Чудо ненормальное

Я обычный омега. Самый обычный и незапоминающийся. Нет, я серьезно — у меня такая серая среднестатистическая внешность, что даже учителя в школе, за одиннадцать лет учебы, с трудом узнавали меня, постоянно называя чужими именами и фамилиями. Что уж говорить об универе. Меня одногрупники-то за своего долго не принимали, спрашивали не заблудился ли я, или еще хуже — по два-три раза подходили знакомиться. Рост у меня средний, то есть не высокий и не низкий, фигура тоже средняя — не без недостатков, но вполне такая складная, волосы на голове русые, средней густоты, бледность повышенная, настолько повышенная, что врачи долго думали, что я смертельно болен (а вот тут им обломашеньки). Глаза вот только у меня выразительные — большие, то ли серые, то ли зелёные, в обрамлении густых черных ресниц. Сам горжусь! Всю жизнь я только и слышал: «Ах, какие глаза!» А остальное что? Жопа полная, что ли? Я малообщительный и скучный, поэтому друзей у меня одна штука. С ним и ведутся долгие беседы о книгах (почитать я люблю), фильмах (это наше всё!) и изобразительном искусстве (рисуем помаленьку), а с другими людьми о чем говорить? Отец утверждает, что я сноб, а друг, что — хамло, ну не умею я вовремя смолчать, ляпаю всю правду-матку в офонаревшие глаза. Посему, предпочитаю держаться в сторонке и не наживать себе врагов. Вот так и живём. Свою сексуальность я познал лет в десять, а может и раньше, не помню точно. Что вызвало мой первый в жизни оргазм, тоже скрыто неумолимым покровом забвения. В детстве у меня была мечта — вырасти и трахнуться. Не подумайте чего плохого, трахаться я мечтал только по великой симпатии, а в лучшем случае — по любви. Но вот только я не рос. Течка все не приходила и не приходила. Я нервничал. Одноклассники-омеги один за другим пропадали на несколько дней, возвращались смущённые и рассказывали громким шепотом своим друзьям душещипательные истории. А мне, не дай Боже, даже если б возникло таковое желание, нечего было рассказывать. Я ходил к врачу, мне сказали, что такое бывает и посоветовали не волноваться, а я посоветовал врачу засунуть свое «не волноваться» в неприличное место. Мой папа-омега умер почти сразу после моего рождения, а отец-альфа, хоть и отлично справлялся с родительскими обязанностями, в этом вопросе был полный ноль, не замечал моих переживаний и не мог поддержать советом. После школы это всё-таки случилось — у меня началась течка, и я изо всех сил пытался вспомнить, зачем торопил сие «замечательное» событие. Парня у меня не было, а потому я на кровати голышом и в гордом одиночестве изнывал от невыносимого желания, надрачивая себе до умопомрачения и запихивая пальцы в истекающий смазкой зад. В дверь поскреблись. Я с громким стоном дотянулся своим измученным тельцем до шорт и напялил их, потом подумал и еще прикрыл пах подушкой. — Заходи, отец! — Сынок, я в магазин пойду. Тебе что-нибудь купить? — отец переживал за меня, извёлся весь. — Вибратор, пожалуйста, — прохныкал я, отворачиваясь к стене и вытирая с глаз слезы отчаянья. Бедный мой отец не знал более, чем помочь, в следствии чего, в скором времени, у меня в руках оказалась заветная коробочка с многообещающей надписью на крышке. Увидев вибратор, я не удержал вздох разочарования — он был розовым (да черт с ним, пусть будет розовым!) и преступно маленьким. Привередничать я привередничал, но вибратор применил по назначению. Решив не повторять прошлых ошибок, я вознамерился встретить грядущую течку во всеоружии и, как только почувствовал первые злополучные признаки, направился в секс-шоп, предварительно залив себя специальными духами, типа отбивающими развратный запах. Захожу я, значит, в специфический магазин, а там просто сногсшибателный красавец альфа за прилавком, и пахнет так… так… как ёлка новогодняя, как шоколадный торт, как пузико у котенка — вкусно в общем. А я весь такой серый и зовут меня Сережа, скучно-обычный парень, которому и завлекать-то особо нечем. Обидно. Собираю мысли в кучу, попутно отмечая загоревшиеся глаза брюнетистого красавчика (реклама все врёт про духи дурацкие, чует он меня, чует), и начинаю скрупулёзно изучать ассортимент. Тут столько штук разных было, о предназначении которых я даже догадаться не мог. Решив не экспериментировать, я ткнул пальцем в сторону внушительного синего (брутальный такой цвет) вибратора. — Его хочу, — выдал я, глядя во