Закат

Он откинул полы комзола и медленно и величественно прошевствовал в сторону заключённого мужчины, провёл рукой по спинке стула и, словно невзначай, спросил: - То есть ты хочешь сказать, что невиновен? Потрёпанный мужчина испуганно дёрнулся от приблизившегося, но верёвки надежно держали руки привязанными к подлокотникам. Он пытался быть спокойным, но этот полицейский, выглядевший словно хищник, выследивший жертву и ложное обвинение добавляли в его голос нотки истерики: - Я невиновен! Я никого не убивал, поймите вы наконец!, - уже охрипший голос сорвался, казалось, ещё немного, и обвиняемый заплачет, словно обманутый ребёнок. Тем временем Тихон присел на короточки напротив и пронизывающим нечитаемым взглядом уставился на него, изучая и словно пытаясь не то, что признание вытащить, душу наизнанку вывернуть, выцепить и в баночку опустить, что бы в фурацилине плавала. Преступник снова вздрогнул, мужчина его пугал до чёртиков, да и взгляд такой не предвещал ничего хорошего. - Я бы признался. Честно признался! Да мне не в чем, очевидно же, что меня подставили., - он снова перешёл на крик, но в конце речи окончательно сник. Он был беден, выкуп за него не внесут. Если уж его схватили, то явно с согласия подкупленных полицейских шавок. Оставалось только смириться и надеяться на волю Бога или кого там, если все-таки что то существует. - Скажите.. Скажите, пожалуйста, какое наказание мне приписывают. - Как минимум пожизненное. А с учётом случаев, которые, возможно, тоже произошли по вашей вине.. Мм, смертная казнь? Вполне может быть. Увидев, как помрачнел чумазый, Тихон задумался. Он и не предполагал всерьёз, что тот виновен. Явно кто-то из богатеньких замел таким образом следы. Вот только ему не нравилось, что он не может узнать кто именно. Связей, долгов или хозяев у парня не было, но всё же оставался вариант, что его подкупили. Полицейский чуть презрительно ухмыльнулся, он не выносил людей, способных пожертвовать жизнью ради денег. Конечно, можно предположить, что это просто случайный невезучий бедняк, которого так откровенно подставили, но это ещё надо было проверить. У него оставалась последняя ниточка, которая могла бы подтвердить связь с реальным убийцей. Он для вида отошёл к столу, словно судьба низших его не волновала. Открыл блокнот, пролистал до нужной записи и беззвучно прошептав имя, повернулся. Возможно, он очень плохой человек, Тихон знал, что сейчас будет. Но ему это даже приносило удовольствие, смотреть, как человек ломается, погружается в липкий всеобъемлющий ужас, становится податливым, всё-всё рассказывает. Для некоторых это физическая боль, пытки, угроза смертью, а некоторым достаточно упомянуть близких и вуаля. Неприступный обвиняемый умоляет, сам всё рассказывает, готов Бога продать. Да, он определённо был плохим человеком, но в то же время он был хорошим полицейским. - У тебя ведь есть сестрица, верно? Кажется, Ульяна. Лицо обвиняемого мгновенно переменилось, из серого и смиренного через секунды стало красным и отчаянным. В глазах плескалось неприкрытое беспокойство, даже паника и болезненная любовь. - Не трожьте! Не трожьте Ульяну, она тут не причём! Что хотите со мной делайте, только её не приплетайте, ей итак тяжко, барин похуже вашей смертной казни придумает, ежели прознает, и разбирать не будет где правда.... Я всё что нужно подпишу, хотите, признание придумаю. Не виноват я, понимаете? А она тем более, - подняв голову на полицейского и увидев лишь безразличие, обречённо прикрыл глаза, - Вы всё понимаете. Я вижу, вы знаете, что я невиновен, а лишь прикрываете кого то более влиятельного. Я вас не осуждаю, вам самим жизнь дорога. Я подпишу, хорошо? О последнем прошу, как человека, сестру не трогайте, пусть не знает. Тихон удовлетворённо хмыкнул. Ну всё, можно. Он подошёл вплотную и, оперевшись на подлокотники стула, наклонился к мужчине, готовый считывать любую эмоцию. - Мне нужно имя. Чей зад ты прикрываешь, а, парень? Скажешь кто это, не трону сестру. -И-имя? Я думал, вы итак всё знаете. Я не знаю, я даже