Крыша

«Да пошло оно все в пизду», — думал Левчик. Под ним несколько сотен метров и пара десятков этажей. Он не смотрел, когда поднимался на единственную открытую крышу. Окурок летит вниз, затухая ещё задолго до падения. Бортник задумчиво глядит ему вслед. — Что, девушка бросила, да? — раздается голос откуда-то из-за спины. Что-то гремит и шуршит. Лева оборачивается. Из какой-то малюсенькой комнатки мужчина лет 30 достает метелку. Дворник. Левка мотает головой. — Да знаю я ваше «нет». Все сюда приходят. — Все слишком сложно в отношениях. И если бы с девушкой... — вздыхает Бортник. Кладет голову на перила и разглядывает листья. Они перешептываются между собой, часть из них уже пожелтела, не смотря на то, что на улице еще август. — С родителями? — С другом. — Точно ли с другом? — Точнее некуда. Дворник садится рядом. Тоже пропускает ноги через прутья ограды. — Расскажешь, что случилось? Я, кстати, Лешка. — Лева. Приятно познакомиться. Я... Не знаю. Правда, не знаю. Слишком сложно, похоже на истерику подростка в ПМС и, что самое смешное, на показушность. — И все же, может попробуешь? — В последнее время как-то не пересекаемся особенно, хотя все также занимаемся любимым делом вдвоем. Мы играем в группе, сами собрали ее. С ним вдвоем. — А что играете? — Что-то среднее между роком и нью-вейвом. Не суть важно. Просто недавно к нам в группу пришел новый чувак, Янчик. И... Шурик теперь общается с ним. Просит помогать мне в песнях, потому что у него опыта больше. Я уважаю его решение, но... — А Шурик это... — Это тот самый друг. — Ага. Я слушаю дальше. — Янчик поет вместе со мной. И пишет тексты вместе со мной. Вроде бы как это для улучшения качества звука, я все понимаю. Но Шура теперь даже мне рассказывает про этого Яна. Хотя мы с ним в одной группе. — И тебя это задевает? Левчик кивает и стукается лбом о перегородку. Трёт ушибленное место. — А ты пробовал ему сказать? — Это только мои проблемы и загоны, — бурчит Лева и хлюпает носом. Обидно до слез. Но говорить он ничего не собирается. — Лев, послушай. Всегда говори все, что думаешь о человеке и о ваших отношениях, пока это для тебя что-то значит. Когда это перестанет иметь значение будет глупо и поздно. А человек, я так вижу, для тебя очень сильно дорог. — Мы общаемся с 10 лет. Ему было 11. — Ну вот, а щас тебе лет 20? — Пока 19. — Скажи ему об этом. Поговори. Станет же легче. — Спасибо, Лешка. Я подумаю над твоими словами, — задумчиво жуёт губами Левчик. И хлюпает носом. В заднем кармане вибрирует телефон. Лева поджимает губы, глядя в экран. Смотрит на землю. Снова в экран. Принимает вызов. — Алло? — Ты где? — рычат в трубке. — На крыше, — хмыкает Лёвчик. — Слазь немедленно, придурок! — орет в трубку Шурик. По голосу слышно, переживает. — Ты что, блять, придумал? Все посты удалил отовсюду. Что с тобой происходит? — Слазить я не собираюсь, первое. Потом поговорим, второе. — Значит, правду мне Янчик передал, — фыркает Шурик. — Слазь давай, ревнивая жопа. Разговаривать будем. Лева вздыхает. — Хорошо. Десять минут. Это не ты там внизу? — Лёвчик щурится, пытаясь вглядеться в силуэт на асфальте. — Я. Жду тебя, — вздыхает Уман. Лева сбрасывает вызов и смотрит на Лёшу. — Меня ждут внизу. — Спускайся. И разговаривайте. Надеюсь, все наладится. — Спасибо. Приятно было познакомиться. Спасибо, что выслушал. Лева перебрасывает ноги. Парни жмут друг другу руки и разбредаются. Леха — убираться. Лева — разбираться.