Save me and I save you back

Это был просто ужасный день. Чимин падает в рейтинге учеников все больше и скоро вообще будет третьим. Это осознание неприятно скребется где-то внутри юноши. Как бы он не старался, баллы выше он получить не может, и это обидно до слез. Сколько бы он не сидел и не бился над уроками, ничего не выходит. Может, он просто не достоин. Чимин ненавидит себя за эту слабость, он вечно ругает себя за очередные оценки. Идти домой совсем не хочется. Там повсюду атмосфера учёбы, а Чимин это сейчас не вытерпит. Но погода просто отвратительная, на улице очень холодно, все небо заволокли серые неприятные тучи. Поэтому поспешить все же придётся. Но сегодня все будто специально издевается над Чимином. Стремительно начался промозглый ливень, и парень забежал в первый попавшийся подъезд, чтобы не промокнуть. Внутри очень сыро и ничуть не теплее, чем на улице, а ещё здесь очень грязно, повсюду валяются сигаретные бычки, пивные бутылки и стекло, видимо, от тех самых бутылок. Но выбирать Чимину не приходится. Он становится рядом с дверью и ждёт, когда ливень прекратится. Но этого, конечно, не происходит, наоборот, он все больше усиливается, противно стуча по двери. И это почему-то добивает. Парень отходит вглубь подъезда, туда, где стоит склад непонятных коробок, и садится на свой портфель. Он не знает, что ему хочется делать — кричать, выдерать волосы из головы от злости или делать все тоже самое, но от своей никчемности. Он ни на что не способен. — Ненавижу, — тихо начинает он, — просто ненавижу. Опуститься до третьего места в рейтинге. Слабак, ничтожество, — громкость его голоса растет, а руки сжимаются в кулаки. — Ты должен работать больше, — ещё громче, — больше! Стараться изо всех сил, — он уже кричит. — Больше, — изо всех сил ударяет кулаком по полу, — больше, — ещё один удар, — больше! Чимин продолжает молотить пол, не обращая внимания на жгучую боль. Из его глаз хлынули слезы, но этого он тоже совсем не замечает. Вдруг нагромождение из коробок зашевелилось, и оттуда начал появляться силуэт человека. Чимин пришёл в себя и быстро отскочил, поглядывая на коробки. Он ожидал увидеть какого-нибудь старого грязного и обозленного деда, но таинственным силуэтом оказывается всего лишь парень, на вид не многим старше его самого. Паника, почему-то, отступила. — Эй, эй не надо так делать. Пожалуйста, — его просьба прозвучала так жалобно, что Чимин почувствовал, как что-то сжалось внутри него. — Ладно, хорошо. Незнакомец подсел к юноше. Но разговаривать с ним Чимин совсем не хотел. Он не хотел вежливо улыбаться и вести эти «беседы не о чем». Он слишком устал. Поэтому они просто сидели в тишине, каждый о чем-то размышляя. Боль в руках начала себя проявлять, из-за чего Чимин постоянно потирал пальцы и дул на костяшки, покрывшиеся синяками. Незнакомец заметил это и аккуратно начал: — Синяки нужно помазать мазью. Могу посоветовать несколько хороших. И он действительно посоветовал. Этот парень назвал целый список всевозможных мазей. Быстродействующих, с эффектом согревания или охлаждения. Казалось, он подрабатывал в аптеке. Такая забота была очень приятной. Чимин ведь совсем не злой, просто измотанный, поэтому он искренне поблагодарил парня, и записал в заметки несколько названий. Тишина почему-то вдруг стала неприятной и удушающей. Только дождь противно барабанил по двери. Чимин все же решился на короткую беседу: — Ты как тут оказался? Какая-то пелена заполнила глаза незнакомца, но Чимин этого совсем не заметил, и тот ответил: — З-забежал, чтобы не промокнуть. Чимин с недоверием сощурил глаза, и парень сглотнул, продолжая: — Я-я зашёл сюда чуть раньше, чем ты. Просто мой дом находится довольно далеко и поэтому, когда я почувствовал приближение дождя, решил спрятаться заранее. Такой ответ юношу полностью удовлетворил. А вот незнакомец порывисто выдохнул. Вновь наступила тишина. Но теперь Чимин не собирался её скрашивать. Он свое дело сделал, пусть теперь этот парень что-то предпринимает, если захочет, конечно. — Слушай, возможно я влезаю не в свое дело, — все же начал он, — но промолчать не могу прости. Чимин с интересом повернул свою голову и незнакомец продолжил: — Я услышал, что ты опустился в рейтинге на третье место, за что очень винишь себя. Чимин сжал свои зубы. Это не самая приятная для него тема. — Это неправильно. Да как же, конечно. Но может он сам решит, что правильно, а что нет?! — Ты просто обесцениваешь себя и свой труд. Злость Чимина в момент спала. Ему такого никто никогда не говорил. Он Сам себе никогда не говорил такого. — Ты просто не задумываешься о том, каких трудов тебе стоило забраться на это третье место. Это же невероятно сложно. Чтобы