Красное на чёрном, или мост в Терабитию

      Последний летний вечер золотил предзакатными лучами полянку, а чахлые берёзки по её краям заметно золотились сами по себе — сказалось контрастное лето. На поваленном стволе тополя-исполина сидели мальчик и девочка. У девочки был длинный медно-рыжий хвост и россыпь задорных веснушек на чуть вздернутом у самого кончика носу. Блестящие черные волосы мальчика шевелил по плечам слабый ветерок, а его носу впору было украшать медали. На мальчишечьей голове гордо красовалась пиратская треуголка. Между пальцами девочки виднелась сложная плетенка из веревочки, которую она ловко крутила туда-сюда.       — Это «колыбель для кошки», меня бабушка научила, — сказала она, опутывая этим замысловатым макраме и руки друга.       — Странная конструкция, — с сомнением протянул он, и не думая сопротивляться. — Бабушка твоя что — в игры играет?       — С нами — постоянно, она знаешь, какая выдумщица! — Лили вдруг задумалась и остановилась, не доплетя веревочную фигуру. — Сев, а у тебя есть бабушка?       — Где-то есть, наверное, — пожал плечами паренёк. — Мама о своих родителях никогда не говорила, так что с её стороны — не знаю. А по отцовой линии точно была, мы пару раз ездили к ним куда-то в Йоркшир, когда я совсем мелкий был.       — А потом что? Почему перестали?       — А они переругались все. Я толком не помню, говорю ж — давно было очень. Помню только, что Тобиас орал и дед орал, оба пьяные. А бабка всё повторяла: «Байстрюк, байстрюк, байстрюка прижили» — я хрен его знает, что это. Потом у мамы попытался спросить — она ругаться начала. Ты случайно не знаешь?       — Мм-м-м… — замялась подруга, не в силах определиться, что лучше — просветить друга или оставить его в неведении, и в результате выбрав срединный путь. — Это по-простому значит «бастард».       И она умолкла, решив, что, если Северус в курсе значения этого слова, то дальше можно ничего не объяснять.       — А… — только и ответил он и тоже замолчал надолго. Видимо, книжный вариант понятия был ему знаком. — То-то меня Тобиас ублюдком кличет. Запало, видать, в душу-то, — продолжил он в конце концов.       Лили не отвечала, не представляя, что на это можно ответить. Только сжала его пальцы прямо так, через веревочные узоры. Северус внезапно встрепенулся:       — А может, я и правда не его сын, а? — с надеждой взглянул он на подругу.       — Вряд ли… — тихо проговорила та, старательно рассматривая нахохленную ворону на березовой макушке. — Ты на него похож.       — Да где?! — искренне возмутился Сев. — Я же полностью в мать! Чем я могу быть на него похож?!       — Носом, — смущенно сказала она.— Формой, — умолчав о том, что длина оного явно перешла от Эйлин, только у той он был прямой. Снейп, по закону подлости, собрал от родителей всё «лучшее». — Но тебе идёт! — поспешно и искренне заверила Лили, запереживав, что друг обиделся. — Правда!       Мальчишка фыркнул и потер вышеназванную часть тела:       — Ну, если тебе нравится, то и дракклы с ним — и с носом, и с Тобиасом! Отдохнула? Попробуем ещё раз?       — Ага, — вздохнула девочка, которая вот уже битый час старалась освоить основы менталистики — пока практически безуспешно.       — Я загадал, лови! — уставился ей в глаза Северус.       Лили, наморщив лоб, долго вглядывалась в широко распахнутые глазищи цвета горького шоколада и, наконец, неуверенно произнесла:       — Бирюзовый?..       — Почти! — обрадовался юный учитель. — Изумрудный! — это было не совсем точное название оттенка лилиных глаз на закате, но его словарного запаса на большее не хватило. — А говорила — не получится! Теперь ты посылай!..       Когда солнце окончательно спряталось за растрепанными макушками деревьев и полянку прочертили длинные, густеющие с каждой минутой тени, ребята, традиционно взявшись за руки, погрузили свой штабик, ставший им буквально вторым домом, в глубокий стазис, чтобы «Наутилус» без помех дождался их следующим летом. И хотя теперь каждый из них мог осилить подобное волшебство в одиночку, ни один не подумал разнять ладони — вместе колдовалось как-то привычнее и — правильнее?..       Несмотря на угасающий вместе с закатом август, стремительно заканчивающий лето последний день каникул, ни Лили, ни Северусу не было грустно.        Дома ждали собранные чемоданы, нервничающая, словно чующая перемены, Нимуэ, заранее приготовленная на утро одежда. Назавтра предстояла поездка на вокзал — и дальше, к суровым шотландским горам, к величественному и древнему замку.

Конец первой части.