О вреде и пользе иностранных журналов

После всех тех пугающих событий, что происходили в Инадзуме за последний год, единственное, чего хотелось Аяке — немного покоя, умиротворения и объятий. И всё это хотелось получить от одного конкретного человека, в данный момент радостно протирающего столы в ожидании важных гостей из Фонтейна. Весь клан стоял на ушах, готовясь к важной встрече. С кухни доносился приятный аромат только что приготовленных блюд, слуги расставляли столовые приборы, а Аято где-то в своем кабинете репетировал приветственную речь. Если бы был выбор, то сейчас бы Аяка ни в коем случае не осталась в поместье, не стала бы готовиться к встрече и ждать всех этих угрюмых дипломатов, а схватила бы Тому за шкирку и потащила смотреть закат под одной из многочисленный сакур Инадзумы. Но увы, госпоже из именитого клана не положено вести себя столь фривольно. Оставалось еще несколько часов, но она уже потихоньку уставала, стоило только подумать о предстоящем событии.

***

Гости прибыли ровно в назначенный срок. Солнце уже давно зашло за океаном, а на небе красовалась яркая луна, окруженная россыпью звезд. На прохладном ветру качались крохотные лепестки сакуры, один из которых плавно приземлился на плечо госпожи Камисато. Та, даже не взглянув, аккуратно и еле заметно смахнула его с себя и поклонилась в знак приветствия. Каждый из дипломатов был одет в вычурные фраки с высокими воротниками и пышными, словно грудка индюка, галстуками. Различить их можно было разве что только по цвету пиджака и прическе, по крайней мере, так казалось самой Аяке. Гости что-то бурно обсуждали с Аято, в разговоре то и дело мелькали слова об Электро Архонте, глазах бога, красотах Инадзумы и даже мельком была затронута сама Аяка, которую все эти нелепые расспросы с очевидными ответами совершенно не интересовали. Больше всего ей хотелось подняться прямо сейчас к Громовой Сакуре вместе с Томой и тихо смотреть на луну. Из мечтаний и раздумий её вывело обращение к ней одного из гостей. — Госпожа Камисато, мы подготовили для вас несколько подарков, прошу, примите эту шкатулку. — Дипломат протянул весьма вместительный деревянный ящичек, расписанный в фонтейновском стиле, по бокам красовались замысловатые узоры, а лицевая сторона была украшена красивыми нежными цветами. — Внутрь мы положили несколько мелочей из Фонтейна, без которых у нас не обходится ни одна знатная дама, мы надеемся, что вы по достоинству оцените наш подарок. Аяка слегка улыбнулась, поблагодарила дипломата и приказала отнести шкатулку в её спальню, пообещав рассмотреть всё содержимое позже. Оставшийся вечер гости, Аято и сама Аяка обсуждали предстоящий фестиваль, где должны были выступать артисты из Фонтейна, великого путешественника, благодаря стараниям которого была нормализована ситуация в Татарсуне, продолжили тему Электро Архонта, ответы о которой Аято давал крайне неохотно, скрывая большую часть известных ему подробностей, во избежание неприятных слухов и сплетен. Когда же вечер подошел к концу, господин Камисато приказал слугам проводить гостей в их комнаты, а сам тихо пожелал Аяке спокойной ночи и отправился в кабинет, чтобы разобрать оставшиеся документы и найти те, о которых спрашивали гости.

