Тигр в мешке

      То, что замысел реализовался не так, как она рассчитывала, Цзинь Дэйю поняла, поймав первый же взгляд своей сегодняшней игрушки.       Конечно, было глупо ожидать от "лэндмаркской героини" приступ неконтролируемой истерики или рыданий, но вот тревога или осторожность вполне входили в ее паттерн поведения. Потому-то Дэйю откровенно опешила, когда эта Каталина Леоне совершенно спокойно осмотрела помещение, метнула в нее тяжелый взгляд и выдала абсолютно не испуганным тоном: — Опять? Да вы задрали…       Такое резюме для ситуации заставило Дэйю чуть ли не остаться без показательного кофепития: изящная белая чашечка чуть не перевернулась от нервной судороги, что атаковала запястье.       Нехорошо. Очень нехорошо. – Что ж, раз ты единственная на виду, пока остальные сидят по углам, то с тобой и разговаривать. Итак, кто же ты?       “А вот это неплохо”, – отметила про себя Цзинь, пока выдерживала паузу. Пусть она всегда стремилась выполнить приказы быстро и изящно, девушка не могла не отдать должное достойным противникам.       И сейчас эта Леоне демонстрировала не только спокойствие, но и ураганный перехват контроля над ситуацией. Словно…       Словно ничего такого в данном раскладе для нее и не было. – Мне приятна ваша вежливость, – выдала Дэйю вместо прямого ответа и выделила себе еще с полминуты на глоток из аккуратной чашечки: промокнуть горло, а заодно показать, в чьих руках на самом деле власть над положением. – Обычно все начинают сразу либо умолять, либо кричать. Никакой конструктивной беседы с первых минут… – Видимо, их нечасто хватают посреди улицы непонятные типы, – с абсолютным спокойствием предположила Леоне. – К тому же очевидно, что ты знаешь, кто я такая. Так почему бы тебе не сравнять счет и не представиться самой? Чтобы я не кричала “Эй, ты”, а то вдруг ниндзя подумают, что это я им.       “Заметила охрану? Или предположение в воздух?” – мигом прикинула “госпожа деликатных дел”. В любом случае, и тот, и другой вариант делал девчонке честь, но и удлинял путь к достижению консенсуса.       Нехорошо. Но так интересно.       Впрочем, горячий адреналин и безумный азарт – он для воинов-джоланистов. Потому Дэйю ни единой мышцей не выдала своих эмоций, когда вновь прицельно уставилась пленнице в глаза.       И улыбнулась.       Мило, дружелюбно. – Меня зовут Цзинь Дэйю. И прошу, только не надо подобно американцам путать имя и фамилию.       Леоне кивнула, принимая новую информацию к сведению. Потом осторожно подвигала ногами, проверяя, насколько те закреплены.       Еще одна двоякая ситуация: то ли хотела провернуть сие незаметно и потерпела фиаско. То ли, наоборот, не скрывалась и в открытую при похитительнице выясняла переменные.       И интуиция подсказывала Цзинь, что правдив тут отнюдь не первый вариант. В конце концов, эта девица — одна из тех, кто помог разобраться с Мастером.       Мда, определенно, не та ситуация, где все фишки можно ставить на пустую самоуверенность.       Меж тем Леоне снова как следует осмотрела якобы "пустой" зал. Похоже, всё же увидела: в глазах бразильянки что-то едва заметно изменилось. Не для Цзинь Дэйю, конечно, у которой одной из обязанностей было чтение эмоций Мастера через микроизменения вечной маски вежливости. — Итак, — начала она, изящно покачав чашку в артистично-тонких пальцах. И заодно откинув ложную формальность. — Твое поведение говорит, что перерыва на истерику не потребуется…       Альфагерл, не сдержавшись, цыкнула. — А потому мне интересно: каковы твои догадки, почему мы обе оказались сейчас здесь?       Ответ был дан незамедлительно.       Скорость Дэйю понравилась. А вот содержание... — Да откуда же мне знать, что ваш маразматичный дед опять придумал, — выдала Леоне. Причем хорошо так, громко, чтоб уж наверняка каждый из сопровождения услышал. — Будь добра быть более тактичной, когда говоришь о таком великом человеке, пожалуйста, — госпожа потянула поводок контроля вновь на себя. — Понимаю возможные эмоции, но такие слова повлекут за собой ужесточение нашей беседы. И увеличение длительности, а уж этого точно хотелось бы избежать. — Выхода за тайминг? — приподняла бровь девица. — Ну, разумеется — белая кружка наконец завершила свой тяжкий путь и оказалась возле губ Дэйю. — Предпочитаю работать сразу эффективно. Очень экономит время и здоровье. Причем не только мне. — Так почему бы не отбросить пустую театральность и прямо не рассказать, зачем мы здесь и нафига тебе я? — нагло вклинилась в манипуляцию Леоне. — Знаешь ли, я тоже хочу поскорее оказаться в постели и наконец выспаться!       "Нахалка!" — мимолетно пронеслось у Дэйю в голове. Только на этот раз раздражения было куда больше.       Два стука сердца, и девушка вновь вернула себе мнимую расслабленность.       Этого стоило ожидать. Ведь не только Меннинг — вся эта компашка на редкость нагла.       Она знала это. И во имя чести клана обязана выйти из этой ситуации достойно. — Каталина Леоне, я слышала, что ты умная девочка. Неужели у тебя даже предположений нет?       Бразильянка напротив коротко вскинула бровь. — У меня даже два предположения, и что-то мне подсказывает, оба они связаны между собой. Первое — Аксель, второе — Кван. Моя ставка: первый вконец достал второго.       Дэйю даже не поленилась и отсалютовала высказыванию чашкой. — Прелестно, просто прелестно. — Единственное, мне интересно, с каким посылом тебе дали схватить меня, — подвела итог Леоне. — Так что давай, посвящай меня в гениальные планы.       Дэйю, получив в свой адрес целых две неприкрытые издевки подряд, осталась в благостном спокойствии. Только мысленно прикинула, как бы помедленнее и болезненнее отправить эту мошку на тот свет.       "Вот уж действительно они с Меннингом одна сатана", — неприязненно сделала еще одну заметку для себя госпожа Цзинь. — Хм, а выглядит так, словно ты хочешь продолжить говорить в одного. Потому что столь наглые нападки так и подмывают оставить тебя в неведении.       Потом Дэйю изящно положила одну ногу на другую (разрез длинной юбки привычно открыл больше положенного) и произнесла: — Но мне тоже выгодно, чтобы наша встреча поскорее закончилась. — Ага, — кивнула альфагерл, состроив покерфейс. — Твой дорогой Аксель не подчиняется правилам нашего клана... — Не удивлена. — ...И даже смеет перечить Господину. — Ну так он его терпеть не может. — Приказов других глав игнорирует, а с Лангом и вовсе чуть что завязывает драку. — Смотрю, у этих двоих совсем ничего не изменилось. Пора теперь Ланга к нам, для полного круговорота. — А еще прогуливает свою работу, чтобы потрахаться с тобой, — таким же ровным тоном закончила Дэйю, отставив белый керамический атрибут в сторону.       А следом позволила губам разъехаться в крохотную торжествующую улыбку. Наконец-то ее удар достиг цели: Леоне, казалось, от одной фразы потеряла половину своей спеси. — Я не... Мы... — попыталась она еще что-то возразить.       Но Дэйю не собиралась терять преимущество. А потому безжалостно-спокойно дожала: – Например, как было с роботом-шпионом. Теми самыми наработками, которыми он тебя отблагодарил за хорошую ночь. Надо сказать, неплохая плата за раздвигание ног.       Теперь у девчонки вообще слов не осталось. Она только открывала и закрывала рот, будто только сейчас соизволила взглянуть на свои отношения с бывшим командиром под таким углом. – Как понимаешь, терять наработки из-за бешеных гормонов в “Змеином Хвосте” абсолютно неприемлемо. Ну, а поскольку Меннинг при всем своем сволочизме ценный актив, стоит избавиться от главного отвлекающего фактора. – А вы не боитесь, что он берсерка включит? – уточнила Лайнесс, но на полтона ниже.       Дэйю легким, как полет цветка сакуры, движением поправила волосы. И ответила таким же ровным голосом, в котором почти не было слышно злорадства.       Почти. – Женщина – это не отец, дорогая Каталина. Даже такой псих не станет рисковать возможностью видеться с родителем, которого искал столько лет, только из-за какой-то девчонки, коих миллион. Даже в нашем клане найдутся милые и сострадающие, готовы его утешить. В том числе и в постели. – Не поможет. – Прервала ее речи девчонка. Вместо ожидаемого ступора и опасения ее глаза, напротив, светились совсем иным. Знанием и уверенностью. – Прости? – переспросила Цзинь в поисках отгадки на этот парадокс. – С ним не работает такое переключение внимания. – Так в этом уверена? – А ты у Мэгнесс спроси. Она пыталась. Не раз.       