Юзай

— ... А этот гондон, видишь ли, раньше из нас двоих сдал отчётность, поэтому «месячную премию в размере трети оклада» получит он, а не я. Вечер пятницы. Вместо того чтобы выветрить из головы работу, предложить глянуть ещё пару серий этой расхайпленной «Игры в кальмара» ты мало того что не отвлекаешься от прошедших будней — ты грузишь ими меня, заливая в свою глотку бокалы с Хеннесси, будто потенциальный кандидат на поездку в вытрезвитель. — При этом объём его работы был гораздо меньше твоего? — уточняю я уже озвученную им информацию для демонстрации заинтересованности его офисной «пое-бредо-бенью». Да, я тоже была порядком пьяна. Слушать его нытьё в трезвом виде — лучше я показательно разломаю свою печенюшку с зонтиком и получу заслуженную пулю в лоб. — Считаешь, начальство хочет подтолкнуть тебя к увольнению по собственному? Как оказалось, повторение было матерью раздора, а не учения. В нашем случае — так точно. — Блядь, естественно! — Он громко хлопает по столешнице, стреляя в меня злобным взглядом из-под съехавших на лоб тёмно-синих локонов. Бедняжка, так заработался — не хватает ни денег, ни времени сходить постричься. Всё же надо тратить на «крутки» в этой своей гача-игре. — Это разве не очевидно?! Пиздец... Ещё пятьдесят микро-ударов по твоей и без того затуманенной башке. Я отстаю примерно на сто грамм — сократить расстояние за один заход не рискну, несмотря на то, что истинное отношение к твоим историям мне так и чешется продемонстрировать именно этим «естественным последствием перебора с алкоголем». — Мою коллегу парень бросил, — как бы невзначай перевожу я тему на свои рабочие случаи. — На следующий же день после того, как она сообщила, что беременна. Я нормально отношусь к парням. Сталкивалась в школьные и универские времена с их учтивостью и благородством, без заметных признаков белого репродуктивного вещества, бьющего им в голову. Просто факт отсутствия у многих из них таких качеств, как смелость и ответственность, неплохо демонстрировала статистика. — Н-да, как необычно, — бурчит он с приглушённой токсичностью. — Если не хочешь детей, лучше не занимайся сексом вообще. Используй более безопасные варианты удовлетворения партнёра. Так, здесь вроде бы есть простор для неприличных шуток... — Оральный секс и взаимная мастурбация среди чайлдфри? — Не то чтобы это были единственные методы довести девочку или мальчика до оргазма, не прибегая к «классике». Просто сказала первое, что пришло в голову. — Неплохой слоган для соответствующего общественного движения. Которое в нынешних реалиях станет номинантом на иноагентскую премию ещё до официальной регистрации. Я хотела просто разрядить обстановку. Но напившийся товарищ передо мной — наоборот — явно нацелился на её подзарядку. — Слушай, какого хера ты считаешь, что мне интересно, кто у вас там от кого залетел? — Он отставил свой бокал подальше. Видимо, посчитал, что ему уже хватит. — Я тебе про грызню в своих офисных джунглях — ты мне про стилиста, которой попался мужик без стержня. Контраста, блядь, не замечаешь? Он впервые продемонстрировал незаинтересованность моими рассказами с работы. Раньше — просто «угукал», а ещё раньше, в течение первого года наших отношений, — вполне естественно демонстрировал интерес. Привыкание — ничего с ним не поделаешь. — Пиздец, а с чего ты взял, что ваша конкуренция — это охренеть какой триллер, по сравнению с которым Лайт и L с их битвой умов тихо курят в сторонке? — И прижимаются друг к другу влажными от дождя телами. И не курят вообще. Какое, к чёрту, курение с таким возбуждением друг другом? И в такой ливень? Так, воображение, притормози, ты сегодня не вовремя. А, ну