***

Придя в свою спальню первым делом Аяка направилась к небольшой тумбочке, на которую слуги поставили подаренную шкатулку. Теми самыми «мелочами», о которых говорил дипломат были несколько баночек и коробочек с косметикой, аккуратные серьги из жемчуга и ожерелье с мелкими камнями нежно-голубого цвета. Всё это отправилось в нижний ящик шкафа, стоящего в дальнем углу комнаты, прямиком к таким же нелепым безделушкам, которые каждый из гостей поместья считает уместным и нужным подарком для юной госпожи, игнорируя тот факт, что сама девушка не носила ничего подобного ни разу в жизни и начинать не планировала. Вернувшись к шкатулке Аяка обнаружила на дне пёстрый журнал с яркой девушкой в открытом платье и шляпе с широкими полями на обложке. Внизу был небольшой заголовок, как предположила Аяка, с именем самой девушки и какой-то её цитатой. «Амадин Бланкар: как покорить сердце любого мужчины». Сначала такой текст вызвал у госпожи Камисато стыд и негодование, поскольку она не понимала как можно было выпускать в печать что-то столь вульгарное, но всё же интерес и внезапно всплывший в голове образ управляющего клана заставил её прочитать статью. Это казалось чем-то постыдным, тем, чем ни за что в жизни не хотелось бы делиться ни с одной живой душой. Если бы кто-то узнал, что прекрасной и юной наследнице именитого клана нужны подобные советы, он бы явно решил, что ему послышалось, либо же собеседник, сообщивший подобную новость, тронулся умом. Однако реальность всё же разнится с общественным восприятием. Аяка совершенно не понимала как можно привлечь внимание противоположного пола. В общем то, она и не задумывалась об этом, думала, что ей это не пригодится, что рано или поздно кто-то из других кланов придет свататься, что у неё нет совершенно никакого выбора, а мужем для госпожи такого богатого клана станет только такой же знатный и статусный господин. Однако, влюблённость — это не то, что можно контролировать, сколько бы званий, богатств и связей у тебя ни было, поэтому, чем чаще красивый, заботливый, смелый и невероятно добрый мондштадтский юноша появлялся перед глазами, тем заметнее становились те тепло и трепет, что приходили вместе с ним. И насколько бы нелепыми ни были все эти советы, Аяка чётко решила для себя, что каждым из них она воспользуется в полной мере. Выйдя из раздумий, она начала читать. — Первым делом, вам следует понимать, что мужчины любят глазами. Им не интересно насколько вы глубокая личность, как прошёл ваш день или чем вы занимаетесь в свободное время. Не переводите диалог на себя, даже если он спросит, отвечайте кратко, так, словно вы ничего и не говорили. Его слова важнее ваших. Аяка тихо вздохнула. Она никогда бы не подумала, что всё это окажется настолько странным и сложным. Тома часто спрашивал о том, как прошёл её день, не устала ли она и не хочет ли прогуляться и подышать свежим воздухом, отвлекаясь от дневной суеты. Все их диалоги были равномерны, каждый из них говорил столько, сколько считал нужным и на сколько хватало сил. Аяке всегда казалось, что им обоим доставляют удовольствие такие вечера, но всё же, экспертному мнению девушки из журнала нужно верить, не просто же так её лицо красуется на обложке, а статья выделена как самая важная. — Вы должны быть усладой для его взора. Откройте плечи, слегка оголите грудь и подчеркните талию. Чтобы не опошлять образ, наденьте длинную юбку, но обязательно проследите за тем, чтобы она подчеркивала ваши бёдра. Всё это создаст приятный глазу образ, показывая все достоинства вашего женского тела. Чтобы не выглядеть слишком вычурно и нелепо, постарайтесь использовать всего один цвет и некоторые его оттенки, в идеале это должно быть что-то, что нравится вашему избраннику. Туфли так же должны идеально вписываться в образ и подчеркивать красоту вашей ноги. Выбирая каблук, удостоверьтесь, что вы всё ещё будете ниже мужчины. Если же вы и так равны с ним по росту, или же того хуже — выше, боюсь, ваши шансы крайне малы. Аяка снова оторвалась от чтения. Ей всегда казалось, что Томе и без всех этих подчеркиваний, каблуков, открытых плеч и груди всегда нравился её повседневный наряд. Каждый раз, перед важной