О дочке знаменитого Александра Пэйна, способной своими силами свести на нет весь Джо-лан, Дэйю знала не понаслышке. Та даже входила в перечень “затруднений”, к которым должен был быть готов каждый соклановец на лэндмаркской земле.       Господин об этом позаботился. Лично.       Кроме того Мэгнесс была одной из тех, кто периодически кусал команду Альфа за бочок, так что в архивах она всплывала на раз-два. Но и Цзинь Дэйю была совсем иного поля ягода, чтобы остановиться только из-за подобного — во всех смыслах жалкого — сравнения. – К любому можно подобрать ключ, даже к такому кусочку гранита, как Аксель Меннинг. И в результате увидеть, что это вовсе не гранит, а мягкий базальт. – Боюсь, женские чары тут реально не помогут, – ровно ответила бразильянка. – Если только ты под его отца не загримируешься, вот тогда один шанс еще появится… Дэйю едва слышно хмыкнула, чувствуя зародыш подозрительно знакомого раздражения — точно такое же на нее находило, когда Меннинг начинал вставлять ехидные комментарии в речи Мастера. – Что ж, раз так, то можно использовать и другие слабые места, – нежно произнесла она, подойдя ближе. Секунда, и вот тоже подбородок строптивицы оказался с силой зажат между холодными, как сама Смерть, пальцами: – Как удачно, что я смотрю прямо на одну из них.       Но к чести Леоне, она и здесь не спешила теряться. – Извини, но у меня всегда было очень плохо с игрой в поддавки. Боюсь, в этот раз не выйдет тоже.       Столь безбашенная смелость в подобном положении просто не могла не вызвать улыбки. Вот и госпожа Цзинь не удержала самые краешки губ – те устремились вверх, добавив ее лицу еще больше сходства с традиционной фарфоровой статуэткой. – Ну что ты, дорогая Каталина. Это я боюсь, что твое мнение и желание тут не играет абсолютно никакой роли. Сам факт того, что ты в наших руках, абсолютно беспомощная… Даже приятно представить, столь велика будет его растерянность. – Неа, он не удивится. – Ой ли? – Скорее превратит вашего Ланга в барельеф, – спокойно и уверенно ответила альфагерл. – Снова. Потому что решит, что тот с первого раза не понял и опять повторяется… – Ланг сейчас вместе с ним, — мягко, но непреклонно заметила Дэйю. — Так что остается только непонимание и полная неизвестность, где ты, что с тобой…       Но вопреки всему и на эту картину героиня только фыркнула. – Прости, что разочаровываю, но этому он не удивится тоже, – сказала она, резко дернув головой в бок, тем самым получив хоть какую-то свободу.       Дэйю не ответила: только склонила голову в явном сомнении и уставилась на свою жертву ласковым давящим взглядом.       Лайнесс продавилась неособо. Но все же соизволила добавить: – Такое проделывалось и до знакомства с вашим чешуйчатым кланом. – Неужели? – ровно. – Три слова: Винни Масса Росси.       Хм, еще одно имя, но уже менее знакомое. Кажется, она встретила его в отчетах насчет аномальной вулканической активности... в городе, построенном на сваях.       Дэйю не была точно уверена.       И, похоже, ее "компаньонка" на этот вечер это тоже заметила. Потому что следом пояснила: — Любому было бы сложно удивляться похищениям, когда после каждого побега появляется чудище с мозгами сорокалетнего девственника и пытается совершить над тобой бесчеловечное... — Даже интересно, что такая, как ты, считает бесчеловечным. С учетом того, что речь, кажется, идет о мутанте, — промолвила Дэйю, заботливо убрав свесившуюся на смуглый лоб прядь волос за ухо. — Там был стандартный арсенал пыток или хоть что-нибудь фанта…       Тут Цзинь замолкла, не поверив увиденному: на лице Леоне определенно точно проявилась полная безысходность.       Так вот как она у нее выглядит-то…       В груди болезненно заворочалась змея и легонько куснула пониже легких.       Госпожа Дэйю любила отчаяние на лицах жертв.       Но только в тех случаях, когда причиной тому была она сама. — Там было знакомство с полоумной маман, которую мне втюхивали в качестве свекрови, — убитым тоном добавила альфагерл, аж чуть не передернувшись от воспоминаний. — И эту особу никто не обставил, даже ваш Кван в приступе старческой деменции. — Забываешься, — мягко-убийственно поправила Дэйю.       