Стук вагонных колёс

Бомгю слишком много думает. Ему сложно даётся Достоевский. И совершенно не потому, что он прокручивает в тысячный раз одну единственную мысль, связанную уж точно не с Мечтателем или Настенькой из «Белых ночей». Ему тяжело никак не потому, что его голова забита лишь Кан Тэхёном и его нечитаемым взглядом в те секунды, а просто-напросто из-за трудного для него слога и длинных, почти бесконечных, но терзающих душу, монологов. Да, всё именно так. И парня совершенно не тревожит то, что ситуация в школе была вовсе не сном. И заплакал он лишь из-за того, что конец книги довольно печальный. 1848 – последняя строка произведения. Даты на последних страничках всегда делали историю особенно унылой независимо от того, какой был конец. Какой год будет одиноко располагаться на бумаге в завершении его истории? Естественный поток мыслей после прочтения, не больше. Сегодня вновь всё кажется каким-то грустным, а свеча, которой осталось всего пару вспышек жёлтого пламени, доживает последние секунды и погружает комнату во мрак. В плейлисте прокручивается на повторе какая-то красивая песня, что случайно попалась в спотифае, и она кажется какой-то уж больно знакомой, но даже на последних страницах книги Чхве не может понять почему. А у вас есть песня, которая по непонятным причинам кажется немыслимо тоскливой, словно даже спокойная нотка кричит о чём-то изо всех сил, оставляя противный осадок на душе? Тёплые капельки слёз аккуратно сползают с потускневших глаз. Он снова к этому пришёл. И каждый грёбанный раз понятия не имеет, как выбираться из подобного состояния. Бомгю боится, что его ждёт такая же судьба, как и у героя произведения, который впервые за 26 лет почувствовал себя по-настоящему счастливым, но лишь на пару мгновений, ведь сердце его возлюбленной было отдано другому. Ему было жалко Мечтателя, которого, как казалось самому парню, жестоко бросили, оставили на съедение одиночеству, обманули, обволакивая псевдолюбовью и ложным счастьем. А не похоже ли это на его жизнь? Не врёт ли он сам себе каждый божий день? Заслужил ли он все те незабываемые радостные моменты, что переполняли всю его жизнь? А разве нужно это как-то заслужить? На телефон, лежащий на тумбочке, приходит какое-то сообщение. Глупо ли надеяться, что это Тэхён решил ответить на предложение сходить куда-нибудь? Очень. Поэтому Бомгю решает посмотреть чуть позже. Вытыкая наушники, он слышит ливень, с грохотом бьющийся об уличные тропинки, и встречается с эхом. Его комната огромная и, что не делай, пустое пространство никак не удавалось заполнить. Он ненавидит эхо. Терпеть его, блять, не может с самого детства. А начиналось ведь всё вполне неплохо: он наконец увиделся с Ёнджуном после долгих летних каникул, узнал, что Тэхён с недавних пор учится в его школе, успел выпить тот самых тыквенный латте из старбакса, параллельно вёл свой аккаунт в инстаграмме, обновляя ленту красочными фотоснимками миленьких птичек и родной желтеющей аллеи. А что сейчас пошло не так? Парень, кажется, просто обвёл себя вокруг носа, каждый раз убеждая себя в том, что все в его жизни прекрасно и радужно. Ведь Ёнджун торчит в школе допоздна и, зарываясь в пыльные учебники, готовится к выпускным экзаменам; Кан решил делать вид, что совершенно не знает, кто такой Чхве Бомгю; последнее обновление в соцсетях было две недели назад, а вместо долгожданных солнечных дней – сутками напролёт льёт грёбанный дождь. Но в этом ли причина ужасного состояния? Ведь раньше подросток даже из говна и палок мог сделать что-то невероятно прекрасное, тем самым поднимая своё настроение. Ещё месяц назад он и вода с неба были практически лучшими друзьями, что дарили друг другу вдохновение. А переписок и редких встреч в пределах школы с Ёнджуном было вполне достаточно. Должно быть, в этот раз его настроение засосала какая-нибудь чёрная дыра из космоса. Ему как-то рассказывал про неё Тэхён… Да Боже правый! Вот зачем он опять про него подумал? Ещё чуть-чуть и Бомгю точно попадёт в этот чёртов в горизонт событий* и выберется в ближайшее никогда! Для чего сейчас себя так мучить-то? Взял себя в руки и перестал ныть из-за ерунды! В конце концов к чему разводить такую драму, может, у Кана просто день выдался не очень? Все мы люди, и каждый имеет право на негативные эмоции. – Да, ещё успею во всём