Множественные отражения

Закрывай глаза и спи, досчитай до десяти Здесь сбываются мечты, этим кто-то будешь ты Закрывай глаза и спи, досчитай до десяти Я узнала все черты, этот кто-то точно ты.* Раз И тело вдруг стало таким легким, что дуновение ветра подняло его над беседкой и начало уносить все выше над домом. Перед ним предстали огоньки домов и уличных фонарей, что стали похожи на светляков. Глубокая синева неба заполнила собой все вокруг, а где-то в дали россыпями алмазов серебрились звезды. Это ледяное крошево не давало парню покоя: он все пытался всмотреться, уловить какое-то послание, но звезды оставались к нему безучастны. Два. Его тело приобрело очертания и полноту. Он сам будто стал вороном, что прилетел за ним. Ветерок мягко ерошил нежные перышки, а крылья разрезали воздух. Андрей медленно скользил в потоке, в высшей степени наслаждаясь прохладой ночи. Вот он несколько раз с силой взмахнул руками-крыльями и поднялся ближе к диску Луны, выступившей на небосводе. Черное оперение серебрилось под ее изменчивым светом, где-то внизу шелестели тонкие веточки деревьев. Этот звук сливался с оглушительным стрекотанием насекомых в неожиданно приятную мелодию. Только ворон не слышал этого в вышине неба, его вел зов, что сначала казался лишь отголоском мыслей. Теперь же он чувствовал его отчетливее, чем собственные крылья. Казалось, сложи он их, зов потянет его за собой, не взирая на все законы физики. Три. Его потянуло ниже к лесу, и он спустился под покров деревьев. Ветки будто наносили сквозные ранения небу*, что оставалось для них недосягаемым. Хлопанье крыльев спугнуло мелкую мошкару и разбудило дневных птичек, которые уже устраивались на ночлег, чтобы утром с первыми лучами солнца разбудить всех остальных. И вдруг расступился лес, и выглянула проплешина на его поверхности, аккуратная полянка, обрамленная ритуальными валунами. Где-то там внизу призывно горел костер, приглашая насладиться его тихим уютным треском. Один круг, второй, и Андрей стал медленно снижаться, становясь все ближе к источнику тепла и света. Теперь просыпайся на раз-два-три Остальное досмотрим днём Просыпайся на раз-два-три И не спи до зари… * Парень остался стоять около костра, что каждые несколько секунд пыхал искрами в разные стороны. Птица же продолжила свой полет и удобно уселась на ветке могучего дуба. Казалось, что корнями он уходит как минимум в Ад, почти к земному ядру, а ветвями достаёт до верхних слоев атмосферы. По веточкам-улицам прыгали белки в только им знакомой игре-танце. Парень начал оглядываться, да только не мог ничего разглядеть — все расплывалось, не за что было зацепиться. Его метания прервал резкий вороний призыв, что привлёк его внимание и помог сосредоточиться. В корнях дуба восседала женщина. Нет таких слов в современном русском языке, чтобы описать её, как и говорил великий поэт: ни в сказке сказать, ни пером описать. Не иначе, как божественную красоту она олицетворяла собой. Две толстые русые косы ажурного плетения покоились на её плечах. Вроде бы простое белое платье было подпоясано широкой красной лентой, украшенной старинной вышивкой и маленькими рубинами. Они, словно капельки крови, алые брызги чьей-то жизни, растеклись по полотну. В руках она держала веретено и с интересом его рассматривала, пока не обращая внимания на гостя. Вдруг ворон соскочил с насиженного места, ударился оземь, и через миг подле хозяйки уже стоял высокий мужчина. Волосы его, длинные и черные, под стать крыльям, были собраны аккуратно лентой в низкий хвост, а крючковатый нос особенно выделялся на лице. Одет он был в серый простой кафтан и такие же штаны, заправленные в высокие кожаные сапоги. Чернявый смотрел цепко и прямо, не скрываясь, рассматривал парня. Андрею даже стало как-то неудобно в такой атмосфере с его стоптанными кроссовками, шортами и мятой футболкой. Парень явно был лишним, и именно он казался странным в этой компании, будто все договорились прийти на праздник в костюмах одной тематики, а он как обычно забыл и пришел в обычном. — Рада, наконец, встретиться с тем, кто столько шуму в моем лесу поднял. Что же ты, с русалочками плаваешь, воду мутишь? — Подала голос женщина. Андрей все никак не мог разглядеть ее лица, оно ускользало от него, принимало странные выражения в отблесках пламени. Андрей будто застыл на несколько секунд. Это все реально. До этого самого момента у него в голове где-то очень далеко, на задворках сознания, еще теплилась надежда, что все это не по-настоящему, это сон, наваждение — да что угодно, только не объективная реальность. Русалки? Ребят, 21 век на дворе, хотя, судя по обстановке, что сейчас его окружала, это был век 9-10. — Что же ты молчишь, как воды в рот набрал? Аль так мы страшны, что ты дар речи потерял? — Я… русалки… — начал было Андрей, да только вздрогнул от вспыхнувшего