оказаться на вершине, ты вложил ведь немало сил. Чимин медленно кивает. Всё так и есть. — А все, что ты делаешь — это винишь себя за то, что не на первом месте. Но быть третьим среди множества десятков — стоит огромных стараний. Голос парня эхом звучит в голове Чимина. Он ведь чертовски прав. — Ты забываешь хвалить себя. Это очень важно. К тому же, проблемы могут возникнуть ещё и от усталости, — он говорил медленно и спокойно, и это вселяло уверенности. — Нужно давать себе время для отдыха. Дождь уже потихоньку заканчивался, но уходить от таинственного незнакомца совсем не хотелось, хотелось ещё послушать его. Чимин не понимает, почему он никогда не думал так. Он всегда винил себя и не задумывался, каким трудом он пришёл к тому, что имеет. А парень все продолжал: — Отдыхать тоже очень важно. Отдыхать так, как нравится тебе. Если тебе хочется полежать в выходной лишний часок — полежи. Не произойдёт ничего страшного. И Чимин не может вспомнить, когда в последний раз позволял себе по-человечески расслабиться. Становиться как-то грустно и больно. — А ещё, оценки — это, конечно, не самое важное в жизни. Ты можешь быть хоть пятидесятым, но придумать что-то настолько гениальное, что тебе не придётся работать до конца жизни. Но это не значит, конечно, что нужно совсем забивать на учёбу. Можно просто немного отдохнуть, опустившись на третье место в рейтинге, а потом с новыми силами рвать и метать, забрав первое место обратно себе, — на последних словах незнакомец мягко улыбается Чимину и смотрит, с нежностью и теплотой, в чужие глаза. И в этот момент к юноше приходит осознание. Ведь действительно нет ничего плохого в том, чтобы позволить себя немного отдохнуть. Зато потом, он будет блистать ещё ярче. — Я понимаю, — продолжает он, — что слова незнакомого парня мало как помогут тебе, и ты можешь совсем не прислушиваться к моему мнению, твоё полное право, но я надеюсь, что ты хоть на секунду задумался. Чимин приходит в себя и понимает, что дождь закончился уже давно, а значит его скоро хватятся дома, поэтому скомкано попрощавшись с этим парнем, он вылетает на улицу. Незнакомец ошибся. Весь путь к дому и уже ночью, в кровати, в мыслях Чимина вертятся чужие слова. И он решает действительно немного отдохнуть, перед этим, разумеется, похвалив себя за весь труд. Получается, конечно, неловко и странно, но это только начало. *** Время неизбежно бежит, и вот наступил уже ноябрь. Чимин этот месяц необъяснимо любит. Ему кажется, что ноябрь чем-то похож на него самого — в этот месяц ничего особо не происходит, все спокойно. Ноябрь холодный и тусклый, но при этом, есть в нем что-то загадочное. Природа будто ожидает начала зимы, затаив дыхание. Все это время Чимин усердно работал над собой. Давал время для отдыха, хвалил за старания. Получалось, если честно, из рук вон плохо. Тогда он решил погуглить свои «симптомы» и оказалось, что его случай далеко не единственный. Множество людей сталкиваются с тем же. Он прочитал несколько советов от «знатоков» и построил примерный план работы над собой. На сайтах посоветовали также записаться на приём к психотерапевту, но он сейчас не обладает нужной суммой. Однако дела действительно пошли лучше. Юноша перестал ругать себя за каждую ошибку или промах. Теперь он просто принимал это и старался, в меру своих сил, не перегибая, исправить оценку. Про странного парня он уже давно забыл, но вот советы его помнил очень хорошо. Но настроение у Чимин сегодня все равно плохое. Уже больше недели он ходит, как в воду опущенный. Его чувства и желания смешались, и он совсем не знает, что с этим делать. Рассказать родителям почему-то страшно, во-первых — слишком личное, а во-вторых — он боится, что они его не поймут и оттолкнут, как и все другие. Выбегая на улицу, юноша понимает, что идёт такой привычный ноябрьский дождь. А он, как назло, пребывая утром в своих мыслях, забыл зонт. Единственное, что он не любит в ноябре — нескончаемые ливни. Поэтому нужно срочно найти место, где можно было бы переждать его. На глаза попадается старый подъезд, и Чимин со всех ног мчится туда. По пути возникает какое-то чувство дежавю, но задумываться времени нет — дождь все усиливается. Дверь громко скрипит, и эхо звучит в полупустом помещении. Зайдя, Чимин видит перед собой уже знакомого незнакомца. Какое-то приятное чувство заполняет грудную клетку юноши. Впервые за несколько дней он улыбается: — И вновь ты. Парень аккуратно поворачивается, и Чимин видит, что у того разбит нос. — Привет, — и снова этот нежный взгляд. — Ч-что случилось? — юноша испуганно посматривает на чужой нос. Его собеседник резко вздыхает, понимая, что юноша увидел рану, и неуверенно отвечает: — У-упал неудачно. Чимин щурит свои глаза и наклоняет голову, говоря тем самым «да ладно, серьёзно?» — Правда. Вот такой я неуклюжий, — натянуто улыбается в ответ. Ясно. Не хочет говорить. Ну и ладно! Невероятный прилив чувств и сил заканчивается, и диалог прекращается. Чимин вновь задумывается о своих ощущениях и состоянии. — Я рад, что ты больше не бьешься в истерике, — по-доброму посмеивается парень, — но ты все ещё грустишь. Что случилось? Юноша не уверен, стоит ли посвящать в свои личные дела человека, которого он совсем не знает. Даже родителям доверить такое не решился. Но вот этому парню рассказать почему-то хочется. Может не все, какую-то часть, но это нужно Чимину. И пусть он потом пожалеет. — Да так. Испытываю то, что не должен. — Убить кого-то хочешь? Юноша в испуге поднимает свою голову, в шоке уставившись на собеседника. — Нет? Ну значит все правильно ты испытываешь. — Но как правильно? Я не должен этого чувствовать. — Почему? Кто тебе сказал? — Да никто! Это и так понятно! Незнакомец грустно выдыхает: — Это общество так влияет. Но вот почему-то это самое общество забывает, что все мы разные люди. Чимин открывает рот, чтобы возразить, но понимает, что возражать тут и нечему. Парень в этот момент полностью поворачивается к нему: — Всё, что ты чувствуешь правильно. Не бывает правильных и неправильных эмоций и чувств. Этот бред придумали люди, а теперь сами мучаются. Все правильно. Ну если, конечно, эти чувства не нарушают чужих границ и свобод. Чимин внимательно вслушивается и кивает. Этот парень вновь чертовски прав. Но незнакомец не останавливается: — Если ты хочешь краситься — красься, это — правильно. Если тебе нравятся танцы — танцуй, это — правильно. Он продолжает уже пребывая будто в прострации: — Испытывать грусть — правильно. Не нужно винить себя за это. Это такая же эмоция как и все другие. Если не будет грусти, не будет и радости. Испытывать неприязнь — правильно. Только не переноси эту неприязнь на людей. Лучше оставь при себе, человек ведь не виноват. Да, это чувство негативное и неприятное, но оно есть и оно абсолютно нормальное. Испытывать, — здесь он останавливается и внимательно осматривает закрывшего глаза Чимина. Сглотнув, он осторожно продолжает: — Испытывать желание и влечение к человеку — правильно. Юноша резко распахивает глаза. Незнакомец попал прямо в точку. Заметив такую реакцию, парень заговорил уже увереннее: — Сейчас у тебя такой возраст. Скоро это чувство не будет таким ярким. Но ты должен понять, что это — нормально и правильно. Да, испытывать это, конечно, неловко, но так и должно быть. Также абсолютно правильно испытывать желание, например, не к самой популярной девочке школы, а к тихому пареньку, который сидит на последней парте. Чимин дёргается. Этот парень вновь попал в самое яблочко. — Главное никогда не вини себя за чувства и эмоции. Ты сделаешь только хуже, пытаясь спрятаться от них. Ты можешь скрывать их от общества, для своей безопасности, но обязательно сам прими их. Это лучшее, что ты сделаешь. После такого монолога Чимину нужно собрать свои мысли в кучу. С одной стороны люди всю жизнь твердят, что правильно и неправильно, как ему следует поступать, а как не следует, а с другой этот парень, который говорит так логично. — Откуда ты столько знаешь? — резонно интересуется юноша. Незнакомец вздрагивает. Он жмурит свои глаза и мотает головой, будто пытаясь выкинуть какие-то воспоминания: — Просто жизненный опыт. Я же, все-таки, постарше тебя буду. — Почему так думаешь? — настроение Чимина повысилось. Он отпустил все ненужные переживания. — Просто знаю. — Неет, так не пойдёт, — на его лице расцветает озорная улыбка, — давай познакомимся, наконец! — Ну давай, — теперь и его собеседник улыбается, — Мин Юнги, двадцать лет. — Ты действительно старше, — с обидой в голосе прилетает ему, — Пак Чимин, семнадцать лет. — Я же говорил, — и Юнги… показывает язык. Это был сигнал к войне. Теперь оба парня строят друг другу рожи, смеются и толкаются. Успокоившись, они начинают свой незамысловатый разговор. Они говорят обо всем и ни о чем одновременно — о школе, о любимой еде, о том, какую музыку слушают и, конечно, о ноябре. — А я говорю, что этот месяц скучный, Чимин. Совсем ничего не происходит! Все стабильно! Скукотища! — Нет, ты не прав. Ноябрь — спокойный. В ноябре не будет чего-то неожиданного — листья не начнут падать, да и снег мало где пойдёт. А стабильность — признак мастерства! — Нет, ноябрь скучный! — Спокойствие — не скука! И этот спор продолжался бы, наверное, до скончания времен, но Чимину позвонили. Оказалось, что с вечером приходит и темнота, а юноша как то совсем не заметил этого. Его мама начала