На его руках светились фиолетовым цветом цепи, конец которых невозможно было разглядеть. Были слышны тяжёлое дыхание и хрип. Внезапно раздался громкий гул и потрескивание. В комнате постепенно стали появляться лучи света. Силуэт, не поднимая головы, стал прислушиваться. Ему был знаком этот звук. «Портал». Раздался стук каблуков и трости. — Что ж, теперь ты перебрался сюда. Но, думаю, ты уже понял, что от нас, как и от высших, тебе не спрятаться, — раздался скучающий женский голос. — Надо же, тебе хватает сил на телепортацию, — рассмеялся мужской голос, — в твоём-то состоянии. Кажется, стоит увеличить количество боли в этом месте. — Что думаешь, Минхо? — даже не поднимая головы, можно было слышать яд, сочащийся из уст женщины. Силуэт поднял голову и прищурился от яркого света. Этим силуэтом оказался парень лет 22, одетый в чёрные кофту и штаны. Его можно было бы назвать обычным, если бы не красные рога и такого же цвета кожаные крылья за спиной. В уголке его губ была заметна запёкшаяся кровь, а возле кандалов от цепей на запястьях виднелись посинения, как будто их тянули, чтобы освободиться. «Ублюдки…»