встречей, она задавала единственный вопрос: «Как я выгляжу?», и каждый раз в ответ получала слова о том, что её одеяния как всегда великолепны. Иногда Тома даже позволял себе небольшую вольность, говоря о том, что Аяке идёт синий и голубой, а её платье, в сочетании с бронёй даёт ощущение одновременно лёгкости и силы, показывая, что перед нами наследница клана Камисато, а не обычная девушка. — Все самые важные места подчеркните украшениями. На шею повесьте ожерелье или колье, важно, чтобы аксессуар не нарушал пропорций и не выбивался из образа. Как правильно носить ожерелья вы можете прочитать в предыдущих выпусках. Подчеркните тонкость ваших запястий браслетами, если вы желаете создать нежный образ, возьмите что-то тонкое, без массивных элементов и ярких цветов. Если же ваша цель — показать всю свою страстность и яркость, советую вам брать что-то, что сразу привлечет внимание. И снова Аяка была слегка сбита с толку. Что такое «важные места» и в чем выражается их важность? О каких пропорциях речь и что вообще за предыдущие выпуски? Всё это слегка пугало её, в особенности то, что примером «важных мест» шея и запястья. Аяка всегда верила, что люди склонны смотреть на то, что привлекает их больше всего. Даже её мать в детстве говорила ей, что когда ты боишься выступать с речью или же с беседовать с кем-то, следует просто перевести взгляд на красивую вазу или дорогого человека и тогда наверняка станет гораздо проще. Тома же всегда смотрел ей в глаза. Однажды даже случайно ляпнул, что они невероятно красивые. Как первый снег или крепкий лёд. Он тогда сильно смутился от своих же слов, махал руками, извинялся и говорил, что ничего лишнего не имел ввиду. Но Аяка была только рада такому приятному комплименту. — Обязательно хвалите мужчину за любое его действие. Напоминайте как дорожите им, повторяйте все его положительные качества. Например, если мужчина занимает высокую должность, скажите ему, что он невероятно умён и талантлив, раз смог пробиться на столь высокий пост, говорите ему, что только на нём держится всё то место, где он работает и без него, вероятно, всё бы рухнуло. Мужчины любят, когда собеседник ставит его выше себя. Здесь удивление Аяки было уже скорее приятным. Она часто хвалила Тому за выполненные указания, так что в очередной раз сказать ему «спасибо» трудным не будет. Только вот как «поставить его выше себя», если он в прямом смысле является подчинённым? С этим вопросом следует разобраться. Отложив журнал, юная госпожа направилась к шкафу, в поисках одежды на завтра. Её выбор пал на лёгкое кимоно небесно-голубого цвета, на подоле которого красовались белые облака. Ей всегда казалось, что оно слегка мало, поскольку слишком плотно облегает бёдра, но, судя по советам из журнала, оно было как раз в пору. Поскольку особого разнообразия в обуви Аяка не имела, чуть поразмыслив, она решила выйти в том же, что носит и обычно. Остались лишь аксессуары. Здесь ей наконец-то пригодились все те подарки, что хранились в нижнем ящике. Оттуда юная госпожа достала помаду, нежно розового цвета, даривший её купец очень долго нахваливал свой выбор, называя его «цветком сакуры» и говоря, что такой оттенок определённо подойдет для молодой девушки. Но сакурой там и не пахло. Оттенок был слишком ярким, а по тому Аяка пришла к выводу, что такое ей не подойдёт. Видимо зря, ведь в тот образ, что продумала госпожа Камисато, идеально вписывается именно эта помада. Выбор теней для глаз оказался гораздо сложнее. Нужно было выделить глаза, но и допустить, чтобы они выглядели слишком броско нельзя. Все яркие и тёмные цвета были сразу отброшены в сторону. Здесь нужен был один из оттенков голубого. Тогда девушка взяла небольшое зеркальце и начала примерять. Несколько цветов были отклонены, даже не оказавшись на лице, поскольку оказались совершенно не того цвета, каким казались изначально. В итоге осталось только три цвета, подходящих под платье. Не сумев выбрать, Аяка решила использовать их все. Чтобы не рыться в украшениях и не греметь, пытаясь распутать крайне неудачно сложенные ожерелья, юная госпожа взяла то, что лежало в шкатулке вместе с журналом. Довольная своим выбором, она легла спать.