переживать. Уходить из этого подъезда совсем не хотелось. Чимин обрёл здесь ту недостающую уверенность и свободу. — Слушай, может мы ещё как-нибудь встретимся здесь? Глаза Юнги засветились: — Да, конечно! Сейчас эм… Сейчас ко мне домой приехал, эм… Приехал дядя со своими маленьким сыном. Поэтому я должен постоянно развлекать племянника. Так что ближайшие две недели я буду кочевать до ночи тут, — он усмехнулся. — Если захочешь — приходи, я буду рад видеть тебя. Это было важно слышать. Поэтому в последний раз повернувшись, Чимин чувственно прошептал: — Спасибо. *** Обещанные две недели прошли уже черт знает когда, но парни все равно продолжают видеться каждый будний день, после уроков Пака. И просиживают в сыром, стареньком подъезде до самого вечера. Естественно, это отразилось на учебе Чимина не в лучшем виде, поэтому теперь он делает уроки прямо там, рядом с хеном. Они соорудили из ненужных коробок импровизированный стол и используют одну из коробок как табурет. Если бы кто-то сказал Чимину три месяца назад, что тот будет так безобразно относиться к учебе, он бы не поверил. Ведь во время того, как юноша выполняет задания, они с Юнги параллельно смеются, обсуждают новинки моды и успевают поделать ещё кучу всего. Но Чимину нравится. Более того, он просто счастлив проводить свое время с этим парнем. Юноша никогда особо ни с кем и не дружил, просто старался поддерживать хорошие отношения со всеми, но о чем то большем и не задумывался. Но с Юнги всегда хочется стать ещё ближе, хочется доверить все секреты и попросить совета, совсем не стесняясь своей неопытности, глупости или слабости. Юнги прекрасный. Он всегда подбирает те самые правильные слова, вечно твердит, что Пак не должен винить себя за все ошибки, что тот делает и в любое время готов прийти на помощь. Чимин задумывается, что это его ангел хранитель решил показать себя. Иначе и быть не может. Они дружат всего около двух месяцев, но им так комфортно друг с другом, будто они знакомы по меньшей мере лет десять. Пак Чимин никогда ни с кем не дружил, но если вся дружба такая, как у них с Юнги, он готов прямо сейчас выдвигаться в путь на поиски новых знакомых. Но что-то подсказывает ему, что у них с Юнги все по другому. Но дни сменяются днями, ночи ночами, и вот землю уже припорошил мягкий белый снежок. Повсюду рождественская атмосфера — люди украшают свои окна гирляндами и снежинками, ставят ёлки и готовят подарки. По телевизору идёт реклама кока-колы и Чимин понимает, что жизнь хороша. Его настроение с приближением рождества растёт все больше и больше. Он ходит по магазинам, выбирая подарки своим родителям и, конечно, Юнги. И отчего-то это очень греет его душу. И вот уже по выученному плану Чимин выбегает из школы и направляется прямиком в подъезд. Там его уже заждались. — Привет, сегодня такая хорошая погода! Мороз и солнце — день чудесный, — он радостно и непринуждённо засмеялся. — Привет… Да, погода, действительно, хороша. Юнги, в последнее время, изменился. Юноша не может назвать конкретные черты, но он стал намного грустнее. И самое плохое, что Чимин никак не может выяснить причину. Когда он напрямую задаёт вопрос, Юнги сразу переводит тему. И, возможно, раньше Пак бы разозлился, но сейчас он искренне хочет помочь своему другу. Он пытается почаще выводить его из этого тухлого подъезда куда-нибудь в торговые и развлекательные центры, в кино или в милые кафе. И это помогает. Но ненадолго. Очень скоро Юнги возвращается в прежнее состояние. Нельзя сказать, что парень полностью погряз в какой-то эмоциональной дыре — он все также нежно улыбается, смотря Чимину в глаза, все также рад ему помочь, но что-то явно поменялось. — Ну, Юнги, улыбнись, — Чимин подошёл к нему и начал щекотать живот. И план сработал. Он ярко рассмеялся, выпрашивая уже остановиться. Когда молитвы были услышаны, и пытка прекратилась, Юнги нежно потрепал волосы юноши и поправил выбившуюся прядь: — Спасибо тебе. Чимину отчего-то неловко. Щеки стремительно покраснели и захотелось спрятать своё лицо. Пак все чаще замечал, что от этого парня его сердце выписывало невероятные кульбиты. К чему бы это? — Эмм, да. У меня чудесное настроение! Сегодня я докупил упаковочную бумагу, и все мои подарки готовы попасть в руки своих обладателей! А ты купил родителям что-нибудь? — Я… Эм… Нет, я ещё не успел, — он вновь помрачнел. Увидев это, юноша поскорее перевёл тему: — Ничего, позже купишь. Я совсем ничего не успеваю — туда загляни, то сделай. Юнги кивнул: — Да, классическое рождество. Наверное, ты сейчас часто помогаешь родителям. Чимин погрустнел. Улыбка сползла с его лица, а плечи опустились. — Тааак, что случилось? — наклоняя голову и положив