In your hands

      — Джейс, что ты...       Виктор чувствует, как поднимается над землёй. Страх потери равновесия проносится по телу всего лишь на мгновение, пока не появляется ощущение теснения c мощной грудной клеткой. Джейс делает так не впервые, но всякий раз выбивает из гортани Виктора тревожный вздох, вместе с ощущением странности, распространяющейся по внутренностям. Виктор обхватывает шею Джейса руками, иррационально боясь провалиться, упасть. Мозгом понимая, что это невозможно, пока его так уверенно держат на весу. Джейс идёт куда-то прямо с ним на руках, а Виктор, утыкаясь головой в плечо, пытается ухватиться за любую из своих хаотично разбросанных мыслей в голове - зачем? почему? что происходит?       Так случается всё чаще ночью, когда Виктор допоздна засиживается за работой с хекстеком. Потому что всё более верные и гениальные идеи приходят именно в позднее время, даже несмотря на то, что утром они оказываются провальными, Виктор попросту не может не проверить их. Каждая мысль уникальна, и все они требуют бережного отношения, проверки, записи, обоснования. И все они разбегаются по углам как всполошённые муравьи потревоженные человеческой рукой. Тёплой сильной рукой Джейса, которая подхватывает под поясницу, и второй - осторожно касающейся внутренних сторон коленей. Так бережно переносят разве что хрупкий сервиз в другой шкафчик, но Виктор даже не желает думать о подобном сравнении.       Он чувствует себя немного неуютно: не принадлежит себе в эти моменты, не знает, куда себя деть, не понимает, что должен сделать или сказать. Его хватает лишь на...       — Я не закончил исследование. Нужно проверить ещё пару гипотез.       Кажется, сейчас его голос похож на шёпот: мягкий и неуверенный, почти как звук испуганного котёнка, которого перетащили в другую комнату из его привычного уютно обставленного домика. Просто взяли на руки и перенесли, даже не спросив разрешения. Виктор не узнаёт сам себя в такие моменты. Он ощущает ласкание морозного ветра на коже, смотрит в сторону и понимает, что они с Джейсом оказываются на балконе.       Чужое дыхание и теплота кожи так рядом, так близко - то, чего в жизни порой сильно не хватает. Что-то незнакомое, что-то неосязаемо прекрасное, что-то, что заставляет сердце биться чаще. Просто потому что существует в этой вселенной. В этой вселенной, которую Виктор видит сейчас своими глазами: темная палитра масляного мазка, размазанного по холсту, со светло-жёлтыми яркими брызгами вперемешку. Казалось бы, в этом нет ничего примечательного, ночное небо можно увидеть каждый день. «Созерцание прекрасного»‎, - как выражаются искусствоведы, это удел обычных людей, у которых есть время на всю эту ерунду. У Виктора его нет. Его время как песочные часы - те крупицы, равномерно спадающие в нижнюю чашу - летит неумолимо быстро. У Виктора нет эпохи смотреть на скоротечность бытия, потому что она никогда не сравняется с его. Возможно, где-то там в другой жизни другой Виктор, который не учёный, не великий ум, способный сотворить что-то поистине революционное, возможно, где-то там в другой вселенной всё иначе. Но здесь и сейчас...       — Тебе нужно немного отдохнуть, - голос Джейса тихий, еле шелестящий как ночной прохладный ветер, обхватывающий порывами кожу щёк.       — Спасибо, я не забываю гулять.       — Тебе и твоей ноге, Виктор.       Еле заметная улыбка и подрагивающие уголки губ Джейса цепляют взгляд. Она почти незаметная, но притягательная, словам из его уст хочется верить. И Виктор верит, закрывая глаза, снова осторожно прикасаясь головой к чужому мощному плечу. Его нога и правда болит. Болит так невыносимо, что уже перестаёшь замечать это, свыкаясь с тяжёлым ощущением. Но не свыкаясь с мечтой унять эту боль. Именно поэтому Виктор и трудится все ночи напролет, чтобы найти тот способ совершить прорыв в науке, изменить само существование, чтобы сделать жизнь таких же людей, как он сам, легче.       Для вечного одиночки, для того, кто всю свою жизнь провёл наедине с собой и собственными мыслями, разумом и выстроенной хрупким карточным домиком идеологией - непоколебимой научной идеологией в прогресс, той самой, которой чувства неподвластны. Для такого человека сложно принять что-то внутри себя. Что-то копошащееся, раскрывающееся как весенний бутон на солнечном свету. Виктору не страшно, он пытается разобраться во всём сам, но вопрос «кто же оставил этот росток» так и повисает звенящей тишиной в сознании.       — Мы обязательно найдём способ это исправить.       Джейс осторожно прикасается к механическому креплению на ноге Виктора, проводя пальцами чуть выше по коленям и бедру. «Мы» - раздаётся в голове слишком чётко, ярко, как взрывающаяся сверхновая. Заполоняет всё сознание переполняющим светом, и Виктор просто не понимает, почему его начинает трясти. Он сильнее обхватывает шею Джейса, буквально лицом прирастая к его груди, выдыхая в ключицы, кончиками пальцев касаясь идеально подстриженного затылка. Сердце под ухом отстукивает порывистый неровный ритм, и почему-то это успокаивает сильнее любых слов.       То, как Джейс оказывается рядом, как заботится, как говорит что-то приятное, как тянется всё ближе - это разрезает давно сформированное сознание как нагретым ножом по маслу: легко и непринуждённо. Виктор постепенно перестаёт чувствовать себя одиноким. Ему по-прежнему сложно доверить себя кому-то, но принимать поддержку оказывается слишком приятным и отказываться от этого глупо.       В тёплых руках хочется остаться подольше, свернуться клубком, закрыть разбушевавшееся сознание пеленой - ведь раскрытый бутон затухает в ночи, как и прежде живой красивый цветок отдыхает, набираясь сил.       — Отнесёшь меня в спальню?       Джейс не отвечает. Джейс зарывается носом в густые волосы Виктора, еле ощутимо прикасаясь к ним губами, и в совершенной тишине разворачивается от раскинувшегося ночного покрывала звёзд, твёрдым шагом направляясь в комнату. Ему не нужны слова, чтобы исполнить такую крошечную просьбу, ему не нужны слова, чтобы исполнить и просьбы посерьёзнее. Ему просто нравится делать что-то для кого-то. Делать что-то для Виктора. Ведь он просто рядом, и Виктор постепенно начинает доверять ему чуть больше, чем самому себе. И осознание того, что это неправильно, даже не сразу закрадывается в уме.       Засыпая в защищающем от казалось бы всего кольце рук, Виктор просто рад, что несколько лет назад встретил Джейса и протянул ему руку, поверив в него тогда. И сейчас ощущая эту зеркальную веру в него самого.