да, коньяк же. — Если люди сверху так явно давят тебе на одно место — вали с такой работы. Или самцовая упёртость с желанием поиграть волевыми мускулами не позволяют? Биться бараньими рогами о стену, которая была из титана — в этом весь он. И на словах, и на деле. — И правда, блядь! Чтобы в наше время — и проблемы с трудоустройством! — Настолько едкий сарказм, что прожигает мою плеву терпения до состояния «после первого раза». — Ты хоть думаешь, о чём говоришь, дура? Сейчас везде сокращения из-за этого сраного локдауна: директора озабочены выдачей з/п своим теперешним подчинённым, а не наймом, блядь, новых. Предлагаешь во фриланс податься? З-заеба-а-ал... Сжимаю рукой бокал с коньяком так сильно, словно надеюсь, что в детстве меня напичкали сывороткой производства «Vought». — Да хоть в ебучий ТикТок иди, козёл! Какое право ты имеешь так со мной разговаривать? Стоп, я это вслух сказала? Сука. А хотя — похер, мне надо было высказаться. Что, дорогой, проследуем в наш домашний октагон? Судя по твоим костяшкам, ты готов залететь в него Конаном Макгрегором. Или Варваром — не думаю, что тебе принципиально. Под градусом скорость реакции снижается, ровно как и притупляется инстинкт самосохранения. Мы резко — как могли, в рамках своих возможностей — и практически одновременно встаём из-за стола. Он — с намерением наброситься, я — хорошо зная его поведение в нетрезвом состоянии. В желании приблизиться ко мне вплотную и, скорее всего, прижать к стене он — больше фокусируясь на невозмутимой мне, нежели на предмете мебели возле себя — ударяется бедром о край стола и в падении умудряется схватить меня за рукав майки, утягивая за собой в сторону серого керамогранита. Тот «встречает» моего суженого ударом в локоть, меня — ударом в копчик. Бутылке французского повезло устоять на столе, такому же содержимому в его бокале — не совсем. — Порой мне кажется, что лучше бы я передёрнул на одну из фоток с голой тобой, чем стал заводить разговор с одетой, — рычит он, нависнув надо мной хоть и не массивной, но весьма потной тушей. Не скажу, что данный физиологический процесс меня в нём раздражал — совсем наоборот. В отличие от его характера. — Исходя из твоей логики... — начала говорить я, вступив в конфронтацию со своим учащённым сердцебиением. Причина появления которого не была так уж однозначна. Твою мать, этот нажравшийся ублюдок вызывает во мне страх или страсть? — Если я разденусь, ты заинтересуешься мной как собеседником или как мясом и начнёшь мастурбировать прямо за столом? Наша беседа заходила на территорию пошлостей, мало осмысляемых нашими проспиртованными мозгами, с агрессивным интонационным оттенком. Принимая их во внимание, можно сказать, что мне в равной степени хотелось как сорвать с этого животного рубашку, так и дать хлёсткую пощёчину по роже. С другой стороны, одно другому не мешало — и вообще относилось к БДСМ-практике. — К чему ты, нахер, клонишь? — гневно процеживает он, сильнее прижав мои запястья к холодным плитам. Левое — заметно слабее: сказывалась полученная во время падения травма локтя. Значительная или нет — не знаю, какая порадовала бы меня больше. — Для этого я тебе нужна? — Ненавижу людей, что отвечают вопросом на вопрос. Зато обожаю делать это сама, когда ставлю цель кого-нибудь выбесить. — Срываться, когда у тебя херовый день, и трахать, когда хочется сделать его лучше для себя? Я не настолько пьяна, чтобы перестать осознавать, что налакалась практически на столько же сотен грамм, на сколько и он, но достаточно для того, чтобы находить теперешнюю ситуацию весьма возбуждающей. К сожалению, далеко не у всех девушек возникали те же ассоциации в подобные