Я рядом, всё хорошо

      Он спал. Вернее, пытался спать. Перед внутренним взором проносились недавние события — нет, не кошмары в виде Венома, а…       Отрешённый, пустой взгляд отца, смотрящего на него, но не видящего.       А ведь Гарри так отчаянно стремился ему показать. Показать, что он достоин зваться Озборном, достоин быть его сыном, достоин хотя бы мимолётной улыбки и обронённого слова одобрения, похвалы.       Он и героем-то заделаться решил, чтобы отцу похвастаться. Глупец. Тот ведь даже и не выслушал его — отмахнулся, как от ненужной вещи, скользнул взглядом мимо, словно Гарри — пустое место.       Там, на крыше… Гарри окончательно разочаровал сам себя. Он был уверен, что справится, но в итоге симбиот взял над ним контроль. Тотальный. Гарри абсолютно ничего не мог сделать.       Кроме того, чтобы винить себя, разумеется.       Паучок его спас. Паучок вообще всех спасает. У него и фанаты есть. Да-да, те самые, которых Гарри за время своего недолгого геройствования переманил на свою сторону, а потом… Ну, кто будет теперь фанатеть от жуткой страшной субстанции, которая пыталась кого-то съесть? А ещё кидалась машинами. А ещё рушила здания. А ещё… Ох, Гарри ведь всё помнил. Ему за всё было стыдно. Перед собой, перед несчастными жителями города. Перед Человеком-Пауком, над котором он позволил себе посмеяться…       *       И вот теперь Человек-Паук стоит перед Гарри. Человек-Паук, который спас Гарри от Венома. Который всех и всегда спасает.       — Я перед тобой в долгу, — произносит Гарри и, улыбнувшись и подняв взгляд, добавляет: — неоплатном. Спасибо, Человек-Паук.       Уже тянет руку, как вдруг понимает: для героя он лишь одна из спасённых жертв. Хочется скорее это исправить. Хочется произвести хорошее впечатление. Хочется, чтобы Человек-Паук запомнил его не только как позёра в бионическом костюме.       — Да, кстати, я Гарри! Гарри Озборн! — Человек-Паук отвечает на рукопожатие, которое, к слову, длится подозрительно долго.       — Да… Слушай, — неуверенно начинает герой, — мне надо было раньше признаться, что…       У Гарри неприятно холодеет затылок. Человек-Паук ведь не хочет сказать, что..?       …Ну, что бы там Человек-Паук не собирался сказать, вместо этого он оглушительно чихнул. А потом тут же засобирался.       Гарри позволил себе напомнить, что это их последняя встреча.       Ну, если, конечно, вновь не объявится Веном, или ещё какая напасть, или конец света случится прямо в его квартире…       Хэй, но Гарри ведь не хочет доставлять Паучку проблем.       *       Конец света в его квартире не случился. Он был более локализованным — всего-то в большой кроватке Гарри. Иначе же как объяснить, что в его постели делал Человек-Паук?!       Гарри практически не дышал. Ведь только что лежал и думал о том, какой у него равнодушный отец. Потом на минуточку всего-лишь вспомнил о герое, подумал о том, что для Паучка он больше не интересен, как вдруг к нему в комнату пробрался незваный гость!       Гарри очнулся, услышав с улицы странный шорох. На сорок шестом этаже, на секундочку! Вот окно с тихим скрипом открылось, поднимая в комнате лёгкий ветерок и впуская звуки ночного города. Визитёр однозначно не хотел быть кем-то услышанным… Кем-то, кроме него.       Гарри подскочил на кровати, во все глаза уставившись на Человека-Паука. Тот упорно игнорировал его взгляд, крадучась двигаясь по комнате и разглядывая все углы светящимися линзами маски. Видимо, удостоверившись, что больше никого здесь нет, кроме жалкого пацана в ночной пижаме, Человек-Паук уже обычной расслабленной походкой подошёл к кровати.       — Ну чего ты…       И сел.       Гарри, кажется, начал задыхаться. Герой. В его комнате. На его кровати. Более нелепой ситуации мозг просто не мог придумать. Гарри нервно дёрнул уголком рта, чувствуя, как теряет самообладание. Герой, который его сегодня спас. Здесь. Совсем рядом. Сейчас. Тот самый герой, который… Которого Гарри до этого так ненавидел.       Ну действительно. Это ведь Человек-Паук. Букашка, которая его отцу интереснее, чем он сам.       Вот смешно же будет, если отец обо всём узнает. Вообще обо всём.       Например о том, как Гарри сейчас, на грани какой-то истерики, беззвучно смеясь, представляет, как сдёргивает с Паука маску и впивается в его губы своими. Смешно же, да?       