Но Каталина Леоне, похоже, обладала памятью рыбки. Или воистину идиотичной твердолобостью, потому как напоминание об озвученном ранее предупреждении свела в абсолютно другую сторону. — Да нет, там такой экземпляр, что даже Пэйн дошел до ручки от ее запросов. Точно не помню, но вопли про атласное белье явно имели место быть... А он, между прочим, породил и воспитывал главную магнитную стерву на районе! — Хватит. — Добавила стали в голос Цзинь, вконец устав от этой череды воспоминаний. — Сейчас здесь только мы, и речь не идет ни о каких свекровях или Пэйнах. — Ага, — вновь с прежним покерфейсом согласилась городская героиня. — И... Ты только не обижайся, пожалуйста, но пока что ты не то что до мадам Росси не дотягиваешь — даже до Винни…       Тут улыбка Дэйю резко прибавила сантиметр, причем только в одну сторону — прямо настоящая трещина в идеальной фарфоровой маске.       Интерес интересу рознь, и вот уже легкое любопытство в сторону противницы переросло в желание увести разговор в самое деструктивное русло.       Но нет. Нельзя поддаваться на провокации.       Нельзя.       Она умеет пропускать колкости мимо себя — ведь именно за это Мастер Кван ее столь высоко ценит.       Так разве пристало уважаемой персоне в преступном клане полыхать от каких-то там слов пленницы?       Уравновесить свои ци и эмоции Цзинь Дэйю смогла всего за четыре вздоха. Потом аккуратно поправила волосы — мимолетное движение, как взмах крыла журавля, не только приковывал к себе внимание завершенностью, но смахнул с лица несовершенства мимики.       Маска была восстановлена. Да так, что любой реставратор поклонился бы до земли в признании мастерства.       Леоне, правда, к ним не относилась, потому на восстановление душевного равновесия своей похитительницы только приподняла брови. — Если сам факт пропажи никого из вас не удивит, всегда можно сделать так, что его итог будет красноречив и понятен. Даже для таких упрямцев как вы, — сказала Дэйю. Мастер бы безусловно гордился: настолько идеально ей удалось скопировать его тон "Прощальная речь перед казнью". — Ты сейчас про пытки? — зачем-то уточнила Леоне. — И не только.       Но тут даже кровавый сценарий внезапно пошел совсем не по плану.       Потому что вместо ужаса и осознавания в золотых глазах Дэйю встретило странное спокойствие.       И простой, но в то же время совсем неожиданный вопрос: — Это например?..       ... Дальнейшие десять минут Цзинь Дэйю определенно запомнит как одни из самых сюрреалистичных в своей жизни. Потому что даже в те далекие времена, когда ее совесть еще была жива и давала о себе знать через кошмары, Цзинь не встречала такого итога своих миссий.       Когда любая из ее манипуляций просто... не работала.       Дэйю попыталась грозить физической расправой, от которой "красивое бразильское личико обретет густой узор из шрамов". Оказалось, что тоже самое всегда пыталась сделать Фаеркэт.       Пообещала ментальные пытки, которые заставят забыть о реальности и полностью погрузиться в пучину галлюцинаций — Ланг (гавнюк) разыграл эту карту раньше.       Расписала сценарий, где постоянно будет преследовать обреченность, ведь на нее развернут настоящую охоту, как на дикого зверя — но какой-то Стил уже проделывал такое со всей командой.       Рассказала и про бесчеловечные опыты, после которых все разработки "Кризалиса" шуткой покажутся. Девчонка только глаза закатила: "В моей жизни был Дем Бонез и мой тщательно описанный портрет после его манипуляций".       Бесконтрольный, парализующий ужас застолбил за собой Пэйн и "грязные носки рыбины, которые валяются в самых неожиданных местах".       Дэйю попыталась даже сыграть на инстинктивном страхе о девичьей неприкасаемости — так Леоне фыркнула: "Ты забыла про того самого субъекта, которого зовут Аксель?"       А случайный, заданный исподволь вопрос:" Даже интересно, что ж тебя проберет" наткнулся на предельно честное: — Остаться без байка и денег. Но такое непотребство уже организовывал Ли.       