костра и окончательно растерял остатки смелости. — Ну слава Перуну, а то уж думать начал, что немой, — устало потер переносицу Вран, хитро переглянувшись с хозяйкой. — Никто с ней не плавал — нечего было меня топить, — вдруг с обидой вымолвил парень. — В любом случае, эту рыбку за хвост никто не тянул, могла бы дальше в своем озере плавать и не топить добрых молодцев, — передразнил он Мокошь и русалку. — Чего же ты так дерзко с богиней разговариваешь, аль запамятовал, как еще несколько веков назад мои идолы по земле плодородной стояли, да кровью животной и человеческой их твои предки кропили? — Улыбнулась ему женщина. Только походила эта улыбка больше на оскал, от которого мурашки по спине пробежали. — Конечно, позабыли вы нас, молитвы не возносите, благо хоть на праздники нам внимание от вас перепадает. Остались мы в легендах, да детских сказках. Мокошью меня твои предки кликали, как покровительнице семьи и судьбы поклонялись, а ты, видать, совсем о матушке с отцом позабыл, раз только худые вести тебя в отчий дом привели. Окончательно оторопел Андрей. Нечего ему было ответить, нечего возразить. И стали всплывать старые детские воспоминания, как мама рассказывала, что в доме живет домовой, и нельзя с ним ругаться, а на Ивана Купала можно настоящую русалочку встретить. — Я бы ее пальцем не тронул, если бы и она себя в руках держала. Откуда про отца знаете? — Вдруг парень почувствовал ужасную усталость, будто разом навалились все тяготы этого мира. А еще тяжко было без Дени. Важный разговор, можно сказать, судьба их решается, а его нет, и никто не разрядит обстановку шуткой, никто не поддержит. Остался он один. Только тут Андрей заметил по левую руку от женщины тучного мужика и двух девушек в широких белых платьях. В одной из них он и узнал свою знакомую. Девушки жались друг к другу, им явно было страшно и некомфортно в такой компании, мужчина же держался спокойно. В свободном вырезе горловины платья парень успел рассмотреть заживающие синяки, а рукава она пыталась натянуть как можно сильнее, чтобы скрыть руки. — Каждую ниточку судьбы я собственноручно веретеном вью, все вижу, все знаю. А вот это твоя судьба, да твоих родителей. — В руках богини появились ещё два веретена, ниточки с которых уходили куда-то вверх к дубу. — Вот это, — взяла она первое веретено, — матушка твоя. Жизнь долгая, да счастливая. Много тягот она перенесла, да только силу духа не теряла. Мудрая женщина. И снова нечего было ему ответить, но где-то в душе заиграла гордость, что даже богиня признает его маму умной и сильной женщиной. Ее судьбу аккуратно принял Вран, который не касался самой нити, только за древко держал. — Вот это отец твой. Подойди ближе, видишь? — Андрей несмело приблизился и разглядел, что на свободном участке ниточка распушилась и расползлась на две отдельных тоненьких нити. Одна почти сразу обрывалась, другая же была намного длиннее. — Роковой момент сейчас для батюшки. Если все правильно сделаешь, то жить ему еще много лун, а если нет — то быстро его жизнь оборвется. Из-под ног ушла земля. Либо пан, либо пропал. Парень покачнулся, но вдруг почувствовал, как подхватил его под руку кто-то. Рядом с ним, с таким же невозмутимым лицом, стоял Вран, придерживая, чтобы тот не свалился в костер, что будто разгорался все жарче. — А теперь мы подошли к самому интересному. Это твоя судьба. — Ниточка была длинной-длинной, да только двойной. Будто две жизни сплелись и никак не хотели разлучаться. Спутались-переплелись и теперь уже никак не расцепятся. — Батюшка, окажите услугу, — обратилась Мокошь к Водяному. — Давно к нам двуликие не захаживали, теперь понимаю, почему русалочка контроль над собой потеряла. Мужик, который до этого стоял неподвижно, будто скала, закрыл глаза. Вокруг них завибрировал сам воздух, и Андрей увидел, как с травинок и даже с его лба потекли к Водяному в руки маленькие капельки воды. Россыпь маленьких водяных сфер со всей поляны концентрировалась около него, они блестели в неясном свете костра. Будто дождь пошел, да только неправильный, неподдающийся законам физики. Через несколько мгновений напротив Андрея застыло большое зеркало. Водная гладь в мельчайших подробностях передавала его отражение, только время от времени пробегала по ней легкая рябь, искажая Деню. Оба они выглядели бесконечно испуганными, но только странные искорки пробегали в глазах у Дени. Или это звезды и костер так играли на его лице? Парень ободряюще улыбнулся Андрею. — Здравствуй, — Деня и Мокошь приветственно кивнули друг другу. — Как мы можем обращаться к тебе? — Вот он Деня, который будто преображается из шута, что может только смешить окружающих, в серьёзного и собранного человека, готового решать важные вопросы. — Можешь называть, как хочешь, моя суть от этого не изменится, — она сделала многозначительную