предположить не могу, честно. Полицейский разочаровано отошёл и, игноруя умоляющий взгляд, ушёл, напоследок бросив: - Тогда ничем помочь не могу. Последние несколько дней Ваня провёл в сырой камере на жалкой постилке из сена. Дом его был ненамного уютнее, но всё же тёплым и своим. А тут.. Он тоскливо взглянул на клочок неба, проглядывающий через малюсенькое окошко почти под самым потолком. Неизвестность томила его, пугала до чёртиков, до нервной дрожи при каждом звяканье ключей подходящего к решётке сторожа. Но тот лишь приносил скудный паёк и игнорировал все вопросы. Но вчера с самого утра всё изменилось. Завтрак был лучше обычного, ругань перед его камерой и грязные оскорбления почему-то прекратились, а ближе к вечеру недовольный охранник притащил одеяло и бросил им в заключённого. Оно было заплатанным, немного грязным, но очень тёплым, что было весьма кстати, ведь ночью он непременно замерзал. А на следующий день пришёл он - тот проницательный полицейский. Без лишних церемоний сказал, что бы Ваня собирал свои вещички и шёл за ним, и вышел в коридор. Брюнет удивлённо моргнул, вещей то у него здесь не было, и, немного помявшись на пороге, хвостиком проследовал за ним. Солнечный свет при выходе из здания на несколько секунд ослепил, и, шедший следом заключённый не заметил, что Тихон остановился, повернулся и теперь смотрит на него. Заметил это он совсем поздно и, что бы не врезаться, несколько резко отпрыгнул назад. - Ч-что вы? Извините, не хотел. Так куда вы меня ведёте? Проигнорировав вопрос, мужчина невозмутимо и безэмоционально проговорил: - Обвинения сняты, вы свободны. Я могу сделать так, что вашу сестру отпустят, но вы должны будете пойти взамен неё, на таких же условиях. Я даю вам на раздумья день. Опешив от такой речи, он хотел было возмутиться по поводу того, что толком по его обвинению ничего не объяснили, но уловив смысл слов, мгновенно потерял весь запал. - Ульяну, - он сглотнул тугой ком в горле, неверяще переспросил: - опустят? Совсем что ли отпустят, от барина? Получив подтверждающий кивок, завалил собеседника ещё кучей вопросов: - На таких же условиях.. То есть в доме жить, за порог не уступать и, - он вспомнил, куда забрали сестрицу год назад и запнулся, густо покраснев: ублажать хозяина? Получив ещё один кивок, он нервно начал втаптывать дорожную пыль, шагая из стороны в сторону. В его голове не укладывалось, как это, вместо сестры. Он же не девка. Любил он её больше жизни, и возможность такую точно бы не упустил. Но как же, получается кровать греть тому старому барину, оголяться да ещё и вещи немыслимые вытворять, да ведь он такое и не умеет. - Помните, у вас есть время подумать. Почти перебив полицейского, Ваня несколько нервно выкрикнул: - Согласен, что думать, согласен! Я смогу увидеть Ульяну? Тихон удовлетворено хмыкнул, но сразу же попытался скрыть эмоции. Он испытывал долю уважения к решительности паренька. Тот ведь совсем не глупый, знает, на что обрекает себя, но времени на раздумья брать не стал. - Вечером увидишь, я обещаю. Немного радостно от предстоящей встречи, шатен тряхнул головой. Успеет до вечера привести себя в порядок, что бы не пугать сестрицу. Погодите, а успеет ли? Прошибленный этой мыслью, Ваня грустно ухмыльнулся: - Когда я должен прийти к Василью Игнатьичу? - Ты не должен к нему идти. - Как же.. - Ты взамен сестры идешь, но другому барину служить будешь... Мне. Обескураженный парень замер на пару секунд. Он определённо ничего не понимал, так же как и не мог определить, рад он этому или нет. С одной стороны, он избежал участи постельной грелки толстого, старого и, судя по рассказам, иногда жестокого барина. А с другой.. что ожидать от нового господина? Если он не врёт, и на самом деле вызволил сестру, он должен быть весьма влиятельным, а раз Ваня раньше про него почти ничего не слышал, значит влиятельным настолько, что мог скрывать личность от общественности. Его цепкие, холодные, даже злые глаза вызывали дрожь по всему телу, одни лишь плавные движения, словно хищника, вгоняли в панику, а что будет, когда он попадёт в его полную власть? Янковский настолько задумался о своей дальнейшей участи, что даже не заметил, что господин уже несколько раз окликнул его по имени. Лишь ощутив крепкую хватку на своём плече недоуменно поднял глаза. - Уснул что ли? Я спрашиваю, вещи тебе какие нужно забрать из дому? - А...