моменты. И — к ещё большему — далеко не все были уверены, что их партнёры не нанесут по ним удар. Почему была уверена я? Нам не впервой проводить алкогольные посиделки с негативным развитием событий. Ну и весь его смартфон был забит кошкодевочками. Поэтому — максимум поцарапает, а потом успокоится и попросит у меня молочка. — Намекаешь, что я тебя использую? Все люди используют друг друга. Альтруизм без эгоистичных примесей — личностное качество из области фантастики. Тут вопрос лишь в концентрации эгоизма. — Это не намёк, а прямое утверждение, мудила, — пафосно подаюсь я навстречу ему, будто намереваюсь плюнуть придурку в лицо. Тот, к слову, мой недоброжелательный вайб уловил — рефлекторно или нет, прикрыл глаза, после — задал вполне резонный вопрос: — Даже если и так — почему ты до сих пор со мной? — Его прищур прибавлял ему пару пунктов подозрительности в отношение меня и моих мотивов нахождения с ним в паре. — Ты ведь не из тех, кого заводит вытирание мужских ног о тебя. В фигуральном смысле, по крайней мере. Определённо. В буквальном — тем более. К слову, о прилегании ко мне частей мужского тела: на всякий пожарный, я держала колено аккурат под его паховой областью — вдруг динамитный тестостерон отбросит моего тихоню-скромнягу слишком рано и резко ко мне? Надо ли мне говорить, что происходило непосредственно в ней?

Houston, we have an erection.

— Ты прав. — На моём лице постепенно проявляются признаки пьяно-плутовской улыбки хищницы. — Хоть и опускаешь непосредственную суть. Мой фетиш заключается в том, чтобы заставить ублюдка вроде тебя поверить в то, что он их об меня вытирает. — Приподняв голову, киваю на его натянутую ширинку. — Долго ещё собираешься терпеть? Или ждёшь, когда молния сама разойдётся от лицезрения «меня под тобой»? Если сейчас он спросит, сигнал ли это к действию — клянусь, я подниму своё колено. Ибо с такой ужасной сообразительностью то, на что я окажу давление, ему в жизни лучше не использовать. — Пол будет жестковат? — заметно понизив агрессивный тон, решает поинтересоваться он у меня. Отлично, человечество в его лице ещё не совсем потеряно. — Пол будет низковат. Я демонстративно перевожу взгляд на стол, что совсем недавно послужил нам местом для вербальных распрей и на котором стояла бутылка ещё неразлитого — рядом с лежащим бокалом уже разлитого — Хеннесси. К моему удивлению, мой румяный «хорни» тоже придал значение этим предметам. — Убрать их или, в принципе, похуй на мокрый пол? Если «да», то как нам решить, кто его убирает после? На «камень-ножницы»? В плане, его камень на мои ножницы. Очередная хохма из разряда «если вы понимаете, о чём я». — Будешь так медлить, зай, — честно, уже даже бить его по лицу не хочется. Только приложиться к нему рукой, — и «мокрым» сегодня не станет ничего. Сколько же от меня сегодня словесной грязи. Будто я героиня текстового экспромта, что излил на клавиатуру озабоченный парень. Разбитые бокалы, на полу алкоголь — продолжай, не сбавляй, мой «подшафейный» дорогой. Майку порвал, бельё бросил в коньяк — не обидно. Когда ты на взводе, по тебе это видно. Видно по твоей манере снятия одежды ниже пояса и прочим резким движениям в отношение моего интимного пространства. Ты прекрасно понимаешь, что твоё усердие не определяет степень получаемого мной удовольствия: жизнь — не порнофильм в реальном времени, с перерывами на рекламу перед началом роликов на Ютубе. На некоторые проблемы из неё свой «AdBlock» найти не получится. — Ну что... я достаточно хорошо... тебя «использую»? — интересуется он у меня, делая интонационные паузы перед каждым движением вперёд. Со стороны могло показаться, что его фраза