паузу. — Если мне не понравится, ты поймёшь. За эти несколько минут Деня успел трезво оценить обстановку. Ясно, что эта дама здесь правит балом, а остальные ей подчиняются. Наверняка бородатый выставит претензии и что-то потребует, а вот тот с греческим носом будет впитывать всю информацию и потом выразит свое мнение Хозяйке. Кто бы сомневался. — Что ты имела в виду, когда говорила, что мне нужно сделать все правильно, чтобы отец поправился? — Оживился Андрей, почувствовав, хоть и номинально, крепкое плечо Дени. — Я готов на… — Всемогущая, чего бы вам хотелось? — - Перебил того Деня. Не зря он цепко следил за этой странной парочкой: Мокошь будто ждала от Андрея этих слов, курносый же в этот момент предостерегающе зыркнул на Деню, понимая, что сейчас он отвечает за мозг в их тандеме. Женщина чуть разочарованно поджала губы. Она явно не этого ожидала, а Андрей ошарашено глянул на отражение. — Какую услугу мы могли бы вам предоставить? — Деня даже чуть подался вперёд, будто кланяясь. — Услуга за услугу. Обычно у меня просто просили, отдавая плату кровью. Услуга? Умно жонглируешь словами, да только почему одну? — Богиня заинтересованно глянула на Врана, а затем на Водяного. — Давайте так, вы вдвоём окажете мне 3 услуги. Даю вам на это 10 дней. Уточнения будут? — Есть риск нашей смерти при выполнении данных заданий? — Конечно, — расхохоталась богиня. — Без этого не было бы смысла. Подойдите. Каждый из вас на эти 10 дней свободен от другого. В моем лесу каждый из вас может появляться отдельно от другого. Это поможет вам. Деня и Андрей медленно подошли к ней. В её руках появились два маленьких букетика фиалок. Они были перевязаны красными ленточками. Один букетик она отдала Андрею, а второй, погрузив руку в водную гладь зеркала, — Дене. Тот не мог поверить её словам. Самому куда-то ходить? Не зависеть от Андрея и по-настоящему общаться с кем-то кроме него? Ведь сегодняшнюю ночь можно праздновать, это первый раз за всю его жизнь, когда обращались именно к нему, и отвечал он сам. Не к Андрею, а к нему. Он сможет почувствовать, каково это, жить. Его тело вдруг стало полновесным. Деня стал настоящим и вдруг вздрогнул. Трава под его босыми ногами приятно холодильника ступни, лёгкий ветерок взъерошил волосы. Андрей не верил своим глазам. То, о чем он мечтал в детстве, и с отсутствием чего уже давно смирился, произошло. Деня широко расставил руки, приглашая в объятия. Наконец-то. Тепло чужого тела, шуршание сжатой в руке майки и легкая боль в ребрах от настоящих мужских объятий. Глаза его стало нестерпимо жечь, он с удивлением ощутил влагу на щеках, но быстро размазал её рукой. Уши вдруг переполнились звуками ночи. Раньше он слышал все это будто сквозь мембрану, а теперь волна стрекота насекомых и треска костра накрыла его. Деня медленно отпустил Андрея и направился в сторону огня. — Водяной Батюшка, а не хотите забрать их в услужение? — Отчего же не хотеть. Добрые молодцы, да с такой серьёзной мотивацией в хозяйстве всегда пригодятся. — Конечно. Тогда вот мой первый вам наказ, — богиня поднялась со своего места и спустилась к парням, опираясь на руку Врана. — Завтра ночью переломите стебельки цветов и подумайте о русалочках. А их батюшка придумает, чем вас занять. Деня ничего этого не слышал. Он сел около костра и завороженно смотрел, как переливаются языки пламени, пожирая веточки и дрова, что лежали в самой сердцевине кострища. Искры улетали в высокое чернильное небо, унося за собой все его мысли. Он весь превратился в чувства: рукам нестерпимо тепло, перед глазами играли белые и тёмные круги, а ногам было холодно и мокро от ночной росы, что насквозь пропитала шорты. Разгоряченную кожу холодил лёгкий ветерок, а в ушах шумела кровь, которую по всему телу перекачивало бьющееся сердце. Он чувствовал, как оно сокращается в грудной клетке, а запахи леса щекотят рецепторы носа. Руками он закопался в плодородную мягкую землю, Деня будто пытался за эти пару минут напитаться жизнью за все свое прошедшее и будущее существование. Андрей подошёл к нему и сел рядом. Он понимал, что говорить сейчас излишне. Где-то над лесом забрезжили первые предвестники утра. — Вам пора возвращаться. До завтрашней ночи. Деня и Андрей медленно поднялись и поклонились. — Спасибо. — Одними губами произнёс Деня. Мокошь лишь кивнула.

***

От неудобного положения шея и руки почти не подчинялись. Несколько минут понадобилось Андрею, чтобы восстановить кровообращение. Конечно же, теперь сомнений в том, что всё это реально, не осталось. Вот только к переживаниям за отца добавилось беспокойство за Деню. Как он воспримет всё, что с ними произошло.Проблемы меня будущего — не проблемы меня настоящего. Всё будет хорошо. Беседку освещали первые боязливые солнечные лучи, в свете которых новыми гранями заиграл кинжал, так и оставшийся лежать на столе.