Дом на третьей улице

Я сидела за столиком уже минут пятнадцать и нервно смотрела на экран телефона. Краснова не обманула. Когда ей что-то нужно, она из-под земли тебя достанет. Буквально. И, конечно, во вторник она позвонила и назначила встречу на восемь вечера в «Сыроварне». И я трижды думала о том, чтобы сбежать, но удерживало меня на месте лишь то, что я знала, что буду с ней не наедине. Краснова не даст нам спорить или обмениваться колкостями. Это успокаивало. Наконец, через пять минут я увидела ее. Мое лицо вытянулось, когда рядом с девушкой я не увидела Красновой. Соня тоже удивилась, понимая, что ее группа поддержки задерживается. — Привет, — проговорила она, подходя к столу. Я встала и кивнула: — Здравствуй. Я думала, ты будешь не одна, — не смогла я промолчать, снова начиная нервничать. — А я думала, что она уже здесь, — с долей растерянности проговорила девушка. — Может, стоит ей позвонить? – я снова уселась за стол и подвинула к себе меню. — Звонила, не отвечает. Думала, она уже с тобой, — Соня достала смартфон и провела пальцами по экрану, после чего приложила телефон к уху, не глядя на меня. Я сидела, ожидая новостей. Но и трех секунд не прошло, как зазвонил мой телефон. Увидев на экране имя Красновой, я озадаченно посмотрела на Соню: — Эм… Она звонит. Мне. Соня удивленно приподняла брови и посмотрела на мой телефон. — Ты ответишь? – с ноткой раздражительности спросила она, и я, наконец, вышла из ступора. Прочистила горло и ответила на звонок: — Да? Ты где? — Кристиночка, — тут же заверещала Краснова, — я в жуткой пробке на Садовом. Никак не успею. Слушай, у меня к тебе просьба – обсудите все сами. Мне если двигаться к вам, то это час. Просто бессмысленно бензин жечь, — тараторила Краснова, а я прикрыла глаза. Прекрасно. — Ты в курсе, что с 1935 года в Москве действует метро? – проворчала я. Конечно, я сама терпеть не могла подземку, но я всегда смотрела на прогноз поездки, чтобы рассчитать время. Например, зная, что у ресторана обычно нет свободных парковочных мест, я отправилась на такси. Ну, еще и потому, конечно, что знала, что без алкоголя не вывезу эту встречу, но тем не менее. — Да у меня с инвестором встреча затянулась, — вздохнула Краснова. – Сделай все по красоте, будь дружочком? Я сжала зубы, чуть поморщившись. — Хорошо, я поняла тебя. — Спасибо, милая. Ах, да! – добавила Краснова, что заставило меня задержать трубку у уха. – Крис, давай начистоту. Мне нравится эта девчонка. Веди себя хорошо и не лезь к ней под юбку, ладно? — Она в штанах! – прошипела я и отключила звонок. Вот же ж Краснова! Она реально думает, что я маньячка какая-то?! Я была так возмущена окончанием нашего диалога, что треснула телефоном об стол с такой силой, что думала, он разлетится к чертям. — Что случилось? – нахмурилась Соня. — Твоя… Твоя подруга не приедет, — проговорила я, выдыхая и стараясь успокоиться. — Что? – казалось, Соня была в ужасе. Я даже подумала в какой-то момент, что она соскочит со стула и убежит. – В смысле не приедет? Почему? — Застряла в пробке, — ответила я и чуть наклонила голову, разминая напряженную шею. – Обычное дело в Москве, ты уже могла бы привыкнуть. — У меня нет машины, — ответила Соня как-то резко. – И что теперь? Встреча переносится или что? — Не обязательно. Мы можем все обсудить, не думаю, что это займет много времени, — проговорила я и допила воду, которую попросила у официанта ранее. — То есть она точно не приедет? Или просто задерживается? – Соня словно пыталась выпросить хоть какую-то надежду, что ей не придется оставаться со мной один на один. – Что она еще сказала? – не унималась девушка, и это меня начало выводить из себя. — Не приедет. Сказала, чтобы я была паинькой и не лезла к тебе. И вообще, — я чуть наклонилась вперед, уперевшись в край стола. – Если ты меня боишься или… Не знаю, тебе неприятно со мной находиться в ограниченном пространстве, у нас всегда есть два варианта решения проблемы. Мы можем сделать вид, что все обсудили, и что я не смогла тебе помочь. Или, — я сделала быстрый вдох и продолжила. – Или мы можем повести себя как два взрослых человека — заказать ужин, взять хорошего вина и реально попытаться решить твой квартирный вопрос. Потому что, может, я и не самый чудесный человек на свете, но как риелтор я действительно лучшая. Я смотрела на нее, прекрасно зная, что глаза у меня сейчас почти черные. Соня также напряженно смотрела на меня, словно раздумывая, как поступить. Наконец, она набрала в легкие воздуха и кивнула: — Давай поужинаем.