что...? Вещи?.. Да у меня нет ничего толком. Ежели одежду только какую взять по приличней. - Ну значит ничего не нужно. Ни за что не позволю тебе расхаживать у меня в дома в этом рванье. Идём, я скажу выдать тебе одежду. Идти пришлось недолго, у дороги уже ждала запряжённая бричка, Тихон легко вскочил на ступеньку и лукаво поманив пальчиком, иронично мурлыкнул: - Ну что, залетай, пташка. Неловко вползая следом, смутившись от того, как его обозвали, он отвернул голову и с какими то непонятными эмоциями заметил, что до этого момента ехал так лишь однажды, и то в роли кучера. Было интересно, каково это, кататься, наслаждаясь видами. А после он старался отвлечься, вспоминал названия улиц, изучал дорогу, раннее неизведанную, переживал, как там сестрица, словом старался думать о чем угодно, кроме места, куда его везут и мужчине, который сидел рядом. Подъехав к огромному дому за высоким забором, мужчина резво вскочил и умчался во двор, попутно раздавая указы дворовым людям. Не зная что делать, Ваня медленно сполз с брички и побрёл следом. Двор был просторным и чистым, не было кур и грязи, как в деревне. Извилистая каменная дорожка уходила от калитки прямо к крыльцу, развлетвляясь направо и налево к другим маленьким домикам на заднем дворе. Трава приятно холодила ноги, а чуть в стороне прохладой манила тень от раскидистой яблони. Недолго думая, он сошёл с тропинки и пошел прямо к ней. Полдень уже давно вошёл в законные права и кушать хотелось неимоверно. Подобрав спелое яблоко, шатен с удовольствием вгрызся в него, как его окликнули. За его спиной стояла миловидная дворовая девушка, она чуть смутилась и опустила голову, заметив, какой гость голодный. - Барин изволил видеть. Пойдём, я провожу. Не дожидаясь ответа, она двинулась по дорожке налево, а Ваня, поспешно доев по пути, выбросил огрызок через забор, надеясь, что попал куда нибудь в кусты. Они пришли к небольшому одноэтажному домику, из трубы которого валил дым. "Баня", пронеслось в голове у парня, " Он че, моется? А я тут причём?" Девушка отошла в сторону, пропуская его к двери, а когда он хотел спросить, что ему нужно делать, оказалось, что она уже ушла. Выбора не было и он, немного пригнув голову, вошёл внутрь. В домике было тепло и очень уютно, на лавке, рядом со стопкой одежды, сидел он. Недовольно окинув взглядом вошедшего, он проговорил: - Чего так долго? Раздевайся. Ваня опешил и отшатнулся в сторону входа: - Что, уже?!, - он не думал, что его заставят делать такое так скоро. - Идиот? А как ты будешь мыться, в одежде? Только сейчас поняв, что на самом деле очень грязный после стольких дней заключения, он неловко уточнил: - А что, вы так и будете сидеть здесь? - Ну хочешь, с тобой пойду спинку тебе мылить., - сделав небольшую паузу, он хмыкнул, заметив смущение на лице парня, - Я сейчас уйду. Вот чистая одежда, - он хлопнул рукой по аккуратной стопке, лежащей рядом. - Проведешь себя в порядок, приходи в дом. Там тебе скажут, что делать дальше. Ну, собираешься раздеваться, или мне до вечера ждать? Должен же я знать, что получил в обмен на старания и кругленькую сумму. Нерешительно стянув рубаху и штаны, он замер, прикрываясь руками. Было стыдно вот так стоять голым перед другим человеком, он склонил голову, надеясь, что его пылающие щеки будут не так заметны. - Руки убери в сторону. Пальцы дрогнули и он, ещё сильнее смущаясь, выполнил приказ. Поднять глаза он так и не решился, поэтому не мог сказать, что думает господин. Он был достаточно тощим, а несколько дней бездействия и голодовки в камере заставили его рёбра выпирать еще больше. Почувствовав мимолётное движение пальцев по грязному животу, он вздрогнул, рефлекторно втянув его, и услышал рядом