***

Это утро казалось самым сложным в жизни Камисато Аяки. Именно сегодня она должна использовать все полученные знания, своё обаяние и красоту. Однако были две вещи, которые пугали её очень сильно: не решит ли брат, что девушка тронулась умом, или может, что в ней проснулся слегка припозднившийся подростковый бунт, и не отправит ли её смывать всю эту «красоту» и переодеваться в приличный наряд. А самое страшное, не решит ли сам Тома, что все эти действия слишком радикальны и ему уж точно не по пути с настолько вольной девушкой. Но раз так написано в журнале, который делегация из Фонтейна посчитала полезной и важной для молодой девушки литературой, то всё правильно и бояться нечего. С этой мыслью Аяка нанесла макияж, надела кимоно, слегка приспустив края сверху, оголяя плечи и небольшую часть груди и застегнула ожерелье с сережками. Волосы она решила собрать в низкий пучок, как это делали изображенные на висящих в поместье гравюрах девушки. Теперь осталось только выйти и найти Тому. Идя по коридору, госпожа Камисато ловила на себе удивленные взгляды слуг. С каждым шагом её решимость и уверенность угасали, а в груди сердце бешено билось, словно пытаясь вырваться и избежать такой мучительной пытки. И всё же, девушка продолжала идти вперёд, сохраняя спокойное лицо и ровную походку. Когда же цель была достигнута, Тома стоял впереди, повёрнутый к ней спиной, появилась первая мысль уйти, нет, поспешно сбежать, а в идеале и вовсе уплыть из страны куда-нибудь в Снежную, назваться Алиной и торговать колбасой на самом шумном рынке, где в толпе и кучке таких же торговцев её никто не заметит. Но было уже поздно. Тома заметил её, развернулся и хотел уже поприветствовать госпожу, однако в смятении застыл, не зная что сказать. — Г-госпожа Аяка? Доброе утро. Вы сегодня выглядите довольно… Необычно? — Тома смущённо отвел взгляд и рефлекторно почесал затылок. — Нравится? — Аяка говорила тихо, словно пытаясь притвориться, что её здесь вовсе нет и весь этот диалог не больше, чем плод воображения самого Томы. — Ох… Конечно, вы выглядите потрясающе, но по правде сказать, я совершенно не ожидал от вас чего-то такого. — Тома, расслабившись, опустил плечи и широко улыбнулся. Аяка решилась подойти ближе, но с каждым шагом смущение всё ярче проявлялось на её лице. Щёки стали горячими и красными, на висках выступили едва заметные капли пота, а дыхание становилось неровным, иногда как-будто и вовсе пропадая. — Госпожа? Вы в порядке? Вы вся красная, может вы простудились? Вы вчера весь вечер просидели на открытой веранде, вас наверное продуло, может лучше я приготовлю для вас лекарственный отвар? — Тома обеспокоенно подошел ближе и положил руку на лоб Аяки, проверяя температуру. После этого действия он убедился, что с госпожой точно что-то не так, поскольку температура казалась ему слишком высокой. — Т-тома… Ты такой заботливый, я так рада, что ты сейчас со мной — С каждым словом голос становился всё тише, речь была сбивчивой и практически неразборчивой. — Пойдемте, я помогу вам дойти до вашей спальни и принесу отвар. И не беспокойтесь, я доложу господину Аято о вашем состоянии. — Тома взял госпожу за плечо, в той части, что была прикрыта тканью кимоно. Сама Аяка даже ответить ничего не смогла, всё было словно в тумане, не то от стыда, не то от действительно разыгравшейся простуды. Оказавшись в спальне, она сама не заметила, как заснула.