разобраться, – по обычаю тихо бормочет себе под нос Чхве и лениво залезает на кровать, понемногу погружаясь в зыбкий сон. Но подремать удаётся лишь минут двадцать. Вода, что льётся с серого неба будто из ведра, слишком громко бьёт по стеклу и раздражающе отскакивает эхом по тёмным стенам. Бомгю просто до ужаса боится остаться один. А эхо для него ещё с малых лет представлялось каким-то призраком, которое мутно отвечало ему тогда, когда он чувствовал себя особенно одиноким, в минуты словно все люди на Земле исчезали. И оставалось лишь громадное помещение, что как чёрная дыра поглощало весь свет. – Чтоб его, – шипит Чхве на вибрирующий телефон и нетерпеливо ищет его рукой, протирая сонные глаза. Сколько вообще времени? Так рано начало темнеть? – Это ещё что такое… Сообщение от Ёнджуна. И, казалось бы, ничего необычного, но его содержание заставило парня хлопать ресницами и перечитывать каждую строчку по несколько раз. «Привет, малой. Я, честно, очень долго думал о том, как тебе это сказать. И, кажется, я должен извинится за то, что не смог рассказать и сегодня. Я пойму, если ты на меня обидишься. Нет, я не смертельно болен, я знаю, о чём ты думаешь, засранец! Так вот. Пиздец, будто в фильме каком-то... Короче, я переезжаю. И нет! Не в соседнюю комнату, как в прошлый раз! Папа хочет переехать в Швецию... Я серьёзно. И мы уже собираем вещи. Мне правда было очень сложно это сказать и даже не знаю насколько правильно поступаю сейчас... Прости, что оставляю тебя» Стоп… Он ведь не может так поступить? Все что ли в этом чёртовом мире решили, что им пора забывать кто такой Бомгю? И у каждого свои методы: кто-то валит со страны, а кто-то очень даже хорошо справляется, находясь в одном здании с ним. Придурок! Кто так вообще делает? Не додумался же тот просто пошутить в поздний час…? Он ведь даже не написал, когда покидает Корею. Но, судя по этому длинному сообщению, очень скоро. Очень скоро получит хорошего подзатыльника от Бомгю. Ещё раз перечитав злосчастное сообщение, парень соскакивает с кровати и, падая в коконе из белоснежного одеяла на пол, старается не вскрикнуть от злобы, что резво пробежалась по всему телу. На улице уже глухо и сумрачно, но, к счастью, дёрганый дождь становится потише, лишь обдавая характерными запахом и прохладным осенним ветром. Почти двенадцать ночи. И Бомгю бежит по мокрым тропинкам в дурацких тапочках, крепко держа в руках прозрачный зонт. Он никогда не сбегал с дома, а сейчас ещё и умудрился не просто выйти через входную дверь, а – внимание – вылезти через окно! Оказалось, что залезть и вылезть из окна, находящегося на высоте нескольких метров, вполне возможно. Иронично. Чхве всегда казалось это бредом матери. Правда, то, что он сейчас делает, кажется чем-то ещё более безумным. Парень, выбегая с грязной аллеи, усыпанной опавшей листвой, слегка морщится от внезапного жёлтого света уличного фонаря. Теперь уже не так темно. Но от этого чувствует себя ещё хуже. Словно он сейчас не бежит к своему идиотскому другу по мокрым дорогам Кореи, а по непонятным причинам одиноко разгуливает по набережной Санкт-Петербурга, в районах которого моросит прохладный дождь в знаменитые белые ночи. Бомгю неуверенно стучится в дверь квартиры старшего, поздновато задумываясь о том, какой дискомфорт может причинить, завалившись в чужой дом в двенадцать часов ночи. Благо, в это время у него стопроцентно ещё никто не спит. – Какого чёрта... Мелкий? – Ёнджун, стоя в тёплой пижаме на пороге, в удивлении широко раскрывает глаза. – Это я у тебя должен спрашивать. – Ты весь мокрый, придурок! Ты видел вообще какая погода? И как тебя родители вообще отпустили? – от волнения старший переходит на полукрик и рывком затаскивает за край тоненькой бежевой кофточки друга внутрь. – Я сбежал. – Ты… ненормальный, – нервно выдыхает Ёнджун. – А теперь расскажи: какого чёрта ты решил мне в такой час с помощью переписки сообщить о своём грёбанном переезде, – Бомгю двигается в сторону комнаты друга и, медленно переходя с шёпота на рычание, закрывает за собой дверь. – Прости… – единственное, что удаётся сказать старшему перед тем, как тёмные глаза, словно настоящие бусинки, заглядывают в его, выискивая все ответы, а хрупкое тельце окутывает резкими объятиями. – Пожалуйста.. не уезжай, – всхлипывает Бомгю, крепче сжимая бока друга. – Мне.. ты