После чего Леоне совершила совсем уж невероятное — непростительное! — посмотрела на Дэйю с жалостью. — Смотрю, без повторов совсем никак, да?       Тварь.       Короткая резкая, словно раскат грома, мысль будто сразу же отразилась на атмосфере изящных запугиваний. Точно такая вспышка пронеслась в темных раскосых глазах, враз прихлопнув показное расположение. Теперь было наглядно видно, что Цзинь Дэйю — достойная ученица мастера Квана. Слишком уж идентичной была заточка острого взгляда, что теперь обещал только смерть. — О, моя дорогая, — начала она голосом, полным восточной сдержанности и жестокости. — Встреться мы по иной причине, я бы твоим злоключениям даже посочувствовала. Чисто по-женски. Но ты буквально не оставляешь мне иного выбора…       После чего мгновенным рывком вцепилась прямо в каштановые волосы, что словно для ее удобства собрали в конский хвост. — Похоже, придется сделать то, до чего не дошли руки ни у кого до меня, — по-деловому ровно сказала Дэйю. — Убить тебя сразу и с концами. Вижу, что лишь настолько серьезный подход позволит разрешить нашу ситуацию. — Х-хорошо, — пробормотала Леоне, вновь понизив голос. — Только даже при таком раскладе в одном пункте ты повторилась. Х-хотя нет, даже двух.       Цзинь молчала, и возникшую вспышку интереса выразила лишь в еще более сильной хватке, от которой наглая девчонка тихо зашипела.       И, может, потому и решила откинуть издевательскую театральность и без всяких задержек выплюнула: — Слишком долго кичилась собой и разглагольствовала о своих планах, — (в золотых глазах лихорадочно засияла не только боль, но и торжество), — а еще переоценила навыки маскировки и недооценила кое-кого с передатчиком.       Откровенно говоря, смысл до Дэйю дошел еще на втором произнесенном слове, но вот концовка предложения отправила по коже волну холодка.       Нет. Не может быть. На ее стороне был Ланг... — Lái zhǎo wǒ! [Ко мне!] — коротко крикнула она во тьму помещения.       Но вместо мгновенно материализовавшегося отряда получила лишь тишину. — Tā mā de shénme [Что за хрень...] — на автопилоте пробормотала Дэйю. Мироздание откликнулось тут же: самые ужасные прогнозы мигом подтвердились, стоило перед ней предстать хотя бы одному ниндзя.       Хотя "предстать" чересчур громко сказано: на деле он просто свалился плашмя с высоты, пребывая в полной и надежной отключке. — Что так долго? — раздался из-за спины госпожи голос проклятущей бразильянки. И, разумеется, говорила она вовсе не со своей пленительницей. — Серьезно? Ты так абсурдно попадаешься в плен и при этом сходу пилишь меня?       Дэйю не нужно было оборачиваться — вторженец прекрасно опознавался даже не по наглому голосу, а по характерной демонической энергии, что заставляла волоски на шее вставать дыбом.       Аксель Меннинг собственной персоной.       Но Цзинь не позволила себе слабости даже сейчас: постулаты "Змеиного Хвоста" давно уже проросли в ее естество, а потому она поступила в точности по заветам Джо-лан — открыто и спокойно посмотрела опасности в лицо.       Увиденное поразило. Даже не тем фактом, что неофит клана оказался в секретном убежище — скорее полнейшей пасторалью картинки, где Меннинг развалился на ее стуле и нюхал содержимое ее же чашки, попутно лениво переругиваясь со своей драгоценной зазнобой.       Что ж, тогда наглость Леоне неудивительна. Раз она даже не сомневалась в такой поддержке... —...возбухаешь, а между прочим остальные будут дай бог минут через двадцать. Так что не хорохорься, Котеночек, а то здесь с Дэйю оставлю. У вас тут вполне себе жаркий девичник намечается, — отбрил очередную порцию претензий джоланист и решился-таки отхлебнуть остывшего напитка.       А после наконец перевел взгляд на Цзинь. — Верно ведь я говорю, nǚshì [госпожа]?       Дэйю ответила ему лишь улыбкой. Автоматической, что всегда была ее реакцией на ступор.       Всё равно вариантов для ответа решительно не было. Был только звон в ушах да спазм лицевых мышц, которые перестали вдруг держать привычную маску традиционной любезности.       В голове же царила одна-единственная мысль, которую, увы, нельзя было озвучить: похоже она совершила еще один повтор, повторив след в след теперь уже за Мастером.       Она впервые проиграла.