руку на плечо юноши, забеспокоился Юнги. Удрученно выдохнув, Чимин начал: — Мама вчера попросила повесить гирлянду. Но я так устал, что отказал ей. А теперь мне стыдно. — Почему? — парень искренне недоумевает. — Я такой эгоист, Юнги! Думаю только о себе. — А здесь стоп. Запомни, — он делает акцент, — что в первую очередь ты должен беспокоится о себе. Сначала ты, потом остальные и даже родители. Чимин кивает и внимательно слушает старшего. — Ты не помог вчера маме, потому что устал, а не потому что не захотел. То, что она старше, не значит, что устаёт сильней. Точно также не значит что ты устаёшь меньше, если младше. Ты мог устать также, как и она или даже больше. Вчера ты не мог помочь, но, чтобы заставить совесть успокоиться, можешь сегодня сам предложить свою помощь, — он мягко улыбается. — К тому же, по твоим же рассказам, мама твоя — хороший и понимающий человек, и не будет обижаться на тебя. Чимин так ему благодарен. Юнги всегда разложит все по полочкам и успокоит. Он хочет быть рядом с этим парнем всегда. В моменты, когда Пак опять поедает и винит себя, Юнги оказывает такую поддержку, какую, Чимин уверен, не окажет ни один из все существующих людей. — Спасибо. Как обычно после совета парня, наступила привычная тишина. Но теперь эта тишина не противная и не мерзкая, а самая приятная. В этой тишине совсем не нужно говорить, тебя и так поймут. В этой тишине две души полностью открыты друг другу, без страха быть осуждённым или непонятым. Это тишина самой близкой привязанности. А может и…? — Расскажи мне что-нибудь, — просит Юнги, вытаскивая юношу из мыслей. Чимин пытается вспомнить что-то из событий, происходивших в школе, и восторженно вскрикивает: — Представляешь, сегодня мои одноклассники прилюдно признались друг другу в чувствах! Парень хитро сощуривает глаза и спрашивает: — А как там твой любовный интерес? Чимин вспыхивает: — Он больше не мой любовный интерес. — И что же случилось? — Юнги насмешливо поднимает брови. — Услышал случайно его тираду по поводу одной девушки. Он сказал, что на месте приятеля не ждал бы её согласия на секс, а цитирую «заломил бы руки и ноги и силой заставил бы…» — Чимин, — шепчет Юнги. Его лицо побелело, а в глазах отражается такой ужас, что становится не по себе. — Т-ты рассказал кому-нибудь? — его связки не хотят сокращаться, и голос хрипит. Юноша испуганно отвечает: — Это сделал не я, а тот самый приятель. Да, об этом уже знает директор и его родители. Юнги порывисто выдыхает: — Хорошо. Несколько секунд он заламывает свои пальцы, будто борясь с чем-то, но в конце концов лезет в свой потрепанный портфельчик и достаёт оттуда пачку сигарет с зажигалкой. Он быстро подносит фильтр к огню и засовывает сигарету в рот. — Ты куришь? — Чимин удивлён. За пару месяцев их дружбы, он видит это впервые. — Только когда нервничаю. — Понятно. Неприятный сигаретный дым заполняет помещение, и юноша до последнего терпит, но все же тихо просит: — Ты мог бы не курить? У меня астма. Юнги в миг тушит сигарету. — И вот опять. Зачем ты оправдываешься? Юноша в шоке смотрит на него. — Неважно есть у тебя астма или нет. То, что тебе неприятно уже должно быть достаточно. Не нужно придумывать какие-то другие причины. Просто скажи, что тебе не нравится. Чимин согласно кивает, как губка впитывая информацию, которую ему говорит хён. Но так и не покурив, Юнги, разумеется, не успокаивается. Он постоянно меняет свою позу, крутит пальцы и в целом видно, что ему очень тяжело и нужна поддержка. Но Чимин совсем не знает, что можно сделать. Однако в голову приходит одна идея — его мама всегда так делала и это помогало. Объятия. Однако Юнги не очень тактильный. Они никогда раньше с ним не то что не обнимались, они и руку другу другу не жали никогда. Но выбора нет. Юноша резко обхватывает парня своими руками и прижимает его лицо к своей груди. Сначала Юнги съеживается, он напряжен. Но после, поняв, что происходит, расслабляется в чужих руках. От Чимин приятно пахнет уютом и домом. Юнги полностью отдает себя в руки этого парня, закрывая глаза. Они сидят так до самого вечера, слушая размеренное дыхание друг друга и чувствуя сердцебиение. *** Наступила весна. Природа начала просыпаться от зимней спячки. Потихоньку расцветала сакура и ранние цветы. На улицах появились пчелы, мухи и прочая живность. Всё вернулось к жизни. И вместе с природой к жизни захотелось вернуться и Чимину. Он считает, что ему повезло родиться в апреле. Это тот самый месяц, когда уже и не холодно, но и ещё не жарко. Десятого апреля ему исполнилось восемнадцать и теперь он стал совершеннолетним. Отмечать праздник решил в кругу семьи. Юнги, разумеется, тоже был приглашён. Он очень долго отнекивался