Расскажи мне о ...

Хэ Сюань

      И все же я не понимаю почему мне больно: больно видеть недоверие и затаившийся страх в твоих прекрасных глазах? И почему я, так ненавидевший вашу семью, сломавшую мне жизнь, хочу защищать только тебя мой возлюбленный враг?       Хотя из вас двоих защиты достоин твой младший брат. — Но ты молчишь. А я, теряясь в своих мыслях, да и, видимо все же боясь разрушить что-то хрупкое между нами, аккуратно кладу к твоим ногам веточку можжевельника. Надеясь на то, что ты, взяв ее, все же поймешь меня и примешь от меня защиту мой возлюбленный враг, мое глупое божество.       Вот только ты, как всегда спрятавшись за своей гордостью, слишком уж привычно отдаляешься от меня, и неосознанно возводишь между нами стены из недоверия и взаимонепонимания. А я, сталкиваясь с такой стеной, даже и не представляю как мне разрушить ее и приблизится к тебе, сохранив едва зародившееся доверие.       Ведь ты, по воле обстоятельств, учишься доверять мне, пытаясь покорно принимать все то, что я дарю тебе бесконечно-долгие ночные часы. А дарить тебе я стараюсь не только свою темную страсть, переходящую в жажду обладания, но и позабытое мною тепло. Да только пока ты словно бы не со мной, хотя пытаешься отвечать на мои ласки.       И вот в такие минуты я начинаю не только ревновать, но и ненавидеть. Хотя к кому обращена моя ненависть? — все же шепчу я, надеясь, что ты не услышишь. — К тебе? — Так я теперь уже сам не уверен в этом. К себе? — Не знаю, но мне есть за что себя винить… К твоему брату? — Он такая же пострадавшая сторона как и я, хотя осознавать и признавать это весьма неприятно.       Но ты все же услышал. И услышал лишь то, что касалось твоего диди. И как только этот вопрос слетел с моих губ ты как-то обреченно взглянул на меня.       И в этом твоем взгляде причудливо перемешались гордость, страх и вина. И страх не за себя, а за того наивного мальчишку.И так обреченно глядя на меня ты молчишь. Но я же вижу, что не только твой взгляд, но и твое молчание хранит на себе печать вины. А ты ведь, наверное, где-то глубоко внутри винишь себя за все. Но что-то не дает тебе признать это. И ты, видимо все же переступая через себя немо умоляешь меня отпустить твоего диди, и вообще забыть о его существовании, и обратить весь мой накопленный гнев, а гнев ли, на него самого.       Но ведь и мне доступны чувства, хотя ты сам до сих пор сомневаешься в этом, а я слишком уж долго был один и из-за ненависти к тебе, просто забыл, что они у меня есть.И вот теперь, получив тебя, я стал вспоминать что же такое любовь и прощение.       А ведь мне кажется, что я уже простил тебя мой возлюбленный враг, хотя ты, видя своего диди в моем доме думаешь об обратном, а я до сих пор не знаю как убедить тебя что его для меня не существует.       Да и твой наивный брат, так похожий на тебя, со своими тревогами и заботой о тебе множит недопонимания: глядя на него я все чаще вижу тебя. А ты сам, не только обосновался в моих мыслях, но и начал заполнять мою пустоту какими-то странными немного болезненными чувствами. Вот тогда я просто перестал различать вас, воспринимая обоих с теплым, порой показным безразличием.       И теперь из-за этого я невольно могу дать ему то, что было предназначено тебе. Да и то не все, что-то незнакомое, а может быть и позабытое предостерегает меня от ошибки. И когда я все же убеждаюсь, что это не ты, и вместо тебя кто-то другой, пускай и твой брат, то мне все же становиться неприятно. И пытаясь побороть это странное ощущение, я невольно начинаю искать тебя, в надежде получить твой презрительный взгляд, оставляя своего случайного спутника наедине с тяжелыми мыслями.       А получив желаемое, я понимаю, что в твоем взоре, обращенном на меня, таиться что-то другое, более темное и такое знакомое.И вроде бы не понимая тебя, я все же решаюсь подарить тебе же желтые гиацинты, как бы спрашивая о том ревнуешь ли ты…       Но в ответ я получаю привычную тишину и твое робкое, достаточно неуверенное касание к моим рукавам.       И снова тишина, но уже не такая давящая.       И даже уже нет той былой жажды мести и тянущего ко дну отчаяния. Зато появилось что-то, что притягивает меня к тебе. Заставляет снова и снова желать тебя.Да и слова здесь почти не нужны: они только все портят, и как мне кажется отталкивают тебя от меня.             А я устал. Устал видеть страх и непонимание в твоих глазах.             И не желая рвать тонкую нить едва возникшего доверия, я снова кидаю к твоим ногам цветы. Цветы, не раз заменявшие такие ненужные и лживые слова. Цветы что должны говорить тебе о моих чувствах.       И вот в такие минуты, когда ты бережно подносишь эти прекрасные дары к своему лицу, думая, что я не вижу, мне хочется незаметно подойти к тебе со спины и украсить твои волосы цветами персика, как бы признавая, что не ты, мой, а я сам твой пленник.       Да и теперь уже порой я сам не понимаю тебя. Если уже все ночи только наши, то что же еще, кроме вины и страха ты сам испытываешь ко мне?       Но ты, как и я предпочитаешь молчать. И твое, может быть даже и неуместное молчание ставит меня в тупик и заставляет совершать несвойственные мне глупости…       Глупости, которые заставляют чувствовать себя по-настоящему живым. И дарующие мне слабую надежду на…на что-то…