Чайки

Сперва появился насморк. Я даже не придал особо этому значения, в конце концов какое-то время, болея, я долго пользовался каплями, которые вызывали привыкание, из-за чего насморк без них не исчезал. Правда, я думал, что вылечил это. Но ведь могло и вернуться. Потому я купил те же капли и стал пользоваться ими. В конце концов пропускать занятия в академии было нельзя. Я ведь уже на третьем курсе, а значит, наказание может быть строже, чем простое замечание. Ректору все равно на то, что вообще-то по миру гуляет вирус. Единственное, что сделали: сказали надевать маски. И то, если прийти без нее, назад не отправят. Пропустят. Потому даже с насморком пришлось продолжать ходить. А потом появился кашель. Сухой, противный, такой, что кажется, пока кашляешь, все горло издерешь в кровь. Пришлось покупать таблетки. И думать, брать ли отгул на учебе. Кашель появился в пятницу. А уже в воскресенье показался другой симптом. Проснулся я тогда позже обычного. По всему телу была какая-то слабость, а одежда вызывала жуткий дискомфорт, как и одеяло, да и в принципе все, чего я касался кожей. Пока я заваривал кофе, заметил, что запаха просто нет. Я испугался и первые секунды не понимал, что делать. Звонить в скорую? Может, писать куда? Только потом собрался и решил, что проще попросту узнать в интернете, что делать в таких ситуациях. Выяснилось, что стоит попросту позвонить врачу. Я облегченно вздохнул и подумал, что сперва хотя бы позавтракаю. Уже за завтраком выяснил, что и вкуса нет. Было странно жевать бутерброд и не понимать, что я жую. На всякий случай решил посмотреть симптомы ковида ещё раз, чтобы убедиться. И заодно померить температуру. Вот только все не мог вспомнить, куда дел градусник. Усталость и озноб так и не прошли, оттого соображал я туго. Вспомнил, где он, минут через пять стояния на кухне и всё-таки померил температуру. Тридцать семь и восемь. Взглянул на симптомы в телефоне ещё раз и понял, что врача вызывать придётся. Сам процесс затянулся. Сперва линия была занята, потом сказали, что это не тот номер, потом, что врач прийти не может, потом выяснилось, что может, но для этого надо запомнить бумаги на «Госуслугах». Так я провозился до вечера. И уже под вечер мое состояние стало просто ужасным. Я не мог встать без того, чтобы у меня не закружилась голова, кашель раздирал горло, всё тело болело. И уже под вечер я смог вызвать врача. Явился он через час. Пришлось вставать и кое-как добраться до двери, опираясь на стенку. Спасибо течке, которая научила меня, что и в таком состоянии я вполне могу функционировать. Открыв врачу дверь, хриплым голосом сказал ему входить. Обследовал он меня, правда, недолго. По результатам уже через час меня увозили на скорой в ковид-госпиталь. Хорошо, что дали вещи собрать. Находился госпиталь где-то в курортном районе, но это я понял уже потом. Мне выделили комнату и сказали, что через час придут ставить капельницу. Я кинул вещи под кровать и, упав на постель, уснул. Через час меня разбудили. Дальше всё как будто размылось. Взяли тест и поставили капельницу. А что потом было и вовсе не помню. Наутро я проснулся в состоянии чуть менее скверном. Мне принесли еду и оставили одного. Я умылся, переоделся во что-то более домашнее и поел. Как я и думал, запах, как и вкус, не появился. Тем не менее еду я доел. Выйдя после на балкон, подышать воздухом я ненароком глянул в сторону. Оттуда шел дым. На балконе стоял мужчина. Довольно крупный, надо заметить. Выше меня на голову точно. Он опирался о перила балкона и курил. Что странно, несмотря на погоду — а было прохладно и очень сыро, что с нашим климатом понятно, — он был в одних спортивных штанах. Стоит отметить, что тело у него было… Пожалуй, что неплохое. Сразу заметно, что альфа. Я и не думал, что всех в один блок селят. Хотя и слышал, что течка, как и гон, при ковиде временно пропадают и после могут не идти некоторое время. Послышался смешок и я взглянул на лицо мужчины. Тот ухмыльнулся, смотря на меня. — Чего смотришь, нравлюсь? Я замялся, пару секунд просто смотря в его глаза. А глаза были словно два озера в зимнем лесу, не иначе. Только через