***

Нам довольно быстро принесли вино, официант открыл при нас бутылку, разлил по бокалам, но ни я, ни она к ним не притронулись. Между нами стояла такая напряженная тишина, что тот же официант вполне мог вернуться к нам с ножом и разрезать ее. Наконец, я не выдержала. Взяла бокал за ножку и придвинула к себе: — Ну, как… дела? Как твоя жизнь? — Тебя какой временной промежуток интересует? – Соня тоже придвинула бокал и слегка наклонила его, разглядывая насыщенный бордовый цвет. — Хороший вопрос, — нервно усмехнулась я. — В принципе, любой. Я ничего о тебе не слышала. — Или не хотела? – все также не глядя на меня, проговорила Соня, едко усмехнувшись. — Ты этого не хотела, — ответила я на ее выпад. – Иначе бы не поменяла номер телефона. Соня в деланном удивлении подняла брови, устремив взгляд на меня. — Как Димка? – перевела она тему в безопасное русло. Вроде бы безопасное. — Отлично, — я, наконец, смогла чуть расслабиться. – Он женат… — Правда? – казалось, ей на самом деле было это интересно. — Да, — кивнула я, улыбаясь. – Причем женат на копии своей мамы, — усмехнувшись, я покачала головой. – У него дочь, Танюшка. Я, кстати, крестная, — сообщила я непонятно зачем эту информацию. — В самом деле? – теперь Соня выглядела искренне удивленной. — Да, а что тебя так удивляет? – напряглась я. – Я не могу быть крестной? — Нет, — замотала она головой. – Просто… Ты не похожа на человека, который… Ну, знаешь, придает таким вещам значение. — Каким «таким» вещам? – нахмурилась я. — Ну… — Соня пыталась подобрать слова, но выходило плохо. – Знаешь, всякие там… Вещи… Семейные. Близкие. Теперь мои брови поднялись на самый верх. — В смысле? Что ты хочешь сказать? — Черт, — Соня вздохнула, сжав переносицу. – Ничего. Извини, я… Не так выразилась. — Ты хотела сказать, что я – человек, которому не нужна семья, которому плевать на других или что? — Нет, я… — Соня снова вздохнула и нервно улыбнулась. – Я не знаю, что хотела сказать. Извини. — А как у тебя дела? – сложив руки на столе, поинтересовалась я. – Как у тебя с Алиной? Все хорошо? Давно встречаетесь? Она тебе хорошо помогает? — Ты сейчас к чему? – ощетинилась Соня, уперев в меня суровый взгляд. — Ну, ты же делаешь предположения, что я социальный инвалид, а я делаю свои, — пожала я плечами и оскалилась. — Не хами, — проговорила Соня, а ее ноздри стали шире из-за воздуха, толчками покидающего ее тело. — Я лишь отвечаю в твоей же манере, — мой взгляд был направлен на нее, хотя удерживать его на одном месте мне удавалось с трудом. Я хотела смотреть на всю ее. Рассматривать. Разглядывать. — Очевидно, диалога у нас не получится, — вздохнула Соня и отодвинулась. — Если ты не будешь нападать на меня, все будет в порядке, — я тоже откинулась на мягкую спинку стула и сложила руки в замок. Соня прикрыла глаза, чуть прикусив губы, и кивнула. — Извини. Я… Я не понимаю, почему так… Реагирую. В смысле… Все еще так реагирую, — она открыла глаза, и я еле сдержала судорожный выдох. Настолько они были чистые и ясные. – Ведь прошло столько лет. Господи, одиннадцать! – она чуть улыбнулась, покачав головой. — Да, — кивнула я. – Я… понимаю тебя. — Понимаешь? – она усмехнулась и тоже положила руки на стол. – Не уверена. — Ты зря думаешь, что то, что произошло, задело только тебя. Мне тоже было больно, — честно сказала я. — Так больно, что ты даже не пришла? Не попыталась что-то вернуть? Исправить? – она больше не смотрела на меня с обвинением. Скорее это была застарелая боль от осознания потери того, что когда-то было ценным. Боль из-за того, чего не было, что не произошло. Я посмотрела в дальний угол зала, задумавшись. Я много, очень много раз спрашивала себя об этом же. Почему я не попробовала? Но ни тогда, ни сейчас я не могла найти ответ на этот вопрос. — Я не знаю, что сказать на это, — пожала я плечами. – Я просто понимала, что сама виновата в том, что ты ушла. Впервые в жизни мне некого было винить. Не на кого переложить ответственность. И я… Просто не могла с этим смириться. — В любом случае, это дела давно минувших дней, так ведь? – вздохнула Соня и взяла в руки бокал вина. — Конечно. Я тоже взяла бокал, чувствуя какой-то осадок от ее слов. Она словно проговорила все это и отпустила. Выбросила остатки прошлого, которые мешали ей, как камушек, попавший в ботинок, и теперь она смогла от него избавиться. Взяв вино и задумавшись на секунду, все-таки проговорила: — Знаешь, я раньше думала, что когда ты уйдёшь, жизнь посереет, но не остановится, — усмехнувшись, я привычно скривила губы, глядя на красивый темно-вишневый цвет какого-то дорогого вина. — «Когда»? Ты что, ждала этого? — Соня выглядела удивленной. Искренне. — Нет. Я соврала, — снова усмехнулась я, но тут же стала серьезной, уперев в неё стеклянный взгляд. — На самом деле я никогда не думала, что ты уйдёшь. Она молча смотрела на меня, не имея понятия, что на это ответить. Да я и сама не знаю, какой ответ меня бы удовлетворил. Поэтому я решила не затягивать эту неловкую драматичную паузу. — Но знаешь, в этом было и хорошее, — кивнула я. — С тех самых пор меня вообще ничего не трогает. Абсолютно, — широко улыбнувшись, я подняла бокал. — Ну, за встречу? Соня молча подняла свой бокал и кивнула в ответ.