внимательные и немножко настороженные карие глаза. Продавец кивнул, улыбнулся краешками пухлых выразительных губ (на этом месте я нешуточно возбудился) и подал с полки вибратор, что стоял рядом с моей синей мечтой и был почти в два раза ее меньше. — Идиот, не этот! — взвизгнул я, продолжая тыкать пальцем в нужном направлении. Брови продавца поползли вверх, улыбка стала шире. Мечту упаковали, прочитали инструкцию по применению (с чувством, с выражением под скрип моих зубов) и отдали за умеренную цену с предложением захаживать еще. Из магазина я выбежал на всех парах, не слушая, что мне вслед кричит красавчик. Знаю я их, альф — почуят добычу и вперед — трахать, и неважно кто ты и что ты. А я так не хочу. Нет, трах-трах хочу, но чтобы с особым чувством… Ночью, когда признаки грядущей напасти увеличились, про «особое чувство» отчего-то забылось. Стоило мне закрыть глаза, как перед ними возникал светлый и притягательный образ идиотического продавца секс-шопа. Елка, торт и котеночкино пузико тоже вспоминались. Еле-еле дождавшись утра, плюнув на все принципы и вылив на себя оставшуюся половинку духов, я направился… Угадайте куда? Правильно, туда. Колокольчик на двери магазина торжественно возвестил о моем прибытии. Красавчик встретил меня улыбкой (блиииин, я чуть не кончил), покупатель альфа — хищным оскалом. Оба шумно принюхивались и не сводили с меня голодных глаз. -Ты, — я обвиняюще ткнул пальцем в сторону продавца, — пошли трахаться! Из рук покупателя упала какая-то хренотень и покатилась по полу. Продавец перестал улыбаться, икнул, мигнул и побледнел. Немая сцена затягивалась. Я начал нервничать, подозревая, что мой «гениальный» план провалился, но красавчик внезапно оттаял. Он вытурил сопротивляющегося покупателя из магазина, скрылся на минутку в подсобке и появился оттуда гремя связкой ключей, перевернул табличку с «открыто» на «закрыто» и, как только мы вышли на улицу, закрыл за нами дверь. — Веди куда надо, трахальшик, — хихикнул он мне на ушко, обдавая горячим пряным дыханием, от чего рези в низу живота разом увеличились. До дома мы почти бежали. Между ягодицами было уже подозрительно влажно. Когда ноги стали подкашиваться, альфа бросился меня поддерживать. Соприкосновение наших тел вызвало у меня протяжный стон, а у секс-шопера рык и, хотя это казалось невозможным по ряду многих стоящих колом причин, мы еще больше ускорились. — Здрасте, — прохрипел альфа, моему отцу, открывшему нам дверь. Я, не задерживаясь ни на секунду, потащил парня в свою комнату, мимо ошарашенного родителя. Не теряя времени, мы срывали друг с друга одежду, расшвыривая ее по всей комнате. — Как тебя зовут? — вдруг опомнился я. — Миша. — Сергей. — Приятно познакомиться, — хихикнул парень, выцеловывая мне грудь. — Ааааа, Миша, — пальцы альфы коснулись истекающей смазкой дырочки и меня нехило так тряхнуло, — хочу тебе сообщить, что я девственник. — Я буду нежен. — Не надо нежно, надо побыстрее, — хныкал я, вырываясь из страстных объятий и вставая на кровати на колени в характерной позе — попой кверху. Меня не слушали, а продолжали нежно вылизывать и растягивать пальцами. Дёрнуло же ляпнуть про девственность! Я колотил рукой по подушке и орал " трахни меня, мерзавец». Бедный отец, он же за стенкой! — А, хрен с тобой! — Решив, что никогда не дождусь члена в своей заднице, я потянулся к тумбочке, на которой возлежала вчерашняя синяя покупка, но меня ж не пустили, засмеялись, обхватили покрепче и насадили. Было больно! Нет, было хорошо! Очень хорошо! Офигительно! Ах! Сильнее! Быстрее! Смачные шлепки, надрывные стоны, хриплое дыхание, пот, стекающий по нашим телам — вот из чего состояла вселенная. — Сильнее! Сильнее! Трахай же меня сильнее, идиотина! Миша вколачивался в меня, я стонал и выгибался, кусал себе руки и матерился. Наконец, все это закончилось, и мы, обесточенные, рухнули на постель. Я оказался придавлен нехилых таких размеров тельцем, но сил выбраться не было, они все уходили на восстановление дыхания. «Что-то не то. Я что-то забыл. Что же?» — крутились в голове ленивые мысли. — Сцепка! — мой крик сотряс стены. Я попытался выбраться из-под расслабленной туши, но не тут-то было — меня опять схватили и прижали к себе крепче. — Ты, идиот клинический, чего творишь! У меня же дитё будет! Мне ж всего двадцать лет! Я ж тебя не знаю совсем! — Вот и будет повод познакомиться, чудо ты мое ненормальное.