Только вот Гарри не смешно. Только вот Гарри действительно не понимает, зачем он, жалкий мальчишка, не имеющий права носить свою фамилию, мог бы понадобиться герою. Посреди ночи. Гарри совершенно не понимает, почему продолжает смеяться.       — Ну… Тише… — обеспокоенно шепчет Человек-Паук, водя руками в воздухе и опасаясь к нему прикоснуться. О, наверняка подумал, что Гарри тот ещё псих, и теперь брезгует. — Тише, я… — Что — ты? Герой? Чьи дела и проблемы важнее Гарри? Так это итак очевидно, не нужно ничего говорить. Просто не трать время! — Я рядом.       Стоп, что?       Гарри в недоумении моргает. Рот открывает и захлопывает, совершенно не находя, что сказать. Руки Человека-Паука наконец опускаются ему на плечи и решительно сжимают. Наверное, только тут Гарри приходит в себя. Только тут понимает, что Человек-Паук лежит рядом с ним.       Рядом с ним. Ночью. В его кровати. Вместо своего ночного патруля или того, чтобы идти к себе домой. Как..?       Гарри слишком растроган. Ему слишком непривычно такое внимание к своей персоне. Ведь по-настоящему Гарри замечали лишь Питер и Мэри-Джейн. Видели в нём хоть ещё кого-то, кроме сына богатенького отца. Кроме… Денежного мешка…       И Гарри зарыдал. Уткнулся лицом в плечо Человека-Паука и сцепил руки у героя за спиной, крепко прижимаясь к нему всем телом.       Потому что Питер — его самый лучший друг Питер — изначально был прав. И как в глаза ему после Венома только смотреть…       Потому что на отца чуть не напал. Но зато тот короткий взгляд Нормана на него, точнее, на Венома, был полон восхищения…       Потому что людей покалечил, там, на дороге. Ведь не могло так случиться, что никто совсем уж не пострадал…       — Тшшш… — Человек-Паук обнимает Гарри в ответ — крепко, мягко, успокаивающе. — Всё хорошо… Всё будет хорошо… Гарри, всё хорошо, Гарри! — горький шёпот не прерывался ни на секунду — герой всё продолжал гнусаво бубнить всякие слова поддержки, нежно ероша волосы.       И странно, но Гарри отчётливо понимал — это всё не из-за Венома. Да и Паук ни разу не сказал это заветное, воспеваемое в каждом клишированном сценарии «всё уже позади». Паук говорил не о Веноме. Паук понимал, что Веном был лишь последней каплей.       — Я рядом… Я рядом, слышишь?.. Всегда буду рядом.       Гарри испуганно замер. Что значит «всегда»? Человек-Паук прямо сейчас прямым текстом сказал, что его заботит состояние Гарри? Хотя, глупо не верить, он ведь его сейчас обнимает.       Паучок оглушительно чихнул. Теперь замерли оба. Кажется, герой напрягся, готовый в любое мгновение отстраниться. Он словно боялся, что может Гарри заразить. Что Гарри может быть неприятно лежать тут рядом с каким-то больным придурком — больным в самом прямом смысле этого слова, а не каким-то отбитым, хоть с этим тоже можно было поспорить…       Гарри же тоже боялся. До ужаса испугался, что простывший герой сейчас его отпустит, попрощается и кинется в окно, по ветру холодному домой добираясь… Гарри нисколько не волновало, что он сам, так-то, мог бы заразиться (хотя как, тот ведь в маске?). Человек-Паук сейчас ощущался как очень близкий друг, способный понять его, способный искренне ему посочувствовать… Гарри обнял его ещё крепче.       Паук разом расслабился, привалился к нему сильнее, подминая под себя, повернул голову, удобнее устраиваясь на подушке так, что лицом Гарри уткнулся куда-то ему в шею. Оба замерли. Гарри, прислушиваясь к чужому дыханию и сердцебиению, начал успокаиваться. Кто мог бы подумать, что тяжесть на грудной клетке — да вообще на всём теле — могла так умиротворять?       *       На утро Человека-Паука, естественно, рядом не оказалось. Однако, проведя по постели рукой, Гарри отметил, что место визитёра ещё тёплое — тот ушёл совсем недавно. И Гарри не мог не улыбнуться. Было плевать на то, что Человек-Паук был в своём боевом трико. Главное, что он был, поддержал его.       *       Ну а следующей ночью, когда измученный тяжёлым днём Гарри пытался устроиться в кровати удобней, всё так же повернувшись к окну спиной, окно скрипнуло вновь. Гарри не повернулся, услышав лёгкие шаги. Не повернулся, когда кровать позади него прогнулась под чужим весом. Не дёрнулся даже, когда загребущие руки в красных перчатках обхватили его.       — Я здесь, — прошептали в затылок сквозь маску.       А Гарри улыбнулся и прижался сильнее.