Blood on the snow-white skin

ГАЛАКТИКА АНДРОМЕДЫ — ПЛАНЕТА ТАУРАН — ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР

      Искусственное светило затухало, показывая всем обитателям Таурана, что пора закругляться с работой и идти восполнять запас энергии. Как говорится: город засыпает, просыпается черный рынок. Именно так Альбинос жил вот уже пятнадцать лет. Казалось, что ночь — это день, но не такой яркий. Особенно на этой созданной из мусора планете рабства, наркотиков и прочей контрабанды.       Закатный свет будто бы замедлял дым сигареты до неумолимых скоростей. Иногда ему казалось, что время останавливалось вместе с дымом, но это было лишь отголосками усталости. В такие моменты контрабандист задумывался над своей жизнью, но быстро отметал эти мысли, ведь по-другому быть уже не могло.       Напарники думали, что прошла вечность, но прошло всего сорок минут. Сигарета как будто по воле хозяина не собиралась заканчиваться и расточала свой аромат на привыкшего к запаху квартирмейстера. Последний думал, что капитан курит не ради удовольствия, а чтобы сократить продолжительность своей жизни, ведь саарканцы доживали до трехсот лет, если не больше.       — Вы обещали бросить курить, шеф, — сказал громила.       — Не могу припомнить, Рун.       — Конечно, Вы были в пьяном угаре, но попросили записать.       — Вряд ли я бы попросил об этом, ты меня знаешь, — Альбинос хмыкнул и нахмурился, пытаясь вспомнить настолько постыдный эпизод.       — Разве что в еще более пьяном угаре?       — Именно.       Повисла пауза. Рун не хотел мешать ему докурить, чтобы расслабиться перед встречей. Капитан заметно нервничал, хоть и пытался это скрыть. Товар был редким и ценным, и это был единственный покупатель, который мог позволить себе такую вещицу. Наконец в облаках ядовитого газа планеты появился корабль, заслоняя собой последние лучи светила.       Эван расслабленно выдохнул, весь нервоз как рукой сняло. Он выкинул десятую недокуренную сигарету и сплюнул на землю:       — Наконец, мать твою.       Альбинос натянул свою маску приветливости. Тонкие уши резко взмыли ввысь, улыбка обнажила белоснежные клыки, чуть больше человеческих; он выпрямился, грудь встала колесом. Всем своим видом Эван показывал, что продать товар намерен именно сейчас. Он махнул рукой Руну. Здоровяк вынес огромный запечатанный контейнер.       Корабль приземлился примерно в тридцати метрах от них. Люк и трап опускались так же медленно, как дым сигареты минутами ранее пытался раствориться в воздухе. Сквозь вязкую пелену пыли можно было разглядеть небольшого ростом, но очень упитанного антропоморфа. На его подобии рук красовались несколько перстней, сам он был одет не как бродяга, но и не как богач, сразу и не скажешь, что он владеет большим состоянием. Было трудно понять, как толстяк спускался при таком весе — его должны были таскать на грузовом подъемнике — парящая таблетка вряд ли бы его выдержала. Шел он настолько неторопливо, насколько мог. Эван снова занервничал, все это казалось ужасно подозрительным. Нужно как можно быстрее толкнуть заказ и валить отсюда.       «Перестань придумывать, вероятно, у толстяка были дела», — подумал он.       Спустя миллион единиц времени он спустился с длинного как жизнь трапа и начал прикуривать. Эван не переставал улыбаться, но в скором времени улыбка начала перерастать в нервную и потихоньку сползать вниз.       — Вы подзадержались, — Альбинос откашлялся, решив напомнить о себе.       — Да?       Ему, кажется, было абсолютно все равно. Пунктуальность этому существу была незнакома или явно чужда. Хотя, может, он позволял себе такое в силу статуса.       Наконец антропоморф раскурил сигару с непонятным веществом и взглянул на собеседника. Эван кивнул напарнику, тот подтащил контейнер ближе и открыл его. Внутри лежала копна растений с очень редкой пепельной почвой. Красные плоды, похожие на небольшие шарики, слегка светились во тьме ящика, вызывая интерес у скупщика.       — Все инструкции по выращиванию я оставил внутри, думаю, Вы разберетесь.       Жирдяй повернулся к щуплому салаге, который все это время стоял справа от него и глотал дым. Было видно, что у него уже слезились глаза и что он хотел прокашляться, но, судя по всему, хозяин такого поведения не жаловал, поэтому парень держался, как только мог. Бедолагу заставили тащить контейнер на корабль в одиночку.       