некоторое время вспомнив, что надо бы ответить, я смог сказать хоть что-то. — Да я… А почему вы курите, у вас же ковид вроде? Я нахмурился. Ладно, что запахов и вкусов можно не чувствовать, может, у него этого и нет, так он же лёгкие портит. — Хуид. Курить-то хочется. Даже если ничего не чувствую. А ты чего на «вы»? Странный вопрос. Очевидно же, что мужчина старше, пусть и не намного. Но всё же уважение проявить стоило. Ему на вид лет тридцать было… — Вы же старше… Нет? — Дык а разница какая? Я к тебе на «ты», так и ты давай, соседушка. Я Игорь, кстати. Игорь Гром. Я обомлел. Игорь Гром. Это имя, кажется, было на слуху у каждого. Доблестный майор Гром, который и преступника накажет, и награбленное вернет, и старушку через пешеходный переход переведёт. Живая легенда. Сразу закралась мысль, как я его сразу не узнал. Но это можно смахнуть на затуманенный ковидом разум. Главное другое: Майор Гром прямо тут. Я смотрю на него. Говорю с ним. — Парень, ты чего замер-то опять? Припадочный какой… — Да я… Вы же Гром! Тот самый, ну, майор. Постойте... А почему вы тут? Это же Питер без своего героя! — Герой-херой… — мужчина потушил сигарету прямо о пепельницу, стоявшую на столике, а потом вновь оперся на перила. — Заболел я. Вирусу, знаешь, как-то пофиг, кто ты. Особенно, когда тебе больной, в прямом смысле, ублюдок прямо в лицо кашляет на допросе. Хоть бы маски им выдавали, не знаю… Я хихикнул. Ну да, можно было понять. — Ладно, парень, ты это, давай тут. Потом ещё увидимся. Гром собирался было уйти, а потом остановился у двери балкона. — А, это… Ты если чаек кормить будешь, смотри, чтобы не видел никто, а то тут, бывает, ругают. И вот тогда он ушел. А я засмеялся. Было трудно представить, как Грома, огромного альфу отчитывает медсестра, которая с утра принесла еду — маленькая женщина-бета, лет двадцати семи. Но я смог. Вышло комично. Я успокоился и вернулся к себе в комнату. Заняться тут особо было нечем. Потому я решил проваляться в телефоне весь день. Благо я его не забыл, как и зарядку, а розетка была у кровати. Где-то в час принесли обед и попросили заполнить бумаги. Заняло это не так много времени. А после обеда я вновь вышел на балкон — порисовать. И заметил на соседнем балконе Грома: тот кормил чаек булкой, которую нам принесли на обед. Выглядело это действо умилительно. Чайки попросту сидели на перилах, пока Гром давал каждой по куску булки. Я, пока он не заметил, начал рисовать эту картину. Поправляя порой очки и примеряясь, я рисовал, стараясь не отвлекать его и успеть, пока все чайки не улетели. Когда набросок был завершён и я поднял в очередной раз глаза, чаек не было. А Гром смотрел на меня. — Покажи хоть, чего там успел нарисовать. Я дернулся, но казалось, что мужчине просто невозможно отказать. Потому я протянул ему скетчбук через перила. Тот ухмыльнулся. — Неплохо, молодец. Но ты хоть там спроси в следующий раз. Я там, позу приму какую. Он хмыкнул, ещё минуту рассматривая рисунок, и протянул его мне. — А ты на художника учишься? — Да нет, я… В полицейской академии. Я поправил очки, направляя взгляд вниз. Было странно стоять рядом с альфой и попросту не чувствовать запах, понимая при том, что он должен быть. Интересно, какой он у Игоря? Наверное, что-то терпкое. Или древесное. Думаю, ему бы пошло что-то такое. Странно, что я подумал о своих любимых ароматах, смотря на него… — Вот как. Игорь кивнул и словно бы задумался. — Я пойду, пожалуй... Мне скоро капельницу ставить придут. Я поспешил удалиться, прижимая к груди скетчбук, где был нарисован Гром, словно бы боясь, что блокнот заберут. Гром же, кажется остался на балконе. Я просидел у себя до вечера, доводя рисунок до ума, с перерывами на капельницы, а потому Игоря больше не видел. Спать я лег с каким-то чувством беспокойства и дискомфорта, словно бы чего-то важного не было рядом. Но я всё смахнул на болезнь и то, что мне непривычно в новом месте. Оправдания, однако, не помешали мне беспокойно метаться по кровати всю ночь, и из-за этого я не выспался. Встал я в шесть. До завтрака оставалось ещё два с половиной часа. Заняться было нечем и хотелось подышать воздухом. И