выглядела нелепо, а я — индифферентно. Да и нет, соответственно. — Вполне... — По его грудным мышщам стекают капли пота, с каждым толчком ниспадая на мои не менее влажные ключицы. Химическая реакция поинтереснее нашей основной физической близости, хотя и та — не без приятных ощущений. — Но не настолько, как я... твой сраный тестостерон. Чувствовать себя пантерой, приманившей разъярённого льва и позволившей ему овладеть своим телом с мыслью, что это было частью тактики — в этом вся моя персона. Являлось это реальным раскладом вещей или исключительно моим банальным самоубеждением — плевать, если честно. Взгляды человека нередко определяются точкой наблюдения. — Блядь, ты так... стараешься убедить меня в том, что всем заправляешь. — В рамках высказывания своего недовольства, он, видимо, специально остаётся во мне. «Уверена, что это тоже захотела ты?» или что-то в этом роде. — При том, что из нас двоих активная позиция... за мной. «Я при ключике, значит, я мастер» — какое милое рассуждение. Уверен, что твой Y-признак подойдёт к любой из X-дверей в Матрице? Совпадение по одной «икс» не гарантирует тебе знака равенства даже между нашими хромо-наборами. Что же до «больше» и «меньше» — пускай это будет предметом нашей любовной полемики. — Думаешь, я бы позволила тебе её занять, если бы... сама того не захотела? — продолжала гнуть я свою линию, пока под физическим воздействием сгибалась линия моего химического баланса. — Меньше позволяй природному инстинкту доминирования... топить своё серое вещество... милый. Обращение получилось полу-спонтанным. Хвалить его за выбранную, в меру выверенную по грубости и плавности движений технику не хотелось — «альфа» пытался доказать мне свою значимость, а не подарить удовольствие. Но пусть, чёрт побери, моя история браузера будет слита скриншотом в ленту каждого пользователя Инстаграма, если я скажу, что он совершенно с этим не справлялся. — Ого, «милый»? — расплылся засранец в довольной улыбке. — Уже не «козёл» и не «мудила»? Уверена, что я ни... н-на йоту не влияю на ход твоих мыслей? Максимум — на самую малость, мой ты «властитель дум». А вот я, судя по твоему напряжённому личику, — непосредственно и полноценно на выкачку миллионов жизненных шаблонов из тебя. — С чего ты взял, что... не можешь быть... и тем, и-и другим? — Хорошо, признаю: моя энергетическая нормаль тоже вполне готова пробить плоскость разума под прямым углом. — Моё отношение к тебе никак не зависит... от навыков обращения с моим телом... — Которые у тебя определённо имеются. При всей твоей мальчишеской вспыльчивости.. — А-ах!.. Чего нам обоим хватало с головой, так это понимания, когда надо было «выходить». Его из меня и нас двоих — на свои оргазмы. Грудь, живот, лобок — сегодня у него вышла (или, правильнее будет сказать, вылетела) именно такая последовательность. Судя по всему, в ходе попытки задеть меня фактом самоудовлетворения на мои обнажённые снимки, он блефовал. Признаки его длительного воздержания были налицо. Или, правильнее будет сказать... — А-а-а, с-с-сука! Отпрянув от меня, мой милый не во Франксе планировал приземлиться на пол своей пятой точкой с опорой рук на плитку. Получилось с опорой одной руки на стекло, один осколок которого остриём вошёл в ладонь. Насколько глубоко? — Твою ж-ж-ж мать... — Стекло нарушило целостность кожного покрова аккурат посередине конечности. Короче, не так, как он во мне менее минуты назад, но достаточно глубоко. — Я, блядь... руки не чувствую. Будь мы более трезвыми — кричали бы оба: он — от болевого шока, я — от испуга. В реальности же это выглядело в той же степени прозаично, насколько казалось мне сюрреалистичным. Чрезмерное