***

Нам удавалось не касаться личных тем около часа. Мы разговаривали о работе, потом плавно перешли к теме ее переезда и, наконец, обсудили то, зачем в принципе и решили встретиться. Точнее, Краснова решила. Соня рассказала, что несколько месяцев снимала неплохую квартиру в Текстильщиках, но теперь собственники решили ее продать, поэтому ей нужно новое жилье. Обсудили ценовой диапазон, желаемую географию местоположения будущей квартиры, а также то, что в ней должно быть. Требования были банальны – пешая доступность от метро, наличие всей необходимой бытовой техники и, главное, чтобы это был не первый и не последний этаж. Я пообещала связаться со знакомыми и дать ей несколько вариантов на выбор. Когда тема беседы была исчерпана, мы попросили счет. Пока мы ждали официанта, я заметила, что Соня наблюдает за мной. Поэтому отложив телефон, я тоже посмотрела на девушку. — Что? – я не знала, как расценивать ее взгляд, и решила задать вопрос прямо. — Ничего, — тут же замотала она головой, словно я ее в чем-то обвинила. – Просто… Это все так странно. — Что именно? — Я много раз думала, как пройдет наша встреча. Если вообще когда-нибудь состоится, конечно, — добавила она, усмехнувшись. — В самом деле? – удивилась я. – И о чем ты думала? — Сложно сказать, — протянула Соня, оглядывая постепенно пустеющий зал. – Поначалу это казалось возможным. Но с каждым годом, взрослея, понимала, что… — она снова покачала головой и как-то грустно улыбнулась. – Мы растем. Меняемся. И воспоминания, они… Тоже словно меняются. Что-то постепенно стирается из памяти, что-то забывается вовсе, словно и не было ничего. И тут ты, прямо передо мной. Как живой свидетель прошлого. Это странно, — она пожала плечами и хмыкнула, словно постеснялась сказанных слов, как какой-то глупости. — Я понимаю, о чем ты говоришь, — медленно произнесла я, тоже кивая. – И, хоть ты и сказала, что все это — дело прошлое, мне кажется, что… Оно все еще как-то… затрагивает нас? Сказав это, я уставилась на нее. Мне нужно было увидеть, понять ее реакцию, выяснить, как она ко всему этому относится. Задевает ли ее все это так же, как меня. Потому что меня до сих пор не отпустило это. Даже спустя столько лет, мне казалось, что мое сердце все еще занято ей. Только ей. — Не думаю, — спокойно ответила она и подняла взгляд, уставившись прямо и решительно. – Я считаю, что мы просто… не закрыли какие-то прошлые обиды. — У меня нет обиды на тебя, — проговорила я, чуть хмурясь. — Значит, у тебя есть чувство вины, — пожала она плечами и как-то облегченно выдохнула, увидев официанта, что подошел к нам. Я поблагодарила молодого человека и взяла счет. — Сколько с меня? – Соня обернулась на спинку, чтобы взять сумочку. — Не говори глупостей, — усмехнувшись, я достала карту, чтобы оплатить ужин. Когда терминал пикнул и выдал чек, официант пожелал нам хорошего вечера и удалился. Мы встали и направились к гардеробу. — Я могла сама заплатить за себя, — проговорила Соня, благодарно кивнув, когда я пропустила ее первую. — Не сомневаюсь. Нас вообще собрала Краснова, можно передать счет ей, — усмехнулась я. — Это идея, — рассмеялась Соня. – Как наказание за то, что не пришла. — Да, — тихо ответила я, наблюдая, как девушка натягивает пальто. Мы обе оделись и посмотрели в зеркало у входа. И замерли, когда встретились взглядом. Я все также была выше нее, а она была все такой же хрупкой и нежной, несмотря на то, что ей было уже давно не восемнадцать. Я всегда была крупнее, и время это только подчеркнуло. Не знаю, о чем думала она, но я вспоминала, как мы также вместе смотрелись в зеркало в нашей квартире, когда куда-то собирались. И я постоянно поправляла ей воротник пальто или куртки, потому что она всегда забывала выправить его. И в этот раз, словно на автомате, я опустила взгляд ниже, и не соображая, протянула руку, чтобы снова поправить вечно торчащий воротник. Она вздрогнула, словно ее током ударило, а по взгляду было легко догадаться – она тоже это помнила. Но мы уже не были детьми. Мы были взрослыми. А взрослые не показывают своих чувств. Поэтому Соня чуть кашлянула и отодвинулась: — Спасибо. — Не за что. Идем? – я застегнула пальто на пуговицы и посмотрела на двери. — Да, пора.