потому я опять вышел на балкон. И даже не особо удивился Грому, который курил на соседнем балконе. Только поздоровался и зевнул. Взглянув за перила, я понял, что забыл надеть очки. Решив, что не хочу возвращаться, ведь сил попросту не было, я сел на стул и прикрыл глаза. Тут было гораздо лучше. Я даже не заметил, как уснул сидя. Проснулся от того, что кто-то, кажется, звал меня. — Парень, ау! Скоро завтрак, давай, поднимайся! Я приоткрыл глаза и глянул в сторону звука. Щурясь, я смог разглядеть Грома. — Ну вот, молодец. Давай-давай, там еду скоро принесут, тебе полезно будет хоть поесть. А то тебе, походу, энергии не хватает. Я кивнул сонно и, поднявшись, поплелся в комнату. Только потом задумался, с чего вообще ему меня будить. Ну, может он просто человек хороший… Да, скорее всего, именно так. Я надел очки и умылся, а когда вышел из ванной, заметил, что еда была уже на столе, потому немедля приступил к завтраку, параллельно выясняя в Интернете, сколько же я примерно буду болеть, и проверяя чат группы. Я ещё вчера передал, что заболел и не смогу ходить на лекции. Как оказалось, не я один. Ещё пара человек из нашей группы заболели ковидом и в ближайшее время не появится на парах. Я даже выдохнул спокойно. Стало не так страшно. В конце концов, если что будем вместе разбираться в непройденных темах. Спустя час после завтрака пришли ставить капельницу. И уже после я попросту залип в телефоне. День прошел незаметно. Когда я очнулся, было уже довольно поздно, и я собрался ложиться спать. И в тот момент опять нахлынуло то ужасное чувство тревоги. Результат — ещё одна ночь в полубреду. Кажется, выходить на утро на балкон станет традицией. Как и видеть на соседнем курящего Грома. И засыпать за столом. А, просыпаясь, слышать его хриплый голос. От которого по телу разливается спокойствие и какая-то любовь ко всему живому. Приоткрыв глаза, я глянул в его сторону. Он от чего-то улыбнулся. — Нет, парень, правда, тебе бы есть побольше. Будущий полицейский… Доходяга ты, а не будущий полицейский. Я смутился и поднялся со своего места. — Простите. — Да я ж не ругаюсь даже… Иди давай, ешь. Он хмыкнул и сам пошел к себе в комнату. Я же поспешил к себе. Щеки отчего-то горели. Уже после обеда я вновь вышел на воздух, порисовать. Картина там была знакомая: мужчина кормил чаек. Я сел и, приулыбнувшись, стал делать очередной набросок. Грому на голову уселась одна особо наглая птица, а он выглядел так, словно бы и не против был. И я поспешил зарисовать это. Уже после, когда птицы наелись, а набросок был более-менее понятным, Гром подошел к перилам и протянул руку молча. Я так же молча отдал ему скетчбук. Он посмотрел минуту, кивнул и вернул мне рисунок. — Красиво. Только, говорю ж, давай в следующий раз ты хоть предупреждать там будешь. Он почесал затылок и, достав из кармана спортивных штанов пачку сигарет и зажигалку, стал пытаться зажечь одну, сунув при этом сигарету в рот. Вот только у него не получалось. — Черт... Он вынул сигарету и бросил в пепельницу. Сигарета была мокрой со стороны фильтра. — Парень, у тебя зажигалки нет? Я покачал головой. Я не то чтобы курил… Пробовал, пока был подростком, но почти сразу бросил. Со стороны улицы раздался крик: — Игорь Константинович! Вы опять курите, да сколько можно! Это наша медсестра. И, кажется, она теперь поднималась сюда. Гром застыл, чертыхнувшись, глянул на меня. — Парень, спрячь, пожалуйста. Он кинул мне пачку и зажигалку, а я на рефлексах поймал. Подмигнув, он пошёл к себе в комнату. Я так и остался стоять, смотря ему в след. Так прошло около недели. Беспокойные ночи стали привычкой. Привычкой стало и выходить утром на балкон, здороваться с Игорем и засыпать, сидя на стуле. Просыпаться потом за некоторое время до завтрака от его хриплого голоса и выходить во время обеда, чтобы смотреть, как он кормит чаек, и рисовать. Вскоре почти весь скетчбук стал забит набросками с ним и наглыми птицами. В один из дней, после того как он осмотрел рисунок, мы заговорились и я пожаловался на то, что всё не могу спать нормально. — Вот верчусь, пытаюсь уснуть, а всё никак… Уже не знаю, что делать. — Да у меня