очередную усмешку. - Неплохо.. Ты красивый, тебя бы только накормить хорошенько. Увидимся вечером. И вышел, хлопнув за собой дверью. Ваня тряхнул головой и поспешил пойти мыться, хотелось быстрее смыть грязь и неожиданные мысли: в тот момент, когда его коснулись барские пальцы, тело покрылось мурашками, и они были отнюдь не от страха или холода. . . . С удовольствием потянувшись, Ваня почувствовал приятную истому по всему телу. До чего же было приятно смыть с себя всю грязь, запах темницы и дорожную пыль. К тому же не в холодной речке, единственной, что мог себе позволить парень, а в жаркой бане и ароматным мылом. Он надел свежую рубаху и уже окончательно расплылся на лавке довольной лужей, как живот требовательно заурчал. - эх-эх-эх, надеюсь, меня покормят. Ну пойдём в дом, голодающий, - от хорошего настроения он даже начал озвучивать свои мысли вслух. С волос текло, ледяная капля скатилась за ворот рубахи, противно очерчивая мокрую дорожку на спине. Он поежился и быстрее вышел на улицу, надеясь, что на солнце голова высохнет быстрее. Дворовые не обращали на него никакого внимания, словно появление нового человека для них не в новинку, и он, постеснявшись заговаривать с кем-то, помялся на пороге, но потом решительно вошел в дом. Если барин приказал, значит можно. По сравнению с улицей, внутри было очень тихо и безлюдно, но очень уютно и просторно. Огромные окна позволяли солнечному свету свободно падать на пол и маленькие пылинки кружились в медленном танце в его лучах. Часы мерно отстукивали свой неумолимый марш, разгоняя тишину. Ваня до того завороженно осматривал помещение, что забыл придержать за собой дверь. Та протяжно хлопнула, заставив подпрыгнуть на месте. Из-за угла тут же вынырнула девушка, она приветливо улыбнулась и, чуть склонив голову, позвала идти за ней. Он старался не торопиться, наигранно спокойно следуя за ней, что бы не показаться голодным, но на самом пороге кухни удивлённо притормозил. Весь стол был уставлен мисками, плошками, тарелочками, от которых шел пар и просто головокружительный аромат. Он сглотнул тут же скопившуюся слюну и переступил с ноги на ногу. Девушка приглашающе махнула рукой на лавку, и после того, как он на неё неловко плюхнулся, тут же подскочила с кувшином, предлагая морс. Ваня, все ещё неверящий своим глазам, автоматически подал стакан, а после неуверенно спросил: - А что из этого можно кушать? - Что хочешь кушай, вот тарелочка. Барин велел тебя как следует накормить. Смотри, тут жаркое есть, тебе подать? Или голубцы, очень сытные, баба Маня готовила. Кивнув на все сразу, он схватил ложку и, уже не стесняясь, начал уплетать за обе щеки. Проглотив, он застонал от удовольствия и прикрыл глаза. Опомнившись, удивленно спросил: - А ты чего не ешь? Не голодная? Моргнув пару раз, та уставилась на него в ответ: - Как же.. Это тебе все готовили. - Ты что?! Я столько и за несколько дней один не съем, садись, садись, поешь тоже. А звать то тебя как? - Настасья, - застенчиво улыбнувшись, она все же села рядом и взяла ложку. За трапезой они разговорились, Ваня уже во всю рассказывал забавные истории, да такие, что Настя чуть под стол от смеха не падала. Он и сам хохотал, было так легко и спокойно, груз и усталость последних дней наконец-то сошли. Им было так весело, что они забыли про весь остальной мир и не услышали хлопок двери. Лишь когда барин вошёл в комнату и замер на пороге, девушка испуганно подскочила и склоняясь в низком поклоне, тихо вымолвила: - Тихон Игоревич. Её щеки пылали от стыда и ужаса. В барском доме такое учудила. Но тот на удивление отреагировал спокойно, не обращая на неё внимания прошёл к столу и сёл напротив парня, принимаясь за еду. Она тут же выскочила, оставив напряжённого парня с господином один на один. Ваня тоже сжался в комок, склонив голову и неловко ерзая на лавке. Он не знал, как хозяин на это отреагирует, но в доме того же Василия Игнатьича его могли бы за это выпороть. Но мужчина не говорил ни слова, заставляя нервничать ещё больше. - Сестра твоя только утром