***

Я вызвалась проводить ее и заодно решила прокатиться на метро до своей станции. И как могла не задавала себе вопрос, зачем я это делаю и почему просто не вызвала такси, как и собиралась изначально. Мы шли по заснеженному тротуару навстречу порывистому холодному ветру, и я достала перчатки, потому что мороз обжигал пальцы. Соня то и дело перевешивала сумку с одного плеча на другое, потому что лямка постоянно спадала, и ей приходилось удерживать ее. А так как девушка тоже была без перчаток, то меняла одну руку на другую. Я протянула ей свои кожаные утепленные перчатки, даже не задумываясь. Соня, почувствовав толчок, повернула голову и увидела их. — Возьми, а то руки отморозишь, — проговорила я. — Не надо, все нормально, — отрицательно покачала она головой и поежилась. — Надень, пожалуйста, — повторила я, понимая, что она из принципа будет отказываться. — Не надо, все хорошо, я же сказала, — проговорила девушка с нажимом. Но я была не идиотка. Я видела ее белые пальцы, которые уже еле сгибались. — Господи, — вздохнула я и, дернув ее за локоть, заставила остановиться. – Ты как была упрямой, так такой и осталась! – проворчала я, насильно натягивая перчатку на ее руку. — Я же с… — она собралась вновь повторить свою мантру про то, что ей не холодно, но увидев мой взгляд, почему-то замолчала. – Спасибо, — сказала, когда я «одела» обе ее руки. — Пожалуйста, — пробормотала я и, сунув замерзшие ладони в карманы пальто, направилась к метро. Через пару минут она заговорила: — Ты так рано ушла тогда с праздника. Что-то случилось? — Нет, просто возникли дела, — ответила я, надеясь, что более подробных расспросов не будет. Я не продумывала свою ложь. – Долго веселились? — Я уехала в час, — проговорила Соня после секундой паузы, словно вспоминала. – С Таей и Светой. — Краснова что, не уехала с тобой? – удивилась я. Я думала, они встречаются. По крайней мере, Алина транслировала это именно так. — Ты давно их знаешь? – словно не обращая внимания на мое замечание, продолжила она. — Кого? Таю со Светой? – когда Соня кивнула, я задумалась. – Несколько лет. Ну, точнее, Свету я знаю дольше, еще со времен, когда жила в Питере. Мы там познакомились. Потом она уехала в Москву. И через какое-то время я тоже приехала сюда. А с Таей они познакомились именно здесь, — объяснила я. — Вы с ней...? – не закончив фразу, Соня мельком взглянула на меня. — С кем? – не поняла я и нахмурилась. — Со Светой. — А, нет, — рассмеялась я, качая головой. – В смысле… Она красивая и классная, но не мой типаж, — зачем-то добавила я. – Мы просто друзья. Хотя сейчас я с Таей общаюсь даже больше. У них, кстати, очень забавная история знакомства. Точнее, история того, как Тая добилась Свету. — Мне Алина рассказывала, — кивнула Соня, когда мы остановились у пешеходного перехода. – Вкратце. Сказала, что Тая в свое время успела охомутать чуть ли не половину Москвы. — Ну, не совсем так, но близко, — рассмеялась я. — Теперь понимаю, почему ты больше общаешься именно с ней, — усмехнулась Соня, и мы двинулись вперед, дождавшись зеленого светофора. – Больше общего? — Между нами с Таей в этом плане вообще ничего общего, — проговорила я, дернув бровью. — Извини! – тут же отозвалась Соня, чуть коснувшись моего плеча. – Я не хотела тебя обидеть. Я не… Не имела в виду ничего плохого. Я молча кивнула и продолжила идти. — Кстати, они мне очень понравились, — добавила девушка, когда мы спускались в подземку. – И они пригласили нас на новоселье, — усмехнулась она. – Правда, они еще не решили, когда именно. — Нас? – не поняла я. — Ну, в смысле не «нас», — Соня указала на расстояние между мной и собой, — а меня и Алину. Ну, ты, думаю, туда идешь по умолчанию. Вы же друзья, — пробормотала девушка, когда мы подошли к турникету. — Мне надо билет купить, — я похлопала себя по карманам, понимая, что не готовилась к поездке на метро. Дома где-то валялась «Тройка», но я даже не знала, где именно. — Ты не передвигаешься на подземном транспорте, я так понимаю, — усмехнулась Соня, глядя, как я беру билет на разовую поездку. — Крайне редко, — улыбнулась я, забирая красную карточку. Когда мы оказались в вагоне, он был полный. Непонятно откуда, но людей было столько, словно все они шли с какой-то демонстрации или мероприятия. Нас оттеснили к дверям с надписью «Не прислоняться!». Соня оказалась в углу, а я напротив. И чтобы держаться на ногах, мне пришлось расставить руки по обе стороны от нее. Одной я схватилась за поручень, а вторую уперла в стекло. — Час пик как будто, — усмехнулась я, пытаясь скрыть нервозность. — На этой ветке всегда так, — кивнула Соня. Я почувствовала стойкий запах перегара от стоящего рядом мужчины с седой щетиной. Соня увидела мое сморщившееся лицо и затряслась от смеха. Я попыталась повернуть голову в другую сторону, но, казалось, что запах просто специально бил мне в нос. Куда бы я ни повернулась, я его чувствовала. Когда перед очередной остановкой вагон тряхнуло, этот мужчина навалился на меня всей своей массой, а я, соответственно, на Соню. По вагону прошелся возглас, и я поняла, что не только мы не удержали равновесие. Тут и там послышались извинения. Кто-то кому-то отдавил ногу, кто-то пихнул кого-то. Я услышала рядом какой-то мат и обернулась. На сиденье сидел молодой парень и пытался оттереть пальцем грязь с белой кроссовки. А рядом стояла бабуля с какой-то авоськой на колесиках и извинялась. Я только собралась отвернуться, как услышала: — Смотри, куда своей телегой тычешь, мать! Это «Аирмаксы»! Они как три твоих пенсии! Я снова повернула голову, нахмурившись. Бабуля причитала, извиняясь, но как назло, в этот момент вагон снова тряхнуло, и он остановился. Авоська колесом вновь задела кроссовку, и парень чуть ли не взревел: — Ты, блять, че, издеваешься? Отойди отсюда со своей тележкой! Вокруг начали возмущаться люди. Какой-то работяга угрюмо проговорил: — Ты за словами-то следи, парень. Она тебе в матери годится. — В бабки, скорее! – поддержала мужика какая-то женщина в красном берете. — Я кроссы только купил, а она тут со своей телегой! – парень выглядел злым и рассерженным. Бабуля снова начала извиняться, но он только махнул на нее рукой. А в следующее мгновение… отпихнул старушку. Она, конечно, не упала – с таким количеством народу это было почти нереально. Но меня возмутило то, что все вокруг повосклицали, повозмущались и… все. Никто даже ничего ему не сказал! Даже этот мужик. Я сжала зубы и начала разворачиваться, глядя, как бабуля пытается собрать какие-то пластиковые банки, что выпали из ее сумки на колесах. В этот момент почувствовала ее руку на своей. Обернувшись, увидела лазурные глаза: — Не надо. Упрямо вытянув руку из ее хватки, я подошла к парню и наклонилась. Сказала так тихо, чтобы никто кроме него не услышал: — Слушай сюда, маленький гаденыш. Я сейчас безумно, просто невероятно сильно хочу надрать тебе задницу. Но так как ты, кусок дерьма, не стоишь этого, руки марать я не буду. Но я могу передумать, если ты сейчас же не поднимешь свое хипстерское очко, не извинишься перед бабулькой и не уступишь ей место. Ты меня понял? Парень смотрел на меня несколько секунд. После чего кивнул и соскочил с места, а я вернулась к Соне. Я не знаю, что там конкретно потом происходило, но видела, что на следующей станции парень вылетел из вагона как ошпаренный, а бабулька сидела. А я чувствовала удовлетворение. Я давно не дралась и не применяла силу. Я была высокой и далеко не хрупкой. Даже слепой мог догадаться, какой силой я могу обладать. Но последние несколько лет я пользовалась не ей. Я была уверена в себе и давила именно этим. Иногда мне хватало взгляда, чтобы человек понял, что со мной лучше не связываться. Тот самый «взгляд убийцы», как называла его Соня. Я пользовалась им, не применяя физической силы. И это работало. Всегда работало. — Что ты ему сказала? – спросила Соня, не выдержав. — Вежливо попросила уступить место, — пожала я плечами. — Уверена, так и было, — усмехнулась она и головой уперлась в двери. — Почему ты так смотришь? – я тоже улыбнулась. — Вспомнила, как ты раскидала тех парней во дворе, — рассмеялась она. – Я даже понять не успела, что произошло – ты уже вылетела и начала разборки, — она покачала головой и уставилась куда-то в толпу. – Ты покорила меня тогда. Когда встала на защиту более слабого. — Просто не люблю, когда обижают стариков, — пожала я плечами. – И животных, кстати, тоже. — Я знаю, — пробормотала она задумчиво. — Следующая моя, — я посмотрела на горящее табло и вернулась взглядом к ней. – Спасибо тебе за вечер. — Тебе тоже. Я хорошо провела время, — кивнула она; — Хотя, признаться, поначалу думала, что это была провальная идея. — Ну, что я могу сказать, — весело усмехнулась я. – Я умею удивлять. Хорошего вечера и спокойной ночи. Позвоню тебе, как подберу варианты. — Хорошо. Спасибо, — снова кивнула Соня, а я, развернувшись, направилась к противоположным дверям вагона.