такое же… Странно, что до того как тебя увидел, спал то нормально. Может мы это, того? Гром ухмыльнулся, как будто только что рассказал самый забавный, по его мнению, анекдот про Штирлица, и ждал моей реакции. — Чего того? — Да не тупи, Дим. Типа истинные-хуистинные, вся херня. Я покраснел и отвел взгляд. Это было бы, конечно, чудесно, но чудес не бывает. Чтобы я оказался истинным самого Игоря Грома? Да ни в жизни. Тем более, что процент истинных, где оба из пары мужчины, слишком мал. — Не говори глупости… Я вздохнул, глядя на него. Он казался слишком… Слишком. У него словно бы и не было недостатков. Идеальное тело, высокий, красивый... Наверное и член был большим и ровным... Я тут же залился краской и отвернулся. О чем я только думаю? — Дим, ну ты чего? Пошутил я, пошутил. Ну, Дим, ну куда ты? Я развернулся и тут же вышел назад в комнату. Дурак… Мне было стыдно от собственных мыслей. Если говорить честно, то я не мог выкинуть мужчину из головы уже некоторое время. Все думал, мол, вот повезёт же кому-то. Его будут носить эти сильные руки, он будет касаться этого пресса, зарываться рукой в слегка жёсткие волосы, целовать сухие губы, видеть каждое утро как Гром курит без футболки. Хотел бы я быть этим кем то… Вечером, после ужина и капельниц, когда я уже собирался спать, я услышал шум со стороны балкона. Словно бы кто-то постучался. Нашарив очки и надев их я взглянул на стеклянную дверь. Там стоял Гром. Он жестами показал побыстрее открыть, что я и сделал. В руках у него была подушка. Тут же зайдя, он отвел взгляд. — Я тут это, подумал... Может вместе поспим? Ну, смотри, мы оба уснуть-то не можем, а так, если и не уснем, то хотя бы поболтать можно. А то мне делать всё равно нечего, ночью не почитать даже. Обещаю, что приставать и тому подобное не буду. А если попытаюсь — можешь там пощечину дать, выгнать. Ну ты понял. Я на секунду представил, как даю огромному Грому пощечину и выгоняю его назад в свои владения. И прыснул, сдерживая смех. Однако почему-то, я верил, что Игорь мне ничего не сделает. — Ладно, почему бы и нет. Ложись. Я кивнул на кровать. Мужчина уверенно подошел и, кинув подушку, улегся, оставляя мне место. Кое-как я забрался к нему. Почему-то в голове и мысли не было, чтобы лечь спина к спине. Легли мы именно лицами друг другу, хотя, в моем случае, я уперся ему прямо в грудь, сразу же краснея. Гром обхватил меня рукой, слегка прижимая. — Это, ну… Ты ж грохнешься так. Я кивнул и закрыл глаза. Отчасти я был рад, что не чувствую сейчас его запаха. Потому что тогда бы я точно сошёл с ума. Я уверен. — Спокойной ночи, что ли… Я вновь кивнул, чувствуя, как меня прижимают слегка сильнее, однако не доставляя при этом дискомфорта. Я проснулся от шевеления рядом. Открыв глаза, я увидел размытого Грома, который собирался вставать и уходить. Я сонно прижался к нему. — Тише, спи, спи, — он шептал. Я прикрыл глаза и вновь отрубился. Чтобы проснуться от голоса медсестры. Та сказала, что пора ставить капельницу. Я взглянул на стол и заметил, что очки были там. Я вроде забыл их снять, когда ложился… Надев их, я кивнул медсестре. На столе также стоял завтрак, что значило, что я проспал довольно долго. Уже после капельницы я вышел на балкон, чтобы обнаружить там... отсутствие Грома. И его пепельницы. Я нахмурился. Все время, что Гром пребывал тут, пепельница точно была на столе. Решил убрать? С чего бы… Зажигалку с того раза он себе все же нашел, к нему кажется, приезжали и привезли. Сигареты я тогда ему, конечно же, вернул. У него не было причин убирать пепельницу, ведь он все также продолжал курить каждое утро. Уже в обед я узнал, что Гром уехал. Его домой отправили, сказав, что смысла держать тут больше нет. Предупредили его притом за день. То есть он шёл ко мне прекрасно зная, что ему уезжать на следующий же день. Номера его у меня не осталось. Как и каких-либо других способов связаться. Оставалось только забыть. Ночи вновь стали некомфортными и полными тревоги. Вот только выйдя на балкон, я уже не мог уснуть. Туда, где раньше жил Гром, заселили довольно старую женщину-омегу. Мы с ней сдружились, но такого комфорта, как