и отказывался, но, в конце концов, согласился прийти ненадолго. В гости к Чимину никто никогда не приходил. Ему просто некого было приглашать, а тут появился хён, который всю его жизнь с ног на голову перевернул. И нельзя сказать, что ему это не нравится. С самого утра он слишком взволнован — ждёт звонка Юнги. Быстро позавтракав и приняв поздравления от родителей, Чимин мчится обратно к себе в комнату, чтобы внимательно смотреть в окно. Он знает, что хён никогда не завалится без предупреждения, но ему нужно хоть как-нибудь успокоить своё сердце. Телефон, наконец, звонит, и юноша со всех ног бежит к входной двери, натягивая кофту по пути. До оговоренного места встречи он долетает за считанные минуты, и увидев Юнги, с радостными воплями бросается ему в объятия. Они стали обниматься часто. Почти всегда. Юноша практически тянет своего хена к дому, потому что Чимину кажется, что он ходит невероятно медленно. На пороге их уже ждёт мама с приготовленными для Юнги тапочками. Парень вежливо здоровается и отдает ей в руки свою курточку. Чимин замечает, что Юнги как-то странно прикрывает себя руками и спрашивает: — Что такое? Старший сжимает свои плечи ещё сильнее и тихо отвечает: — Моё худи уже очень старое и потрепанное. Юноша, поднимая свои брови, строго говорит: — Ты не должен стесняться. Это такие глупости! Мне, а уж тем более моей маме, совсем все равно во что и как ты одет. Мне нравишься ты, а не одежда, — и недовольно фыркнув, он берёт, ещё больше смутившегося Юнги, за руку. Мама, в это время, возвращается из гардеробной, держа в руках белую футболку. Увидев руки парней, она лишь улыбнулась. — Юнги-щи, я увидела, что ты в худи. У нас очень жарко, ты можешь переодеться в футболку. Глаза парня в миг заполнил страх. Чимин почувствовал, что его пульс усилился, а руки начало потряхивать. — Н-нет, спасибо. Я, вообще, тот ещё мерзляк, — слабо улыбнулся он. Никто не стал спорить, и они быстро удалились в комнату. Сейчас, лежа в дряхлом подъезде, Чимин понимает, что это, наверное, был последний день, когда Юнги улыбался и смеялся искренно и не вымученно. Хену становилось все хуже. Он начал приходить с постоянными синяками и ссадинами, поэтому у Чимина уже вошло в привычку носить с собой какую-нибудь мазь. К этому ещё и прибавлялись огромные синяки под глазами. Юноша таких никогда не видел. Раньше. Юнги говорил, что у него бессонница, из-за того, что он готовится к сессии. Но, увидев, как тот в очередной раз зевает, слушая домашнее задание Чимина по биологии, он понимает, что дело тут далеко не в сессии. Юнги по-прежнему рассказывать ему ничего не хочет, говоря: — Я благодарен за твою поддержку, Чимин. Но я правда не могу тебе всего сейчас рассказать. Просто знай, что я очень дорожу тобой. Поэтому до сих пор единственное, что юноша может предложить — объятия. Они обнимаются постоянно. Чимин заходит в подъезд с уже распахнутыми руками, и Юнги бросается к нему из всех своих сил, лишь бы побыстрее положить свою голову на чужую грудь. А в один из дней парень вообще засыпает в объятиях, в очередной раз совсем не спав ночью. С тех пор Чимин, когда замечает, что синяки стали уж слишком большими, заставляет хёна поспать. Он ложится на несколько коробок и приглашает Юнги к себе. Чимин кладёт одну руку ему на талию, другую впутывает в волосы, и что-то шепчет, слушая, как чужое дыхание и сердцебиение нормализуются. Самому Чимину спать не хочется, поэтому он обычно просто следит за спящим хёном. Ему часто снится что-то не очень хорошее, из-за чего тот хмурит брови и открывает рот, будто в немом крике. Младший аккуратно его покачивает, и вновь начинает тихонько рассказывать о чем-то, чтобы Юнги успокоился. И это работает. Чимин очень за него переживает. Но сегодня на встречу он, впервые, опаздывает. А все потому, что он подрался. На скуле красуется яркий синяк. Родители будут в восторге. Поэтому, он даже не обработав рану, бежит к подъезду, для того, чтобы подарить свою любовь и поддержку. Он как-нибудь справится, а вот Юнги — не факт. Его встречает уже знакомое угрюмое лицо, вновь с новыми синяками. — Сейчас я все помажу, — первым делом говорит он, залезая в сумку. Когда Чимин подошёл поближе, Юнги увидел чужую рану: — Эй, это что такое? — Потом. Сейчас ты. Пока юноша возился с чужим лицом, Юнги аккуратно водил подушечками пальцев по синяку, смотря, как Чимин иногда жмурился. Когда младший закончил, Юнги нежно приложился своими губами к его скуле. А потом ещё и ещё. Он будто сцеловывал чужую боль и забирал её себе. Чимин, наконец, крепко его обнял. — Рассказывай, герой-любовник, что случилось, — он по-доброму усмехнулся. — Подрался. — Ох, — он покачал головой, — Из-за чего