***

Почти через полторы недели мы договорились встретиться с Соней, чтобы проехаться по нескольким адресам. Изначально квартир было больше, но несколько из них «отвалилось» на первом этапе – по фото. Остались четыре. И субботнее утро началось с того, что я забрала Соню у метро «1905 года» и мы отправились по первому адресу. — Спасибо за кофе, — поблагодарила девушка, грея руки об стаканчик. — Не за что, — кивнула я, поворачивая на светофоре. – Не знала, какой ты пьешь, взяла капучино. Мне кажется, самый универсальный вариант. — Его и пью, — улыбнулась Соня, которая этим морозным утром выглядела особенно свежо. – Кстати! Я же тебе перчатки забыла отдать! Блин, я их дома оставила, — словно извиняясь, пробормотала она. — Да ладно, у меня вон какие рукавички есть! – рассмеялась я и показала ей пару варежек, которые лежали в широком подлокотнике между нами. Глаза Сони расширились, когда она увидела серые теплые варежки со снежинками. — Ты… Ты такие носишь? – не поверила она. – Никогда бы не подумала. — Это подарок Димкиной мамы, — пояснила я. – Я их обожаю. Но, конечно, когда я иду на деловую встречу, приходится подбирать что-то другое – они не подходят к моим черным пальто. — Блин, но они милые! – рассмеялась Соня и надела их. А потом поднесла к лицу. – И мягкие! Не колются! И.. пахнут вкусно, — добавила она, принюхиваясь. А мне уже сигналили водители, потому что я «уснула» на светофоре. Но я не уснула, я оцепенела, видя, как она смеется, как искрятся ее глаза. Все эти полторы недели я места себе не находила, потому что не могла перестать думать о ней. Каждый мой день начинался с ее образа в голове. Ее глаз, голоса, улыбки, усмешки, волос, родинки… Все это преследовало меня. И мне было трудно это признать, но я была как завороженная. Впервые за долгое время у меня был такой энергетический подъем, такая тяга к действиям, что я сама себя не узнавала. Мне хотелось быть везде одновременно, сделать тысячу дел сразу, решить все вопросы, которые я откладывала месяцами. И все это с ее именем на губах. Удивительно, почти невозможно, но… Неужели есть такая любовь, что не умирает? Та, что не имея другой подпитки и подзарядки, кроме воспоминаний, живет годами? Неужели это возможно – любить человека столько лет, даже не зная, где он и как он? Словно это какая-то функция по умолчанию, опция, которая есть в базовой комплектации, и которую нельзя убрать или отключить. Я понимала, что она уже не та девчонка, с которой я жила и которую любила. И что, вероятно, я даже не знаю, какой женщиной она стала, какая она сейчас. Но казалось, что мне все известно заранее. Словно я уже знаю ее, ее новую, нынешнюю, настоящую. И мне так хотелось, чтобы и она узнала меня. Ведь не может быть наша встреча случайной. Ничего не происходит просто так. Когда-то осенью мы расстались. Когда-то осень отказалась молить за нас, отказалась простить и все рухнуло. Но вдруг, нас сможет спасти весна? — Эм… — я мотнула головой, приходя в себя. – Спасибо. Это… Моя туалетная вода. Соня покраснела и сняла варежки. — Хороший выбор, — пробормотала она, уставившись в окно. Я предпочла промолчать и просто ехала вперед. Через пару минут мы остановились у длинной пятиэтажки.

***

— Ты точно уверена? — в пятый, кажется, раз, спросила я, когда мы ехали обратно. — Да точно, Крис, — закатила глаза Соня. – По-моему, отличный вариант. Или тебя что-то смущает? — Меня – нет, — помотала я головой. – Просто либо это реально везение, либо ты самый нетребовательный клиент, — усмехнулась я. – За всю свою практику ни разу не было так, чтобы сделка была готова состояться в первый же день. — Ну, что я могу сказать, — пожала плечами Соня. – У меня не было сумасшедших запросов, квартира милая, цена адекватная, к чему ждать? Искать что-то получше? Я знаю, чего я хочу, и меня это устраивает. — Ну, тогда завтра можно подписать документы, — согласилась я, краем сознания понимая, что мне жаль, что все так быстро устроилось. И что теперь ей не будет нужна моя помощь. А раз так, то и встречаться нам больше незачем. — Может, сходим куда-нибудь пообедать? – предложила я сразу, как только эта мысль посетила меня. Потому что знала – начну думать, не решусь. – Или уже поужинать, — добавила, глядя на часы. — Я сегодня не могу, — проговорила Соня, тоже взглянув на время. – У меня встреча с Алиной через два часа. — А, — кивнула я понимающе. – Конечно. Выходные. — Да, — пробормотала Соня, словно смутившись. — А у вас с ней… Ну, вы типа встречаетесь или что? – я устала гадать, что у них за отношения, поэтому решила спросить прямо. — Ну… Мы… Сложно сказать. Мы… тесно общаемся, — уклончиво ответила Соня и тут же перевела тему. – А ты? — Что я? — Есть кто-то… особенный? – она смотрела в окно, словно ответ ее совсем не интересовал. Но тело, которое замерло в напряжении, говорило об обратном. Я много общалась и общаюсь с людьми. И с годами научилась читать жесты и невербалику в целом, как книгу. С Соней было сложнее, она словно понимала, что я могу увидеть больше, чем она хочет показать, и как-то умудрялась скрывать от меня истинные эмоции, но, видимо, не всегда. Невозможно контролировать все и всегда. — Нет, — покачала я головой, с удовольствием отметив, как она расслабилась. Значит, ей тоже не плевать. – Никого особенного нет. — А был? – задала она следующий вопрос. — В Питере, — спустя несколько секунд молчания ответила я. – Была одна история, но закончилось все не очень хорошо. — Ты изменила ей? – усмехнулась Соня, а потом я услышала выдох. – Извини. Глупая шутка. — М-м-м, на самом деле нет, — ответила я, не заостряя внимание на ее словах. – Я не изменяла. Просто… Не было того, чего человек от меня ждал. — Это чего? – она повернулась ко мне, чуть нахмурившись. — Ну… Мы встречались почти восемь месяцев, а я… В общем, она хотела быть для меня всем, а я уделяла большое внимание работе. Это меня интересовало куда больше, — вздохнула я. – А потом, когда все кончилось, она начала распускать всякие слухи обо мне. В общем, некрасивая история, — махнула я рукой. — И что, за все это время только одна девушка, с которой ты была в отношениях? – удивилась Соня. — Ну почему, нет, — пожала я плечами. – Были другие, но это было несерьезно. А потом я как-то привыкла быть одна и… Не было того, кто мог бы меня увлечь, — сказала я и прокашлялась. — А ты? У тебя был кто-то особенный? Какая-нибудь позорная история? – усмехнулась я, пытаясь разрядить обстановку. — Нет, на самом деле, — покачала головой Соня. – Позорных историй не было. Пять лет назад я разошлась с девушкой, с которой встречалась три года, до нее была пара увлечений, и после нее тоже ничего серьезного. Я много работала, — добавила она. – И некогда было думать об отношениях. Потом приехала в Москву и тут познакомилась с Алиной. — Понятно, — кивнула я, поджав губы. – Она тебе нравится? — Алина? – переспросила Соня, и когда я кивнула, продолжила. – Знаешь, да. Она… Она интересная, довольно веселая, но бывает серьезной. Всегда рада помочь. Добрая. Правда, немного говорливая. — Немного?! — Ой, перестань! – рассмеялась Соня, стукнув меня по плечу. Этот жест был каким-то милым. Словно мы старые друзья. И я невольно улыбнулась. — Ну да. Она… Она нормальная. Но… Черт, она никогда не замолкает! – сказала я и снова рассмеялась. Соня только покачала головой, улыбаясь.