правда не можешь остаться тут? Я очень боюсь остаться без тебя... И второй тоже больше не способен сдержать слёз и, осыпая плечо Гю блестящими капельками, замком обнимает в ответ. – Прости… я тоже этого очень не хочу, но вся семья уже приняла окончательное решение. Теперь Бомгю действительно останется наедине с широкими белыми стенами и высоченными потолками, об которые отражаются голоса призраков? Ему страшно, что это последний раз, когда он находится в своём «Приюте грёз» и в принципе может посмотреть на лицо близкого человека. Ведь в его голове уже запрограммировано, что Ёнджун – это человек, который всегда рядом несмотря ни на что. Человек, который действительно заполнил его жизнь самыми тёплыми и счастливыми моментами, вытесняя тоску и грусть. Он слишком привязан к своему другу. Юноша всегда терпеть не мог свой восьмой класс, но стоит ему увидеть беззаботно смеющихся восьмиклассников с расправленными рубашками и кривыми подворотами, то в голове всплывают лишь самые хорошие воспоминания. Он помнит: было темно, но и в то же время невероятно тепло. Комната друга небольшая, словно вагончик в поезде, всегда согревала его благодаря тепловентилятору, мягкому серому пледу и объятиям. А чипсы нори, сладкий растворимый кофе, банановые блинчики и пересоленная картошка в микроволновке запомнились по-особенному. Вместе просмотренные сериалы, дорамы и трансляции знаменитостей на ноутбуке, длинные разговоры и слишком громкий смех на ночёвках, небольшая софа и драки за одеяло, вырезание разноцветных листьев на школьный праздник осени, первый глоток дешёвого шампанского, дикие эксперименты с покраской волос, совместные сборы на всевозможные мероприятия, раскрытие даже самых сокровенных секретов, вечно открытое окно, слепящие солнечные лучи летом и белоснежные ватные хлопья зимой, глупые невыполненные планы на утреннюю пробежку, готовка новых блюд, которые позже приходилось выкидывать, вся пережитая ноющая боль и искренняя радость. Неужели это больше никогда не повторится? Все эти мгновения действительно станут быстро уходящим поездом? Весь этот привычный комфорт под сердцем будет развеваться под каждым стуком колёс. Поезд, к сожалению, – это не только долгожданная встреча и время, подаренное друг другу, но и тягостное прощание. – Ну же, Боми, тебе нужно успокоиться, – Ёнджун мягко проводит руками по дрожащей спине младшего, а его сердце в ту же секунду в невыносимой боли сжимается. Но от этого обращения Бомгю еще крепче цепляется пальцами в чужую мятую пижаму, и у него уже практически не получается сдерживать рыданий. Даже аромат бергамота и сирени совершенно не утешает. Он словно говорит, что его друг всё ещё рядом, и вроде бы не о чем беспокоиться. Но надолго ли это «рядом»? Кажется, вокруг них сейчас лишь тишина: машины за окном перестали громко сигналить и наверняка уже где-то паркуются, соседняя кошка наконец-то замолкла, только изредка шурша полиэтиленовым пакетиком и сухим кормом, скрип качель не раздаётся уже минут как двадцать, а телевизоры жильцы либо выключают, либо делают его как можно тише. Или парням просто кажется? Замечать что-то или кого-то, кроме разбитых друг друга, и вправду тяжело. – Поможешь мне? – через пару минут дрожащих объятий Ёнджун, вытирая ладошкой влагу с глаз, указывает на беспорядок в комнате. Старшему и самому чрезвычайно болезненно отдирать все плакаты, накопленные за столько лет жизни тут, складывать в коробку книги, которые порой любил перечитывать, и убирать всё то, что имело и имеет хоть какой-то для него и этой квартиры смысл. Некоторые постеры дарил и клеил сам Бомгю, а на кнопках висели различные рисунки с подписанной датой.. акварельной картинке лисички уже больше трёх лет. Над детскими стикерами, наклеенными на шкаф, он довольно долго смеялся, когда увидел впервые, ведь снежный человек по имени Буба в самом деле был забавным, а вот со светящихся звёздочек и планет с кольцами на потолке всегда глаз оторвать не мог. – Пушистого тоже заберёте? – поглаживая мягкую шерстку и утыкаясь в неё щекой, спрашивает Бомгю. – Конечно, а как ещё, – розоволосый пожимает плечами, обматывая скотчем очередную коробку. Фиолетовые шторки перестали развиваться во все стороны, словно волнующейся море, и лишь слегка вздымались от свежего ночного ветерка. Кажется, и тревожный шторм обошёл