же? — Один муд… Не очень умный человек приставал к девушке. Решить словами там был просто не вариант, и вот… Хватка Юнги на спине Чимина в миг ослабла. Он задрожал и с силой зажмурил глаза. Младший попытался схватить хена покрепче, но тот осторожно отодвигая чужие руки, хрипло попросил: — Мне срочно нужно покурить. Я выйду на пять минут, — и схватив свой портфель он вышел на улицу. Трясущимися руками он полез в небольшой карман, но длинные рукава толстовки мешали, поэтому их пришлось закатить. Он, наконец, зажег сигарету и облокотился на стену, прикрывая глаза. В голове то и дело возникали самые страшные сцены его жизни, из-за чего его все ещё потрясывало. Докурив и все же успокоившись, он вошёл обратно. Услышав звук Чимин обернулся, но, опустив свой взгляд пониже лица, открыл рот в изумлении. И Юнги понял, что конкретно облажался, не опустив рукава обратно. — Х-хен, что это? — юноша подлетел сразу же. Он водил своими пальцами сначала по только наложенным бинтам на правой руке, а потом уже по глубоким шрамам на левой. — Х-хен, скажи, пожалуйста, что это? — его голос предательски дрожал. Но Юнги тоже было очень страшно. Он резко вырвал свои руки и попытался ответить: — Т-ты не должен был… Я… Прости, я… Слезы затапливали глаза обоих, но Юнги так и не придумав, что сказать, повторив «прости» ещё раз, выбежал из подъезда прочь. *** Первые два дня Чимин очень злился на старшего. Ведь он оставил его одного, в слезах, так ничего и не попытавшись объяснить. Потом, подумав, он, конечно, понял, что Юнги и сам испугался и защитной реакцией стало бегство. Но прошла уже почти неделя, а хён все не объявлялся. На звонки не отвечал, в подъезде не появлялся. И юноша начал очень волноваться. Узнав, что Юнги регулярно и целенаправленно вредит себе, в голову начали лезть совсем страшные вещи. Пак уже был готов бежать к нему домой, но он совсем не знал, где старший живёт. И только теперь это стало подозрительным. Чимин грызёт себя изнутри за то, что не увидел и не понял все раньше. Отвратительное состояние, которое юноша уже успел позабыть вновь вернулось, что не осталось незамеченным: — Чимини, зайка, что случилось? Вы с Юнги поссорились? — Мам, все хорошо. Я сам решу все проблемы. Такие разговоры с родителями происходили слишком часто. Неужели влияние хена так заметно? Он ходит по дому и по школе совсем потерянный, ни на что не обращает внимания, и ни на чем не может сконцентрироваться. Чимин лишь смотрит в телефон, постоянно ожидая звонка или сообщения. Сегодня он, видимо, выглядел совсем ужасно, раз учитель посоветовал уйти ему домой. Юноша выходит из школы нехотя, ведь там он мог хоть как-то отвлекаться от терзающих мыслей, а дома так уже точно не получится. Но вдруг на противоположной стороне улице, около такого от чего-то родного подъезда, он видит знакомую фигуру. Сначала Чимин думает, что уже совсем сошёл с ума, но фигура, покачиваясь, поворачивается, и юноша видит Юнги, у которого, от слез, поблескивают глаза. Рядом с ним валяется пачка с сигаретами внутри и раздавленная зажигалка. И парень замечает Чимина, который так удачно ушёл из школы, и начинает, по привычке, тянуть свои ручки к нему, то сжимая, то разжимая ладони. И у младшего срывает крышу. Хена прямо сейчас нужно защитить, нужно укрыть его маленькое тельце от всего мира. Поэтому не замечая машин, которые возмущённо сигналят в ответ, он мчится через дорогу, туда, где он так нужен сейчас. Юнги похож на крохотного заблудившегося котёнка, когда водит своим носом по чужой шее, будто проверяя правда ли Чимин перед ним. Он совсем расслабляется в его крепких руках, и слезы начинают литься с такой быстротой, что юноша решает завести Юнги в тёмный подъезд, подальше спрятав от любопытных прохожих. Они по обыкновению ложатся на коробки, одну ладонь Чимин впутывает в волосы, другую кладёт на талию, но старший вырывается и аккуратно поднимается с чужой груди, садясь на бёдра младшего. — Я-я… Я должен рассказать, — начинает он и захлебывается в своих слезах. Чимин нежно гладит его по щекам, и просит: — Если ты не готов, то пожалуйста, не надо. — Я должен, — говорит он пытаясь хоть немного успокоиться. Парень стирает слезы, делает глубокий вдох и выдох, и продолжает: — Мама отправила меня отдать Ему какие-то летние вещи, — слезы снова затопляют его глаза, и Чимин крепко сжимает его руку. — Но я ей говорил, что Он трогает меня. Она не верит. Или не хочет верить. В общем я принёс эти вещи, и Он как обычно попросил остаться на чай. Я не смог отказать, у меня просто не осталось сил. И, — всхлип, — и когда мы доели он резко схватил меня и потащил в спальню, ведь понял, ч-что я слишком ослаб. Он кинул меня на кровать, — всхлип