***

На следующий день, ближе к вечеру, мы подписали договор аренды, и Соня внесла депозит и оплату за месяц. Когда собственница и ее риелтор ушли, оставив нас одних, я отодвинула занавески и присвистнула. — Ты погляди, какая красота! Соня подошла ко мне и тоже посмотрела в окно. Снег валил крупными хлопьями, кружась и заворачиваясь в замысловатые узоры. — Как в детстве, — тихо проговорила девушка, и я почувствовала бедром ее руку. Она спокойно стояла рядом, пока я косилась на нее сверху вниз. Темные ресницы чуть подрагивали, пока глаза следили за танцем снежинок. – Невероятно красиво. — Да, — согласилась я, говоря совсем не о снеге, а о ней. Я всегда считала ее внешность безупречной. А сейчас, спустя столько лет, поняла, что не изменила своего мнения. В этот момент лампочка, что освещала комнату, моргнула и погасла, и осталась гореть только одна. Мы погрузились в приятный сумрак, который отдавал не то таинственностью, не то каким-то налетом интимности. Я сглотнула, заметив, что Соня повернула голову и смотрит на меня снизу вверх. Ее глаза были темные в этом скудном освещении, но все равно ясные, чистые. Как у ребенка. Ее глаза всегда были, как у ребенка. Ни у одного взрослого я не видела таких ясных глаз. В моей голове все мысли словно испарились, затихли, как птицы перед грозой. Я перевела взгляд на ее губы и еле заметно облизнула свои. Соня, увидев это движение, моргнула и сделала шаг назад. — Черт. Я еще въехать не успела, а лампочки уже перегорели, — нервно усмехнулась она, что и меня заставило собраться. — Мне сказали, что в кладовке есть что-то из инструментов, может, там и лампочки валяются, — пробормотала я и, более не задерживаясь, направилась в прихожую, где было два стенных шкафа. В одном из них я нашла маленький гипсовый бюст Ленина, какую-то гравюру по мотивам русской сказки про Емелю и Щуку, а также три мутных банки с соленьями. В другом обнаружила свернутую ковровую дорожку, которая занимала целую полку, а также несколько коробок, в которых были инструменты и всякие гвозди-гайки-шурупы. В самом углу валялось несколько новых лампочек. Я взяла две разные, так как не знала, какой цоколь будет нужен, и вернулась в комнату. Соня смотрела на красивую стенку с книгами. — Нашла, — я покрутила лампочкой и встала под люстру. — Может, стул? — предложила Соня, задрав голову. — Да ну, — усмехнулась я и протянула ей лампочки. — Подержи, пожалуйста. Соня с готовностью взяла прямоугольные коробочки, а я выключила свет и, включив фонарь на телефоне, без труда вывернула перегоревшую лампу, защищая пальцы рукавом, чтобы не обжечься. Посмотрев на цоколь, кивнула и взяла одну из новых лампочек у Сони, вкрутив ее в патрон. — Да будет свет, — улыбнулась я, когда в комнате стало светло, как днем. — Спасибо, — поблагодарила меня девушка и снова осмотрелась. – Ну, тут неплохо, ведь правда? — Вполне, — кивнула я. – Я жила почти в такой же года полтора назад. Бесила только маленькая кухня. — Ну, я живу одна, думаю, мне места хватит, — пожала плечами Соня. – А сейчас ты где живешь? Увидев мое озадаченное лицо, Соня решила пояснить свой вопрос и слегка покраснела. — Я имею в виду… Ты купила квартиру или снимаешь? — Снимаю, — кивнула я. – Хотя за аренду я плачу столько, что можно было бы взять хорошую квартиру, — добавила я. – Я снимаю в Москва Сити. — О, — протянула Соня, удивленно. – А почему не возьмешь ипотеку? — Не знаю, — пожала я плечами. – Как бы я понимаю, что это логичнее и это выгодно, но… Знаешь, — я подошла к стенке и достала старую потрепанную книгу Булгакова в твердом переплете. Из него торчали ниточки, а сами страницы были сухие и пожелтевшие. – Я ведь много переезжала. Ну, жила я всего в четырех городах, но и там часто меняла места жительства. Я тут… В смысле, в Москве уже три года, и все еще не знаю, хочу ли я остаться, — я поковыряла разваливающийся и осыпающийся корешок книги. — Почему ты переезжала? – Соня подошла и забрала у меня книгу, вернув ее на место. – Хозяйка сделала опись, а такую же старую книгу я не найду, — улыбнулась девушка, когда я удивленно посмотрела на нее. – Так почему ты переезжала? — Искала дом, — пожала я плечами и посмотрела на темное окно, где все еще танцевали снежинки. — Не нашла? – тихо спросила Соня, стоя совсем близко. — Потеряла, — ответила я еле слышно, глядя ей в глаза. Пытаясь одним взглядом дать ей понять, что только с ней у меня был дом. Только с ней мне было хорошо и не хотелось никуда сбегать. Даже спустя столько лет рядом с ней я чувствовала то же самое. Это было как привычка, как инстинкт, который из рода в род, из поколения в поколение с течением времен только усиливался. Словно появился еще у каких-то моих давних предков, а во мне проснулся окончательно. Может, она не поняла, может, не хотела понять, но Соня прервала эту паузу, кашлянув и подвинув фигурку слоника на стенке. — Что ж, спасибо тебе большое за помощь. Я бы сама так быстро не справилась. — Не за что, — кивнула я, выдавливая улыбку. Она сознательно отталкивает меня. Не хочет допускать сближения, хотя понимает, что это должно произойти, это неизбежно. Так же неизбежно, как восход солнца по утрам и смена времен года. Я это знала. Была в этом уверена. За это короткое время, в которое она снова занимала место в моей жизни, я поняла, что только она - та женщина, что сможет меня удержать. Иногда мне казалось, что наши души с ней настолько древние, что столько раз мы уже были вместе когда-то в прошлых жизнях, что должны быть вместе и в этой. Это нельзя было объяснить как-то рационально. Я просто это знала. – Когда будешь перебираться? – спросила я, сунув руки в карманы брюк. — На будущей неделе, — проговорила девушка, когда мы вместе направились в прихожую. – После работы потихоньку буду перевозить вещи. — Я могу помочь, — тут же откликнулась я, обуваясь. – У меня свободный график и машина. — О, спасибо, — кивнула девушка и застегнула сапоги. – Благодарю, — она влезла в пальто, что я держала, и запахнула его. – Мне Алина обещала помочь. — В ее «крокодила» вещей влезет побольше, — пробормотала я, вспоминая ее «Эскалайд». Краснова обожала дорогие большие тачки, и насколько я знала, у нее их было три. — Это да. Но меня пугает эта машина, честное слово. Не представляю, как она ей управляет, — пробормотала Соня, взяв комплект ключей. — Думаю, она с ним разговаривает. Много и долго, — ответила я и рассмеялась, услышав, как Соня цокнула.