употребление алкоголя вредит вашему моральному облику. И может продырявить вашу органическую оболочку. Понятное дело, надо звонить в скорую. Но факт того, что повреждённой оказалась рука, с которой он мог проводить акты «необщения со мной» (не пикантный стереотип, а личное наблюдение из-за дверной щели), определённо пробуждал во мне некоторое злорадство на фоне коньячного помутнения рассудка. Которое я не могла не продемонстрировать. — Зато теперь у тебя нет альтернатив в убийстве вечернего времени. — Нет, я не из «Серебра», чтобы сойти с ума от недостатка тебя. Изменяющего мне с собственной рукой вечером. Без траты времени на прикрытие тела одеждой я подхожу к холодильнику и достаю антисептик. — Даже если очень сильно захочешь провести его без разговоров за столом... — Постойте, этим выражением можно описать и наш прошедший секс. Чёртова смысловая двойственность. — ...придётся просить меня побыть твоей «правой рукой». Ожидаемо, мой эвфемистический настрой жертва разбитой им же — с помощью моих ягодиц — бутылки алкоголя не разделила. — Охренеть как смешно, блядь, — огрызается он, пока мы совместными усилиями аккуратно извлекали окрасившийся в алый прозрачный осколок. — Моему нерву пизда, а ты тут со своими шутками про мастурбацию. Какой ты скучный. Намерен каждую мою шутку «отроскомнадзорить»? — И перекисью, к твоему мудацкому сведению, — вернув грубость в свой лексикон, заметила я, пуская на место разрыва его тканей несколько капель для обработки раны. — В следующий раз — смотри, куда хочешь пристроить свои булки. И вообще, отблагодари мироздание, что стекло воткнулось не в них. Учитывая офисный тип его деятельности, ему бы в таком случае пришлось некоторое время пробыть на ногах полноценные рабочие дни, а печать на компьютере даётся ему и левой рукой. Стоп, а если он и ею сможет... Д-да ни в жизнь! Если что — привяжу её к кровати. Всё равно хрен он у меня выйдёт на работу. — Всё будет хорошо, — почему-то решаю подбодрить я его, пока тянусь за аптечкой в верхнем кухонном шкафчике. — Возьмёшь больничный на неделю-две, оплатим тебе операцию — как ни крути, в разбитии бутылки поучаствовали мы оба. — Генеральный спонсор травмированного «правика» — мои занятия в спортзале. — Выйдешь на работу как новенький. Было бы странно ожидать, что у него не возникнет возражений к моему плану. — И как скоро? Когда мои коллеги обгонят меня по сданным отчётам, а начальство успеет составить приказ о моём увольнении? Аргх, опять двадцать пять. — Желание вылить ему на руку пол бутылки антисептика мне удалось подавить. — Какой же ты закоренелый карьерист, Влад Скарков. С его именем и фамилией только плохих русских в сериалах и играй. Жаль всё-таки, что «Сорвиголову» так быстро прикрыли. — Как только ты забьёшь болт на свою чёртову работу и лично продемонстрируешь мне нормальную работу вылеченной руки, — отчеканила я, постаравшись вбить ему эти слова таким образом, чтобы они ещё долго отдавались в его сознании возбуждающим эхом. — Каким образом — на твоё усмотрение. Прошу, хотя бы сейчас отключи свой верхний мозг и перезапусти нижний. — Какая же ты властолюбивая пошлячка, Марго, — невольно ухмыляется он. Он назвал меня по имени, удивительно отзеркалив мою мысль того же плана. Это лучший индикатор того, что я растопила его замёрзшее сердце. К сожалению, я до сих пор пьяна — мне до сих пор похуй. — Алло, скорая? У нас колотая рана ладони... — ... Хорошо, ожидайте врача в течение часа. Вечер пятницы, час пик — она что, по методичке ответила? — Что сказали? Ему необходим был доктор. А мне необходим был он. — Сказали, что у нас с тобой два часа на второй раз под контрастным душем.