придёт., - шатен удивлённо поднял голову, и уставился на Тихона. Как же, не накажет? А почему не сегодня? Отвечая на его немой вопрос, он продолжил: - Она сама так решила, её уже отпустили. Хочет вещи собрать и с подругами проститься как следует, ей ведь поздно сказали, пока мы с барином договаривались, она по дому хлопотала. - И тут, сам удивляясь своим действиям, он как то даже сочувствующе сказал: - Не волнуйся, в порядке с ней все будет, по всём бумагам она теперь моя, не посмеют тронуть. Немного осмелев, Ваня тихонько улыбнулся и, не сдержавшись, спросил: - Как же вы Василия Игнатьича уговорили отпустить её? - А я и не уговаривал, я выкупил её. Барин очень уж на деньги падкий, не задумываясь согласился. - Какая вам с этого выгода, Тихон Игоревич? Мы ведь в век с вами не расплатимся. Барин хмыкнул, мгновенно глаза снова стали пугающими и голодными, словно у дикого зверя. Парень испугано сглотнул, вздрогнув от такой резкой перемены, ладошки вспотели. - А ты тут на что? И зови меня просто Тихон, тебе привыкнуть надо. А то полное имя стонать неудобно будет.- , он оскалился, в какой-то предвкушающей улыбке и вышел, напоследок бросив смущенному и напуганному парню: - Скажи Настасье, что бы комнату твою показала, двор можешь посмотреть, дом. После захода солнца жду у себя в покоях. Дверь за ним хлопнула, словно молоток, которым вынесли окончательный приговор. На плаху. . . . Золотое яблоко солнца налилось красным и уже почти полностью закатилось за горизонт. Последние лучи мягко стелились по траве, вырисовывая причудливые тени и торопя жителей деревни: нужно было успеть загнать скотину и закончить дела на улице, ночи местные больно уж тёмные, до рассвета не видать ни зги, хоть глаз выколи. Все спешили разойтись по домам, более менее светлым от свечей и тлеющих углей в печи. Один только Ваня нервно мерил шагами крыльцо, что для других приятный сигнал к окончанию дня и завершению дел, для него точка невозврата. И вот последний луч ласково скользнул по напряженному лицу, стремительно убегая по дорожке прочь, во тьму. Тянуть больше было нельзя, что бы не ослушаться приказа. Он вошёл в дом и последовал прямо в покои барина, шагнул через порог, словно на эшафот, и нерешительно замер, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания. Тихон Игоревич что то писал, сидя за столом и хмурил брови. Пляшущий огонёк свечи отбрасывал тень от его руки на какие-то документы, сплошь перечеркнутые, обведённые, усеянные ровными чернильными цифрами. В отчетах казначея, ведущего учёт всех посевов и податей, что то не сходилось. Все выглядело так, словно его пытаются надурить, подсовывая другие данные. От бесконечных сверок, пересчетов и зачеркиваний уже болела голова, нужно было срочно отвлечься. Он устало откинулся на спинку кресла и подняв глаза с удивлением увидел тихонько стоящего на пороге парня. А вот и причина расслабиться. Он с удовольствием встал и, складывая все бумаги в ровную стопку, заговорил: - Ты пришёл. - Как приказывали, господин, - моментально севший голос подло выдавал волнение, как бы он не пытался этого скрыть. Руки дрожали и он сцепил их за спиной, что бы было не так заметно. Закончив прибираться на столе, барин обтер платком чернила с руки и медленно двинулся к Ване, резко меняя тему: - Ты когда нибудь занимался сексом с кем нибудь? Мужчина, женщина? Он вздрогнул и покраснел, в смущении отведя взгляд. - Н-нет, господин. - Просто Тихон. Ну ладно, это ничего. Даже льстит, что я буду первым. Он кончиками пальцев повернул к себе голову парня, придерживая за подбородок, - не отводи взгляд- мягко коснулся губами его. Это был даже не поцелуй, а лёгкий мазок, на пробу. - Не бойся, просто расслабься. - Он уже требовательнее поцеловал его и положил руку на щеку. Ваня все же прикрыл глаза, казалось, все его лицо пылает и даже кончики ушей приняли немного розоватый цвет. Когда Тихон скользнул языком по его нижней губе, дыхание сорвалось и тот сразу воспользовался моментом, углубляя поцелуй. Это было... приятно. Когда он сам