***

Моя жизнь изменилась. Незаметно для меня, но изменилась. Я больше не могла думать ни о чем другом, кроме Сони. Димке я сразу обо всем рассказала, он был в шоке, узнав, где и как мы встретились. Он не спрашивал ничего, но словно понимал все, что я не могла выразить словами. И в итоге, после того, как Соня переехала в новую квартиру, она пригласила нас с Димкой к себе. Я ей рассказывала про него, и девушка тоже выразила желание с ним встретиться. Но так как Дима у нас не мог и шагу сделать без своей супруги, то к Соне мы пришли всей гурьбой. Я, Дима, Вероника и Танюшка, которая не слезала с меня. Соня накрыла на стол, мы их познакомили с Вероникой и Таней, и уселись отмечать «новоселье», вспоминая старые истории и рассказывая новые. К концу вечера, который прошел в приятной атмосфере, Димка сидел в кресле, а я на диване, рядом с Соней и Вероникой. На моих коленях прыгала Таня, и Димка неожиданно спросил: — Соня, а как твоя сестра? У тебя же была сестра, насколько я помню? – проговорил он, а я замерла. — Да, она и есть, слава Богу, — усмехнулась Соня. – С ней все хорошо, она отличница. Ей четырнадцать. Хочет золотую медаль, — гордо проговорила девушка. — Я тоже хотел, — протянул Димка. — Серов, — расхохоталась я, держа Таню за руки, пока она висела, поджав ноги, — с твоими оценками максимум грозила медаль из консервной банки! — Ой, ну тебя! – махнул он рукой. — А у меня была золотая медаль, — проговорила обычно немногословная в новой компании Вероника. – И толку от нее я вам скажу… Никакого. — Серьезно? – удивилась я. – У тебя золотая медаль? — Да, — кивнула девушка. – И красный диплом. — Да ладно? – я вытаращилась на нее, не веря ушам. — Комплекс отличницы, — усмехнулась Вероника, пожав плечами. – И честно, если бы вернулась сейчас в школу, никогда бы не стала повторять прежних ошибок. Училась бы на четыре и пять и радовалась жизни. — Слышишь, Сонь, может… — я запнулась, так как увидела взгляд девушки, которым она смотрела на меня. Точнее, на мои руки. Мускулы играли под кожей, пока я качала Танюшку, и Соня это, очевидно, заметила. – Может не нужна ей эта медаль? – чуть севшим голосом продолжила я. — Ну, мы…. – Соня тряхнула головой, словно приходя в себя. – Мы ее не заставляем. Ей нравится учиться. — А-а-а, — протянула Вероника, — ну, тогда это другое, наверное. Танюш, может, ты дашь Крис немного отдохнуть? Иди попрыгай на папе. — У папы нет сил меня поднять! – ответила Таня и все рассмеялись. Кроме Димки. — Серов, я говорила, пойдем со мной в зал! Тогда вместо твоего шарика будут кубики! Димка только проворчал что-то в ответ под всеобщий смех.