Игорь, она мне не давала. Казалось, что я влюбился. При том в человека, которого толком и не знал. Через неделю меня выписали. Нюх вскоре вернулся, но теперь все отдавало пластмассой. Даже простой воздух. С чем, однако, я вскоре свыкся. Третий курс я заканчивал уже дистанционно, сидя дома и попивая чай. А после смог устроиться стажёром в участок. Стоя перед дверьми, я без причины жутко волновался. Казалось, что начиналась новая глава моей жизни. Что вот она, цель, к которой я так долго шел. Открыв двери, я попал в место, что наполняли различные запахи. Здание внутри выглядело просто великолепно. Лучше, чем я мог представить. Ко мне подошел мужчина. — Добро пожаловать в главное управление, Дубина. — Вообще то Дубин. Было слегка обидно. Хотя меня часто так называли. — Без чувства юмора тяжело будет. Пойдём. Мужчина двинулся вперед, а я тут же за ним, нервно сжимая лямку рюкзака. — Значит, скоро к тебе приставят одного из сотрудников и выдадут стандартный набор стажера: форму, тазеры, фонарик, что бы ты не потерялся. Я принюхиваюсь. Что-то не то… Не заметив, я сбиваю человека и извиняюсь, думая уже начать помогать. Но тут слышу голос мужчины. — Чё ты как черепаха? Давай быстрее! Так начинается наша экскурсия. Мужчина все подшучивает надо мной, а я стараюсь делать вид, что все нормально, что так и надо. В один момент мы попадаем в общий изолятор. В изоляторе чувствуется запах без пластмассы. Хвоя и кажется что-то ещё, терпкое… Застываю на секунду и пытаюсь понять, откуда запах идёт. Но решаю, что разберусь потом. — Зря вы так, вы знали что по статистике каждый пятый находящийся в изоляторе временного содержания находится там по ошибке! — Это я тут по ошибке! Я!!! Дёргают, когда какой-то псих, прижавшись к прутьям камеры, кричит. Мужчина с кружкой опирается на прутья. — Будни, — он глядит на меня и идет вперед, дальше проводить экскурсию. Уже под конец мы стоим и смотрим на отдел. В этот момент из кабинета выходит мужчина в форме. — Грома ко мне! — он, кажется, возвращается. Цветков, а именно так звали моего экскурсовода, наклоняется к моему уху. А я стою и с удивлением смотрю вперёд. Но не из-за ситуации, нет. Гром… Ну конечно. Он же работает тут… Какой я дурак. — Прокопенко, — шёпотом поясняет он. — Грома ко мне! — мужчина вновь вышел. И вновь вернулся. Вижу Игоря через минуту. Он уверенным шагом идёт в кабинет. По пути останавливается, показывает деньги и кладет на чей-то стол. За ним на тот же стол в другое место кладет деньги Цветков. Вскоре другой человек. — А что здесь происходит? Я подхожу к какой-то девушке, которая мирно пьет кофе. — На увольнение Грома ставят. Традиция. Я киваю. И в сердце рождается страх. Уволят? Его? Но я даже не успел с ним поговорить… Спросить его обо всем… Только у меня появился шанс, он тут же исчезает. Смотрю на дверь кабинета. Потом на деньги. И на дверь кабинета. И на деньги. В какой-то момент мне начинают активнее отдавать свои деньги. А вскоре Гром и вовсе покидает кабинет. Кажется, уволили… Сердце замирает. Хочется кинуться к нему. Успеть. Но тут… Прокопенко убирает заявление, о чем сообщает стоящий у стеклянной стены полицейский. Гром берет деньги и отдает какому-то старику. Кажется тому, который потерял кошелёк. И идёт на выход. А я бросаюсь за ним. Сам не знаю почему. Догоняю уже практически у дверей. — Игорь! — я смотрю на него и не могу поверить. Вот он. Тот запах. Без того дурацкого привкуса пластмассы, чистый. Он оборачивается, хмурится секунд, а потом на лице его появляется удивление. – Дима… Не медля ни секунды, он бросается ко мне и обнимает. Прижимает к груди. Я, кажется, впервые за долгое время дышу. Задыхаюсь в его запахе. И так хорошо... — А ты говорил: «не истинные, не истинные»! – Гром словно пародирует меня. А я и ответить не могу. Всё жмусь к нему. И задыхаюсь. И при этом дышу. Наконец-то дышу. Только так и дышу. — Дима... Димочка... Он утыкается мне в волосы и жадно вдыхает. — Ванильный ты мой... Сладкий. Медовый... Ты один только этой дрянью пластмассовой и не пахнешь. Мой. Родной. Настоящий... Поднимаю голову. Смотрю на него. А у него глаза как два озера в зимнем лесу...