сердце Бомгю, наполняясь спокойствием родной обстановки. Правда, никто не знает, когда он снова его настигнет. Толстый чёрный кот по обычаю прыгает по столу, мешая мальчиками разбирать хлам, что набрался за пару недель. – Хён, ты так и не довязал эту штуку? – шарясь в какой-то корзинке, младший достаёт рыжую пряжу и комочек чего-то непонятного. – Ты же знаешь. Ей это не нужно было, – с еле заметным разочарованием в голосе произносит Ёнджун. – Она тебе всё ещё нравится? – с осторожностью. – Она больше, чем просто нравилась мне, – хмыкает тот. – но это было достаточно давно.. я надеюсь, что она нашла хорошего человека. – Хён, ты правда заслуживаешь самого лучшего! – тепло улыбается Бомгю, – Куда мне это всё деть? Исписанные школьные тетради, покусанные котом карты таро, старые проездные билетики летят в мусорный пакет, а более ценные вещи, такие как совместные фотографии, записки, которые они как-то писали друг другу в честь нового года, и любимые сушёные полевые цветы, укладываются в ежедневник. Слабый запах шарлотки и увянувшей листвы, полумрак, который в этой квартире ощущался совершенно по иному, тихая мелодия и приятный голос из старой блютуз колонки создавали привычную атмосферу.. словно ничего не произошло. – Почему она глючит, – бесится младший, отдёргивая край разноцветной гирлянды. – Она мигает… дурак, – Ёнджун заражает смехом, перебивая спокойную музыку, играющую на фоне, – Пойдём прогуляемся? Только оденься нормально. Хоть семья старшего не такая уж и бедная, живут они далеко не в центре Сеула. Но Бомгю это нравится ещё больше. Здесь легче дышится, никого рядом нет, а звёзды словно оживают, превращаясь в светлячков. – Я не хочу уезжать, – печально вздыхает Джун, оглядывая яркие созвездия, и ложится на спину, подпирая голову рукой – Тут.. по-особенному хорошо. Глаза у обоих снова начинают наполняться мелкими капельками слёз. – Слышишь? – притаил дыхание. – Надеюсь, в другой стране я смогу точно также подслушивать разговоры птиц. – Ты опять книжек перечитал? – Нет, просто этот момент мне кажется очень особенным. Луна отражается в мокрой траве, а однообразный шум дождя раздаётся об железные стенки гаражей. Да, место выбрали довольно странное… Но сейчас же совсем не страшно, как это было раньше. Ёнджун отвлекается от разговора, осторожно пытаясь что-то достать с кармана чёрной джинсовки. – Это что? Хён, ты что правда куришь? – Тю. Я делаю это очень редко, не нужно так.. беспокоиться. – Ахереть, – но размышлять о шокирующей информации о друге сейчас неохото совершенно, поэтому Бомгю также же быстро забивает на это. Ёнджун думает о том, как прикурить сигарету, а младший в свою очередь о том, как же мал их мир. Это кажется довольно забавным. Где-то там, в заброшенном уголке Южной Кореи, где двое мальчишек под моросящим дождём в полумраке сидят под каким-то старым деревом на холодной земле около забытых гаражей, болтают о чём-то не слишком важном, где еле видны огоньки города и мутно проглядываются макушки зеленеющих холмов, существуют они. – Такое чувство, будто всё ещё лето, – в легкие проникает сигаретный дым со вкусом малины. – Боми, может, потому что твоему сердцу очень нравится этот момент? – Эй, и как это вообще связано? – Бомгю откашливается, делая смешное выражение лица. – Ну.. смотри. Мы оба любим все летние моменты, они запоминаются с особенной нежной атмосферой. Ну, там со всем этим насыщенно-зелёным и чисто-голубым. С наступлением сумерек становится все темнее и темнее, но тепло все также приятно окутывает тело. Может атмосфера похожа? – поднимает одну бровь и уголок губ в своей манере Ёнджун, ожидая ответа. Разлёживаясь под открытым небом, они больше не заводили разговоров о переезде, за что Бомгю сердечно благодарен всему живому. – Может быть.. Соглашаться не очень хочется, если честно. Потому что лето уже закончилось. А он слишком любит проводить параллели. Вернувшись домой в четыре часа ночи, Чхве ещё долго не ложится спать. А, доставая какие-то листочки крафтового цвета из выдвижного шкафчика рабочего стола, что-то аккуратно пишет чёрной ручкой и засыпает с мыслями в руках.

“я хочу увековечить каждый момент, что приносит тихое счастье, прекрасно понимая, что и этому придёт конец”

10.10.2021г. …А во сне кто-то настойчиво так и шепчет: «А ведь от этого момент становится ещё ценнее».