***

Когда мой друг со своей семьей ушли, а я осталась, чтобы помочь Соне прибраться, хотя она, конечно, отказывалась, я взяла со стола тарелку и уставилась на стенку, что стояла в большой комнате. — Ты нашла место и для него? – усмехнулась я, указывая на маленький бюст вождя, который стоял на полке с книгами. — Да, — рассмеялась девушка, кивая. – Показалось, что он очень гармонично сюда вписался. — Кому вообще нужен дома бюст Ленина? – пробормотала я, унося в кухню несколько тарелок. — Ну, учитывая, что у хозяйки дома уйма книг про капитализм, коммунизм и все в этом роде, думаю, иметь дома бюст Ленина для нее вполне нормально. — А с виду она не такая старая, — сложив тарелки в раковину, я отправилась за новой порцией грязной посуды, а Соня включила воду. Когда я снесла все кружки, стаканы и тарелки в кухню, то уселась на круглую табуретку. — Неплохо сегодня посидели, — проговорила я, в попытке выяснить, понравился ли Соне сегодняшний вечер. — Да, было очень мило, — согласилась девушка, поочередно ополаскивая посуду и выставляя ее в сушилку. – Вероника приятная девушка. И дочка у них очень веселая. — Танюшка – да, — согласилась я. – Мне кажется, на ней я отрабатываю свой материнский инстинкт, — усмехнулась я и добавила, увидев Сонин вопросительный взгляд. – Ну, там знаешь, всякие подарки, мероприятия, побаловать чем-то… — Ты как та самая тетя, которая постоянно дарит игрушки и втихушку пичкает конфетами? – усмехнулась Соня. — Знаешь, да, — согласилась я. – В моем детстве не было такого, а я бы не отказалась от такой канонической тетки в меховой шапке, которая появляется пару раз в год, дымит длинной сигаретой и хриплым голосом говорит: «Рыба моя, шо ты-таки переживаешь, ля, все будет хорошо!». Соня рассмеялась, услышав мой ломаный одесский акцент и кивнула. — Я видела эту шутку в интернете. — Да. Но… Удивительно точная шутка. — Извини, но… Ты не будешь такой теткой, — снова рассмеялась Соня. — Ну да, я не курю, — кивнула я и улыбнулась. — А почему ты говорила, что Вероника – копия Димкиной мамы? – спросила Соня после небольшой паузы. — Потому что так и есть, — пожала я плечами и, сложив ногу на ногу, начала покачивать носком. – Она постоянно его контролит. Когда мы… — я запнулась, понимая, что не уверена в том, что хочу ей рассказывать о той поездке. Но также понимая, что вряд ли придумаю что-то логичное, чтобы продолжить предложение, сдалась. – Мы недавно ездили на малую Родину. Димка родителей навещал, собирался уволиться. Хотел набраться сил перед этим решительным шагом. И кстати, не уволился. Так вот, когда мы ездили туда, он отчитывался о каждом своем шаге. А когда она собиралась позвонить ему по скайпу, несся в гостиницу, как сумасшедший. — Ну, может, она о нем волнуется? – предположила Соня и выключила воду. — Нет, она его контролирует. У нее… У нее до Димки парень был, который изменял. Причем с ее лучшей подругой. И у нее крыша видать поехала, — пожала я плечами. – Димка и шагу не ступает без ее ведома и одобрения. — Раз он с ней живет, значит, его все устраивает? – странным голосом проговорила Соня, вытирая руки о голубое кухонное полотенце. – И, к слову, когда тебе изменяют – это действительно неприятно. — Я… — мысленно чертыхнувшись, я вздохнула. – Я знаю, просто… — Знаешь? – прервала меня Соня, сверкнув глазами. – Тебе изменяли? — Эм… Нет, но… — Тогда ты не знаешь, — почти выплюнула она, глядя мне в глаза. – Ты не знаешь, что это такое – ощущать себя преданной, обманутой. Пытаться найти ответы на вопросы, что же ты сделала не так. А потом самое гадкое — поиск оправданий этого поступка. Может, все же виновата я, почему мне изменили? Что я сделала не так? Это отвратительно, — она довольно резко бросила полотенце на столешницу и сложила руки на груди. – И на десерт остается осознание, что все рухнуло. То, что было так дорого, близко и важно – все рухнуло. Потому что кто-то трахался в каком-то притоне с другой девкой. Я молча смотрела на нее, не в силах даже ответить. Ошибкой было полагать, что она отпустила ситуацию. Что забыла о ней, простила и более она ее не трогает. Трогает. Трогает до сих пор. — Прости меня, — тихо проговорила я, глядя ей в глаза. – Я… Я совершила ошибку. И виновата в этом только я. Это был тяжелый период, и я облажалась. — О, да, ты облажалась. Но дело не в периоде. Ты – это просто ты. У тебя всегда виноват кто-то или что-то. И если ты решила, что спустя столько лет мы будем друзьями, ты ошиблась. Я простила тебя. Правда. Но это не значит, что ты нужна мне и что я хочу иметь с тобой что-то общее. — В самом деле? – почти удивленно проговорила я, вставая. Это уже переходило границы. Сейчас она нагло врала. – Ты хочешь сказать, что эти дни, что мы провели вместе, частично, ты делала это через силу? Что ты не хотела видеть меня, не хотела общаться? Соня поджала губы и смотрела на меня, как на врага народа. — Ты можешь обижаться на меня, можешь ненавидеть, но не надо мне лгать, что тебе плевать на меня. Потому что я знаю, что это не так. Не знаю, откуда я взяла уверенность в этом, но я говорила все как на духу. Я просто это знала. — Ты права, — неожиданно кивнула Соня и улыбнулась. Неприятной, злой улыбкой. – Мне не плевать на тебя. Но то, что я к тебе чувствую, лучше не испытывать никому. — Поэтому ты так смотрела на меня? – усмехнулась я, подходя к ней. — Что? – нахмурилась Соня. — Глаз не сводила, — проговорила я, чуть подняв подбородок. – Послушай. Я совершила ошибку. И поверь мне, я за нее уже рассчиталась. Но сейчас мы можем… — Не можем, — прервала она меня, покачав головой. – Мне ничего не нужно от тебя. И я правда считаю, что нам даже дружить не стоит. У нас у каждой своя жизнь. Ни к чему ворошить прошлое. Вероятно, мы будем пересекаться, учитывая то, что у нас есть общие знакомые, но… на этом все. Я смотрела на нее несколько секунд, не отрываясь. — А почему Алины не было на твоем новоселье? – спросила я неожиданно даже для самой себя. — С ней у меня отдельные планы, — ответила Соня, не моргая. — М-м-м, романтичный ужин? – хмыкнула я, улыбаясь. — Не твое дело. — Да, Сонь, ты права, у нас у каждой своя жизнь, — кивнула я. – И я тебя в этой жизни совсем не узнаю. — И что это значит? – нахмурилась она. — Ничего, — я подняла брови в жесте «я тут ни при чем». – Надеюсь, что у вас любовь, а не то, что ты просто нашла покровителя, — слова вырвались сами собой. От злости, не терпения и… ревности. — Убирайся из моего дома, — проговорила Соня, глядя на меня стеклянными глазами. – Сейчас. — Безусловно, — хмыкнула я и развернулась, направляясь в прихожую.