***

Проснулась она уже к обеду. У кровати сидел Тома и что-то вязал. Сначала всё даже казалось сном, но небольшая головная боль говорила об обратном. Осознав ситуацию, Аяка резко встала, ища глазами тот злополучный журнал. Но, слава архонтам, на тумбочках он не оказался, а значит, вчера она спрятала его. Отойдя от паники, девушка посмотрела на Тому. — Вы проснулись! Замечательно! Я сообщил вашему брату о произошедшем, как вы себя чувствуете? — Управляющий клана отложил вязание на тумбочку и улыбнулся приболевшей госпоже. — Я… Неплохо, только немного болит голова и всё лицо словно горит. — Девушка стыдливо опустила глаза и приложила руку ко лбу, проверяя температуру. — Я сейчас принесу лекарство. И… Пожалуйста, в следующий раз не пытайтесь скрыть синяки косметикой, как управляющий клана и… Ваш друг, я должен следить за тем, чтобы вы не перетруждались — Тома встал со стула и направился к двери, Аяка же ничего не могла возразить. Убедившись, что юноша достаточно далеко отошел от двери, юная госпожа встала и взяла зеркальце. И действительно, под её глазами были довольно внушительные мешки, а всю косметику осторожно и крайне внимательно смыли. Отчаяние накрыло Аяку с головой. Она пол ночи не спала, готовясь и размышляя о том, как завтра сразит возлюбленного на повал и наконец получит его любовь и внимание, только чтобы в итоге так унизительно уснуть прямо у него на руках от усталости. Позор похлеще вычурных нарядов. Она, свернувшись клубком на кровати, начала тихо плакать, забыв, что Тома ушел не на долго и вот-вот вернется с лекарством. Хотя, в общем то, после всего случившегося ей было уже всё равно. — А вот и я! Я постарался сделать отвар максимально приятным, но… Вы чего? Что-то случилось? У вас болит живот или… Может позвать лекаря? — Тома обеспокоенно подбежал к свернувшемуся на кровати тихо хныкающему клубку и наклонился поближе, надеясь услышать хоть какой-нибудь ответ. Однако сама Аяка разговаривать не хотела, сейчас она вообще ничего не хотела. Разве что провалиться сквозь землю и оказаться на другом конце мира. Тома, поняв, что ответа такими темпами он не получит, выдохнул и начал размышлять что делать дальше. Решение пришло довольно быстро. Юноша сел рядом и аккуратно и со всей имеющейся в нём нежностью начал поглаживать плечо Аяки. — Пожалуйста, скажите мне что случилось и я обязательно вам помогу. Что бы ни произошло, вместе мы точно найдем решение, только прошу, не плачьте. — Тома уже начинал паниковать. Он понятия не имел что нужно делать с плачущими людьми, а уж тем более не понимал, что должно было заставить его стойкую и невероятно сильную госпожу вот так вот заплакать. И от этого становилось только сложнее. Аяка медленно поднялась на руках, но всё ещё продолжала смотреть вниз. Лицо её казалось невероятно печальным, словно именно сейчас она вспомнила всё то плохое, что когда-либо случалось в её жизни. Не выдержав такой картины, Тома, на эмоциях, обнял её со спины. — Если не хотите, то я не буду заставлять вас говорить. Только запомните, что бы ни случилось, я всегда буду рядом и поддержу, мне вы можете говорить всё, что угодно, если это вас успокоит. — Томе казалось, будто сейчас заплачет он сам, а Аяка распадется на тысячи красивейших снежинок и больше никогда не соберется обратно. — Тома… А если я сейчас скажу кое-что очень-очень глупое, ты обещаешь, что не заберешь свои слова назад? Что не убежишь назад, в Мондштадт и не забудешь меня как страшный сон? — Аяка с опаской положила ладонь на скрещенные в объятьях под её грудью руки, словно пытаясь сделать всё возможное, чтобы Тома остался, никуда не ушел и всегда, до конца времен вот так обнимал её. — Конечно, обещаю — Тома приподнял голову, пытаясь взглянуть на лицо юной госпожи, но та поза, в которой они сидели, не позволяла увидеть ничего дальше уха и щеки. — Я… Я тебя люблю, понимаешь? Давно и очень сильно. И все эти глупые вещи, которые я сделала сегодня… Все они были только чтобы привлечь твоё внимание. Ты сейчас наверняка скажешь, что я очень глупая и наивная, но всю эту чушь я вычитала в журнале, лежавшем в шкатулке, которую подарили те дипломаты из Фонтейна. Мне ещё вечером всё это казалось какой-то глупостью, но… Я так надеялась, что это сработает, что даже перестала думать о чём-либо, кроме плана на сегодняшнее утро… Я… Я даже не знаю чего я ждала. — После этих слов Аяка вновь заплакала. Но в этот раз уже громко, так словно хотела, чтобы её слёзы услышал каждый, включая эту проклятую Амадин Бланкар и всех редакторов журнала. — Правда? Не поймите неправильно, но… Я правда боялся что что-то случилось… Я тоже люблю вас, тоже очень давно и тоже очень сильно, и я вовсе не считаю вас глупой и наивной, наоборот, вы просто невероятная. Я и подумать не мог что ради меня вы можете сделать что-то подобное, но… Вам это не нужно. Я люблю вас любой, такой, какая вы есть и такой, какой вы хотите быть. Вы просто невероятны, если я начну перечислять всё хорошее, что я думаю о вас, то мы просидим здесь до поздней ночи. — Тома обнял Аяку крепче и вжался в её спину лицом. Госпожа Камисато, совершенно сбитая с толку, не знала что сказать. В её голове Тома должен был уже стрелой вылететь из поместья и первым же кораблём уплыть в Мондштадт, оставив её с разбитым сердцем. Она уже думала что сказать брату, но всё оказалось совершенно иначе, даже лучше, чем в самых смелых фантазиях. Тома выпустил юную госпожу из объятий, встал с кровати, обошел девушку и сел так, чтобы смотреть ей прямо в лицо. — И пожалуйста, не скрывайте от меня ничего, как я и говорил ранее, я должен следить за вашим состоянием, а все ваши мысли и чувства влияют на него напрямую — Тома убрал за ухо Аяки выскочившую прядь, скрывавшую её глаза. — И всё-же, вы невероятно прекрасны. Не выдержав напора, Аяка смущенно уткнулась в грудь Томы. Видимо, слабая и бессмысленная, но польза от этих журналов всё-же есть.