осмелился ответить, их языки встретились и рука господина скользнула ниже, на шею, притягивая его к себе ещё сильнее. Воздуха стало катастрофически не хватать и они вынужденно отцепились друг от друга. У Вани закружилась голова и он понял вдруг, что совсем забыл дышать. Тем временем барин взял его за руку и потянул в сторону кровати, вновь впиваясь в его губы. Требовательно потянул за край рубахи и он поднял руки, позволяя стянуть её с себя. Было уже не страшно, а скорее нетерпеливо и возбуждающе. Когда чужие руки потянулись к завязкам на его штанах и случайно скользнули ниже, по его телу прошла дрожь и он прерывисто охнул. Тихон мысленно улыбнулся и провёл рукой уже сильнее, наслаждаясь глухими стонами парня. Кое как стянув с него штаны, он разорвал поцелуй и толкнул его в грудь, заставляя упасть на кровать. Перед ним лежал до того разгоряченный и будоражащий парень, что он непроизвольно облизнул губы, а в естество в штанах заинтересованно дернулось. Он мысленно зашипел на себя, "держи себя в штанах, ведешь себя слово девственник впервые увидевший голую девушку... Хотя, тут кое что поинтересней" - Встань на четвереньки. Нет, задницей ко мне. Он выполнил приказ и окончательно покраснел, но не успел испугаться или возмутиться, как почувствовал чужие губы у себя на спине. Мокрые отметины составляли холодную дорожку вдоль позвоночника, моментально нагреваясь от горячего тела. Мужская рука требовательно нажала чуть повыше поясницы, заставляя прогнуться и тут же скользнула ко рту, нажимая пальцами на губы. Намёк был понят, он обхватил их губами и начал тихонько посасывать и покусывать. Когда Тихон отнял её и мокрыми пальцами коснулся члена Вани, он вздрогнул и чуть повернув голову спросил: - Что вы.. Что вы собираетесь сделать? - Тише, тише, расслабься. Я не буду причинять тебе боль. Он уверенней провёл рукой вдоль всей длины, наклонился вперёд, впиваясь в губы парня и начал активно тому надрачивать. Долго в такой позе находиться было неудобно, да и ниже пояса с ним творили что то невероятное, так что колени подгибались, он пытался выровнять сбившиеся дыхание, но поцелуй отнял последние силы. Он прервал его, отвернув голову уткнулся в простыню и глухо застонал. Это было чертовски приятно, по всему телу проходили какие-то судороги, он мелко трясся, а колени разъежались на мягкой ткани. Вцепившись зубами в ткань, скомканную и сжатую в кулаках, он последний раз дёрнулся и вздрогнул, кончая. Ноги окончательно перестали держать утомленное тело и он упал на кровать. Спустя минуту, прийдя в себя, он почувствовал, как его вытирают влажным полотенцем. - Очнулся? Одевайся, на сегодня свободен. Безучастно отойдя в сторону, словно он находился на научном коллоквиуме, а не доводил сейчас шатена чуть ли не до обморока, Тихон подождал пока тот оденется и, бесцеремонно выставив его за порог, закрыл дверь. На самом деле ему неимоверно трудно было держать себя в руках. Перед глазами все ещё стояла картинка бьющегося в предоргазменных судорогах парня. Подойдя к кровати, он быстро приспустил штаны и несколькими движениями довел себя до оргазма. Тот был настолько ярким, что пришлось прикусить руку, что бы не застонать вслух. Да, возможно, он поступил ужасно, вот так прогнав того, но больше он бы не выдержал. Пугать Ваню не хотелось, но его задница выглядела до того привлекательно, что он чуть не поддался искушению завалить его прямо так и вытрахать до потери сознания. Поэтому он решил, что не притронется к себе, пока тот не уйдёт. Поправив на себе одежду, он стянул испачканную в сперме простыню и, скомкав, бросил её в угол. Вернувшись за стол, барин достал стопку с документами и принялся за работу. Все равно ведь сегодня не уснёт. А прошедший в себя Ваня ошалело стоял перед дверью в свою спальню. Он не совсем понял, как добрался сюда. Все тело словно было словно ватное, ноги подгибались, а руки подрагивали. Он впервые испытал такое физическое удовольствие, но вот от того, что его тут же выкинули, как использованную игрушку, на душе было невероятно мерзко.