громче, — и начал трогать, целовать и раздеваться. А потом, — он уже полностью залит слезами, — он ушёл в душ, видимо думал, что теперь я уж точно не решусь сбежать. И я тоже так думал. Но подумал о тебе, о том как тебе будет больно и решился на последний рывок. Он понял, когда я уже был этажом ниже. Чимин впервые видит, как Юнги плачет. Нет, не просто плачет, а рыдает, трясясь всем телом, и всхлипывая так громко и болезненно, что хочется уйти, лишь бы не слышать душераздирающие звуки. Смотря на такого Юнги, он понимает, что никогда его больше не отпустит. Он будет теперь всегда стоять за его спиной, чтобы никто и никогда боль причинить не смог. Он хена спрятать от всех хочет и защитить. Чимин тянет свои руки к его затылку, чтобы скрыть старшего под своей головой, прямо рядом с сердцем, но Юнги вновь легонько вырывается. — Я должен сказать и сделать ещё кое-что. Я так боялся, что не успею, поэтому просто обязан сделать это сейчас, пока Он меня снова не поймал, — Чимин хмурит брови. Парень жмурится и выдаёт, немного в нос: — Я люблю тебя. И тут юноша чувствует, что его пронзает тысячи стрел одновременно. Нельзя сказать, что это было неожиданно, он всегда знал, что дружба у них не такая как у всех. Но воздух в лёгких все равно кончается, когда Юнги, его Юнги, говорит эту фразу. — Я тоже, я тоже так чертовски люблю тебя. Они почти одновременно приближаются друг к другу, и сливаются в поцелуе. Этот поцелуй вовсе не страстный, не горячий. Но он нежный и чувственный, и им только это и нужно. Чимин пытается чужую боль забрать, а Юнги, наконец, получить поддержку, а не отдавать её другим. Позже старший все же засыпает, в объятиях своего любимого человека, и под его размеренное дыхание. На улице начинает темнеть, они провели в подъезде много времени. Обычно в таких ситуациях Чимин аккуратно будил своего хена, и они расходились. Но не сегодня. Юноша просто не может оставить Юнги одного. Не сейчас. Единственным правильным решением кажется отнести парня к себе. Идти до дома Пака минут пять, поэтому он берет старшего на руки, и выдвигается в путь. На них постоянно посматривают прохожие, кто-то даже крутит у виска, но Чимину плевать. Ему Юнги защитить нужно. Они действительно быстро доходят, и дверь уже открывает мама. — Мама, пожалуйста, его нужно приютить, — шепчет Чимин, ведь Юнги так и не проснулся. — Конечно, конечно, дорогой, — она также говорит тихо и отодвигается. Младший кладёт хена на свою кровать, а сам решает по-быстрому сходить в душ, чтобы смыть с себя это противное ощущение. И в этот момент Юнги просыпается. Все, что он видит — фиолетовый цвет обоев. Он не различает другую мебель, другое расположение вещей. Он слышит за стенкой шум воды и видит фиолетовый. Он вновь возвращается туда, а в душе стоит Он. А у Юнги сейчас точно нет сил, чтобы сбежать. — Чимин, — тихо зовёт он, не надеясь быть услышанным. Он знает, что обречён. Слезы начинают образовываться в уголках глаз, и через несколько секунд он лежит, не в силах пошевелиться, весь в слезах, и как в бреду шепчет жалобно лишь одно слово «Чимин». Младший выходит из душа, и видит бьющегося в истерике хена, вечно зовущего его. Он сразу хватает парня, сжимая бока того очень сильно. — Я тут, малыш, я здесь, — твердит он расцеловывая чужие глаза и щеки. Они практически не спят. Юнги рассказывает все с самого начала, и оба парня вновь не могут сдержать слез. Чимин много успокаивает своего хена, что-то нашептывая тому в ухо. Они целуются и обнимаются. На утро предстоит серьёзный разговор. Юноша решает отдать все деньги, накопленные для посещения психотерапевта, Юнги с той же целью. — Я не смогу полностью помочь тебе. Нужно обязательно обратиться к специалисту. И старший лишь кивает, понимая, что по-другому в его ситуации не выбраться никак. — Тебе нужно обязательно переехать от родителей. Мы прямо сейчас поговорим с моим отцом, чтобы ты занял у нас деньги на съемную квартиру. Они стоят на кухне, около большого стола, за которым сидят родители Пака, и младший сжимает руку Юнги. У обоих опухшие глаза и покрасневшие губы, поэтому всем понятно, чем они занимались всю ночь. — Папа, Юнги нужно срочно переехать. Не мог бы ты занять ему немного? Может только оплата за два месяца? Отец внимательно осматривает двух парней, и отвечает: — Мы сможем занять ему. Более того, я вижу, что вам непременно нужно быть где-то рядом друг с другом, — Чимин краснеет, но руку хена сжимает ещё сильнее, — поэтому могу договориться о съеме квартиры в соседнем доме за полсуммы. Один человек очень мне должен. Юнги глубоко кланяется обоим родителям, и они с Чимином, восторженно улыбаясь, бегут обратно в комнату. У них все будет хорошо.