Красное на чёрном, или мост в Терабитию

      Как сквозь вату, до Северуса доносились имена и итоги распределения, всё новые ребята выходили к помосту, толпа вокруг него стремительно редела.       — Хуалинг Линь!       Миниатюрная китаянка едва не бегом устремляется к Шляпе, и та тоже не медлит с ответом:       — Рейвенкло!       — Ремус Люпин!       Парнишка сглотнул, попытался встретиться глазами со Снейпом, но, увидев, что тот полностью погружен в себя, ссутулился и двинулся навстречу своей судьбе. Больше всего он боялся, что Шляпа скажет: «Как ты посмел переступить порог Хогвартса, несчастный?! Тёмным тварям не место под этой крышей!», но Шляпа сказала совсем другое:       — Сегодня какой-то вечер сюрпризов! И чем, прости Нимуэ, думает Дамблдор?.. — затем она обратила-таки внимание на притихшего первокурсника, и тон её был вовсе не так суров, как он опасался. — В Гриффиндор метишь?       — Метил, — быстро поправил Ремус. — Меня разубедили.       — Правильно сделали — льва в тебе маловато, — скептически хмыкнул годриков набалдашник.       — А кого много? Барсука? — вспомнил мальчик слова новой знакомой, показавшейся такой участливой.       — Пожалуй. Ты усерден, трудолюбив и не подвержен гордыне. Барсучий факультет по тебе.       — А может… — внезапно решился Люпин, загоревшись надеждой оказаться вместе с ребятами из поезда, — на Рейвенкло?.. — ему вдруг показалось, что, разминувшись с ними в распределении, он потеряет нечто безумно важное.       — У тебя неплохие мозги, это верно. Но исследовательской жилки недостаёт. Тебе там пришлось бы нелегко.       — И пусть! Я бы смог… — маячивший перед ним призрак дружбы придавал уверенности словам.       — Стоит ли, следуя сиюминутным желаниям, наступать на горло собственной песне? — раздумчиво протянула Шляпа, но в её «голосе» Ремусу почувствовалось колебание.       — Пожалуйста! — горячо воззвал он, едва удержавшись, чтобы просительно не сжать руки.       — Да мне-то что, — вздохнул артефакт с какой-то непонятной мальчишке грустью и переключился на «внешнюю волну»:       — Рейвенкло!       Северус выхода Люпина практически не заметил, а вот Лили, хоть и до дрожи волновалась за предстоящий другу разговор, хлопала новому товарищу изо всех сил, горячо поздравив его, когда тот, смущенный и красный, плюхнулся на скамью рядом с ней.       — Сядь пошире, чтобы Севу место сберечь, — попросила его девочка и снова, как по щелчку выключателя, вся погрузилась в созерцание действа в центре зала.       Оно, словно назло, двигалось без дальнейших проволочек, как на конвейере, и чем меньше оставалось людей вокруг Северуса, тем неудобнее Лили было сидеть, дышать и вообще жить.       — Мэри Макдональд!       — Гриффиндор!       — Валентайн Мальсибер!       — Слизерин!       — Фиона Найтингейл!       — Рейвенкло!       — Слоан О’Фарелл!       — Хаффлпафф!       — Питер Петтигрю!       — Слизерин!       — Джеймс Поттер!       — Гриффиндор!..       Ей казалось, что Северус чувствует себя ужасно одиноко, стоя в томительном ожидании в числе последних нескольких человек, чьи фамилии болтались в конце алфавита. Но Северус вообще не замечал, кто и что рядом с ним, он чувствовал себя одиноко совсем не поэтому, а потому что Лили была за бронзово-синим столом, так далеко от него, и, если он не постарается как следует, то так оно может оказаться и в дальнейшем. От этой мысли его передернуло, а ещё — от того, что этот Люпин, всё ещё пламенея ушами, разложил локти своей задрипанной мантии по столешнице рядом с Лили — его Лили!.. Но эти мысли выбивали из равновесия, нарушали так старательно взращиваемую сосредоточенность, и он тщательно очистил разум и от них, и от всех прочих, как учил старый фамильный талмуд по менталистике.       Поэтому, когда наконец со стороны малость охрипшего Флитвика прозвучало: «Северус Снейп!», в голове его была хрустальная звенящая пустота и чистота, как на мамином зельеварческом столе. С этими-то чистотой и пустотой он и надел Распределяющую Шляпу, оставив посреди сияющего белоснежного ничто единственный мыслеобраз «Рейвенкло».       — Хе-хе, — скрипучий смех прокатился по его идеально вычищенному ментальному чертогу, как клубок перекати-поля, оставляя за собой пылинки, соринки и хвосты неясных мыслей. — А вот и наш рыцарь на белой метле! Приятно познакомиться, юное дарование!       — Отправь меня к ней! — сжав зубы, процедил Снейп, изо всех сил цементируя расползающееся по швам сосредоточение.       — Знаешь, такая преданность — и особенно методы, которыми ты её демонстрируешь — достойны Гриффиндора! — ехидно, но при этом серьезно заметила Шляпа.       — Сброшусь с Астрономической, если засунешь меня туда, — пригрозил Северус, вызвав ещё один шершавый, катающийся смешок:       — Не дури! Ты не из тех, кто творит подобные глупости. А меня пугать — и вовсе сплошное гриффиндорство. Или слизеринство, это как посмотреть… Тебе что больше нравится?       — Ёб твою Мерлин в душу мать! — осколки чертогов разлетелись, как упавший на каменные плиты бокал, но Севу уже было до Полярной звезды.       — Юноша, моя мать — шляпная болванка, не думаю, чтобы Мерлин по достоинству оценил подобное приключение, — по тону артефакта было невозможно понять, сердится он или смеётся.       — Просто. Отправь. Меня. К ней! — буквально прорычал Северус, собираясь в комок перед решительным и безнадёжным ментальным ударом, неэффективность которого уже успел испытать.       — Вы были бы украшением любого факультета, мистер, — спокойно проговорила Шляпа, словно и не замечая его воинственных настроений. — И я надеюсь когда-нибудь встретить вас, объявляющим распределение, а не проходящим его.        Голос в голове стих, перекати-поле исчезло.       — Рейвенкло! — прокатилось по залу, и Северус буквально стёк с табурета, обессиленный и опустошенный, как сдутый воздушный шар.        По лицу искусавшей все губы в кровь Лили, когда она стоя отбивала ладоши яростными хлопками, текли слёзы.