Что-то было не так. Никто не нес кейс с наличными.       — Думаю, Вы кое о чем забыли.       — Не напомните? — антропоморф как-то злорадно улыбнулся и залился в хриплом смехе вперемешку с кашлем.       Вдалеке послышались мигалки, но бежать было слишком поздно — их с напарником бы просто расстреляли на месте. Патруль межгалактической полиции приземлился на том же месте, где только что стоял скупщик, который испарился по мановению палочки. Он специально тянул время. Эван довольно поздно осознал, что это ловушка. Толстяк выдал информацию о его местоположении взамен на свободу. Вот почему их так долго не было — патруль готовился к осаде. Альбинос не сдвинулся с места, Рун поднял руки.       Из капсулы вышло несколько человек, почти всех Эван знал — не первый раз сталкивается с отделом этой области. Но девушку справа он видел впервые. Она не была похожа на ту расу, что работала в патруле: внешность была больше человеческой, но позади девушки собирал пыль элегантный хвост с небольшой кисточкой, длинные тонкие уши поворачивались в сторону звука, лапы были похожи на его собственные, но немного меньше. Контрабандист так задумался над этим, что не заметил, как на него надели наручники. Она надела наручники. Опомнился он так же резко, как успел понять, что делает, и уже начал поливать себя за это отборными ругательствами.       Девушка как-то само по себе оказалась прижата спиной к его груди. Эван выхватил у нее табельное оружие и приставил к голове, наручники приковали ее к нему намертво. Она боялась даже сглотнуть подкативший к горлу ком. Пока все были в замешательстве, Альбинос успел ее рассмотреть. Кажется, полицейская была помесью его расы с другой, но он не мог понять, какой именно. С того рокового дня он не видел никого, кто мог бы хоть отдаленно напоминать саарканца. Девушка казалась ему такой хрупкой в его хватке, было слышно, как бешено бьется ее сердце — слух у него был отменный. Из этого странного наваждения его выбил оклик другого полицейского:       — Не дури, Курт, отпусти ее.       — И тебе привет, Джерри. Боюсь, это не осуществимо в данной ситуации.       Она дернулась от звука его голоса. Вибрации, выходящие из груди преступника, электрическим током пробежали по ее телу, заставили очнуться и понять происходящее. Т’Аша начала быстро и прерывисто дышать, пытаться вырваться, чем запустила неизбежное — нервоз контрабандиста. Он придвинул пистолет еще ближе к ее голове, она почувствовала, как у него задрожала рука то касаясь кожи виска, то отдаляясь от нее.       — Прости, Джерри, но ты даже не подозреваешь, что у меня только что украли, — его голос стал нервным, но он старался держать его ровным. Девушка напряглась еще сильнее. — Сейчас у меня нет времени мотать срок.       — Отпусти ее и мы дадим тебе фору.       — Где гарантии?       — Я не могу их дать.       — Именно это я и ожидал услышать, — он прижал к себе Т’Ашу еще ближе, хотя, казалось, ближе уже некуда.       Тогда уже она почувствовала, с какой скоростью сокращается его сердце. Альбинос понимал, что делает, но не знал, как из этого выпутаться. Он был на пределе и старался не подавать виду. Об этом сейчас знала только она.       — Послушай, Курт… — полицейский немного подался вперед.       — Подойдешь ближе, и я прострелю ей башку!       — Ладно-ладно! Я все понял! — он начал быстро отходить назад, дальше, чем положено. — Мы дадим БОЛЬШУЮ фору, только отпусти ее.       — Мне некогда над этим думать.       Он посмотрел на Руна, у которого порядком затекли руки. Напарник моментально понял, что от него требует капитан, и пошел в сторону корабля. Полицейские направили оружие на квартирмейстера.       — Вы забыли, кто устанавливает здесь правила?! — он так громко прикрикнул, что Т’Аша прижала уши.       Патруль перенаправил оружие обратно на Эвана.       — Я верну ее, как только добуду то, что у меня нагло увели из-под носа.       Альбинос начал аккуратно ретироваться и, когда шлюз корабля захлопнулся и Рун разбил наручники, жадно вцепился в пачку сигарет, как будто это было единственным его спасением, последней каплей воды в пустыне. Девушка заметила, что его руки все еще тряслись, но после пары тяжек, за которые он выкурил целую сигарету, немного успокоились. Ей показалось, что он уже забыл про ее существование.