Красное на чёрном, или мост в Терабитию

      В коуквортской скуке были и плюсы — Лили наконец-то вновь добралась до библиотеки, решив, что когда ещё и читать магловские книжки, как не на летних каникулах.       Библиотекарша, не успев позабыть вкусы постоянной читательницы, сходу предложила ей несколько произведений, в числе которых был и «Хоббит», правда, в куда худшем издании, чем подаренный ей папой.       — Спасибо, эту я уже читала, — вежливо отказалась Лили. Год назад книжка уже показалась ей чересчур детской, а сейчас перечитывать и вовсе не тянуло.       — Ну, раз читала, то возьми продолжение, — зашуршала по полкам женщина.       — А оно есть? — искренне изумилась Лили. История, насколько она помнила, была абсолютно законченной, какие у неё могут быть продолжения?       — Ещё бы! И даже в трёх томах! Возьми пока первый.       Отказать было неудобно — библиотекарша старалась, потратила время специально для неё, и книжку — довольно толстую, порядком зачитанную — Лили взяла, не особо рассчитывая, что найдёт в ней что-либо занимательное. Ей казалось, из сказок она уже выросла. Из чувства долга же начала читать, продираясь через описательные, растянутые первые главы. И не заметила, как книга захватила её полностью.       И, конечно, как и со всем другим, важным и интересным для неё, у Лили возникло желание, чтобы Сев разделил с ней это. Ей хотелось показать, приобщить, обсуждать прочитанное, но она понимала, что уговорить друга читать магловскую сказку — хоть какую интересную — будет непросто. Это же не учебник и не научный трактат — и даже не приключения на необитаемом острове! А что, если?..       На следующий день, когда Снейп пришёл к «Наутилусу», он застал Лили валяющейся на травке с книжкой в руках. Предложение почитать ему вслух сначала парня несколько обескуражило — в его воспоминаниях такое случалось только в глубоком детстве, когда Эйлин по вечерам брала какую-нибудь книжку, садилась у кроватки и читала, пока сын не засыпал. После того, как он выучился бегло читать самостоятельно, такого, кажется, ни разу не происходило. Но — ведь предлагает Лили! И вон как глазищи горят — ясно, как день, что ей это почему-то важно. В конце концов, какая, по большому счёту, разница, чем именно заниматься, главное — с ней… И Северус присел на траву, облокотился о нагретый бок старого дерева и приготовился слушать.       Лили читала здорово, с выражением, меняя голос на репликах разных персонажей — почти как в кино сходить, только без экрана. А если прикрыть глаза и позволить картинкам, вызываемым звучащими словами, роиться под веками, то и вовсе фильм фильмом, даже лучше.       С этого дня глава-другая, прочитанная в тени «Наутилуса», стала ежедневным ритуалом, и Северус сам не понял, когда же успел так втянуться.       «А теперь, Фродо, расскажите нам, что вы тут делаете. Потому что мы видим, что вы чего-то боитесь.       — О, мудрый народ! — прервал говорившего Пин. — Расскажите нам о Черных Всадниках.       — Черные Всадники? — переспросили они шепотом. — Почему вы спрашиваете о Черных Всадниках?»*       — Брр, ну и жуть! — передергивает плечами Лили, на минуту отрываясь от чтения. — Меня аж морозом продрало, когда я сама это место читала — да и сейчас тоже, даже по второму разу!       — Это ты об этих чёрных? — Северус открывает глаза, прерывая «киносеанс». — По мне — так вылитые дементоры, один в один.       — Ну какие же они дементоры! Они призраки — там дальше об этом будет.       — Ха! Призраки, ездящие на живых лошадях? Носящие настоящие плащи? Ещё и видимые всем подряд без разбору? Не-ет, они не могут быть призраками — а вот на дементоров очень смахивают по всем статьям! Готов поклясться, автор этой книги где-то прослышал об этих тварях и впихнул их в сюжет для большей жути! Может, он из сквибов, не знаешь?       — Эльфы? Вот эти высокие, сладкоголосые, с лирами да лютнями? — бровь Снейпа вытанцовывает совершенно неповторимые па. — Надо же — дементоров он может точно описать, а эльфов — нет! Он хоть раз эльфа-то видел?       — А ты?! — с замиранием сердца спрашивает Лили.       — Да их в Хогвартсе полно! Неужели ни разу их не замечала? Хотя ты же редко засиживалась в гостиной чуть не до света… Они ночью прибираться выходят, хотя стараются, конечно, лишний раз глаза не мозолить. Ну а тут делать нечего — я сижу, а работа не ждёт. Вылезали при мне, не раз.       — Ва-а-ау… Как многого я ещё, оказывается, не знаю!.. Настоящие эльфы?! И на кого они похожи?!       — Как бы тебе сказать… Представь себе уши гигантской летучей мыши, глаза напуганной совы, рост этих твоих хоббитов и лысый череп, как у мороженщика. Как говорится, взболтать, но не смешивать.       — Э-э-э… это совсем не те эльфы, что в книге!       — Так и я про то! Мне думалось поначалу, что писатель имеет какое-то отношение к миру магов — уж больно точны некоторые попадания, но тут он сел в лужу. Кого он описывает, скорее, похожи, на легендарных Sidhe, Народ Холмов, но те никогда не ходили открыто среди людей — будь они маглами или волшебниками…       — Да что ж это за маг такой, если не смог аппарировать через горы?! — кипятится Северус, приходя в себя после главы, где герои, скорбя, покидали Морию. — Сначала одного бы перенес, потом другого… Даже с риском расщепа — всяко быстрее и безопаснее бы было, чем соваться в эту душегубку! Ну, или перелетел бы на своём посохе хотя бы, если для прочего кишка тонка! А так!.. В каком месте он маг-то вообще?!       — Может, у него ограничены силы, или он дал какой-то обет? Или просто его волшебство проявляется иначе? — выступает Лили в качестве адвоката Гэндальфа.       — Ну и фуфлово, значит, проявляется, раз и сам не спасся, и всю миссию под удар поставил! Нет бы самому переместиться к этой Горе и враз закончить дело — а то чужими руками подвиги совершать любой горазд!       — Но он и сам погиб, исполняя долг…       — А долг остался неисполненным. И его вынуждены тащить на себе другие — в отличие от этого бородатого, не маги, не сильные и не мудрые. А Пиппин у них и вовсе дитё ещё. Взял бы да вызвал того Саурона на магическую дуэль, так нет же! Никогда не пойму таких вот… чистеньких…       Подобные разговоры стали регулярными — и спорить друзьям не надоедало. Северус, внезапно, очень бурно переживал все злоключения героев, словно примеряя их на себя, а Лили, помимо того, что делила с ним все впечатления, как и хотела, будто рука об руку путешествуя вместе по Средиземью, узнавала мимоходом много нового о волшебном мире, чего не могла найти в книгах — потому как, чтобы найти ответ, надо знать, что спрашивать.       Но однажды, уже под конец июля, когда страниц до конца книги осталось куда меньше, чем прочитанных, Лили заметила, что Сев чем-то озадачен. Нет, он сидел и слушал, как обычно, но что-то в его позе, в выражении лица и даже в тоне, которым он отпускал вечные свои комментарии, говорило о том, что друга гложет какая-то проблема, занимающая его мысли куда сильнее, чем сплав по Андуину.       — Сев, ты устал слушать? Мне перестать?       — Нет-нет! Прости, Лилс, я немного отвлёкся. Не обижайся, пожалуйста!       — И не думала! Но, может, скажешь всё-таки, что случилось?       — Ничего не случилось! Точнее — случилось давно и не с нами. Но думаю я об этом теперь — и ничего не могу поделать. Пытался отвлечься, но… отвлекся от отвлекания.       — А подробнее? — Лили не умела устраивать корриду бровями, как Снейп, но изо всех сил попыталась изобразить нечто подобное, демонстрируя тем самым, что настроена серьезно.       — Да Люпин со своими превращениями!.. — в сердцах махнул рукой друг.       — Ага… — протянула Лили, откладывая книгу. — Значит, я-таки была права, да? Когда вы хором — один устно, другой письменно — заверяли меня, что обернуться — это как насморк подхватить? И что же? Насколько всё плохо?       — Довольно-таки. Насколько именно — он и мне не говорит, партизан хвостатый. Но, судя по косвенным источникам, ему приходится несладко.       — Так чего же тут думать?! Надо отослать ему обезболивающего — и побольше! У тебя же есть?..       — Есть-то есть, да толку нет, — и Северус пересказал подруге, в чем заключается проблема с Люпином и зельями.       — То есть, даже если на момент его захода в Хижину он будет напичкан лекарствами под завязку, начало превращения не оставит от них и следа?       — Получается, что так. По крайней мере, от любых, известных мадам Помфри. Значит, нужно изобрести что-то принципиально новое, а это непросто. Я пока даже не представляю, с какого конца браться за дело, а следующее полнолуние — уже завтра. Да и к августовскому вряд ли что-то сдвинется. Нужно разработать доселе неизвестную формулу, сама понимаешь…       — Погоди, но раз вся суть в том, что зелья испаряются из его организма при трансформации, то решение — дать ему анальгетик уже после её начала, в процессе!       — И кто ж ему его даст — клыкастому-когтистому? Соваться в Хижину в это время — равносильно самоубийству, если не что похуже. Я и в эту сторону уже думал — и тоже глухо. Оставить ему склянку — не вариант, он просто расколотит ее и даже не вспомнит, для чего она. Разве что ждать, пока окклюменция и онейромантия дадут свои плоды, и он сможет контролировать свою волчью ипостась… Но это будет нескоро, а каждое превращение для него… ну, догадываешься.       — Догадываюсь. И ждать не собираюсь, конечно. Но ведь можно же зелье не вливать ему в пасть, а, допустим, использовать аэрозоль…       — Чего использовать?.. — не удержался Снейп, хотя видел, что подругу «понесло», и лучше бы помолчать, чтоб не спугнуть идею.       — Пошли покажу! — вскочила Лили и, подхватив книжку, припустила к дому.       — Вот, такой баллончик, — демонстрировала она двадцать минут спустя, вертя в руках мамин дезодорант, — распыляет жидкость мельчайшими капельками. Она внутри находится под давлением и, вылетая, практически смешивается с воздухом. Если сделать какой-то магический аналог, поместить внутрь жидкий анальгетик и устроить так, чтобы он распшикивался в Хижине через определенные промежутки времени…       — То Люпин просто надышится им — и ничего не нужно будет пить! — с восторгом подхватил Северус, от избытка чувств надавив на клапан и тут же раскашлявшись от ударившего прямо в нос ядрено-жасминового облака. — Только концентрация нужна убойная, — добавил он, обретя способность дышать и вытерев слёзы. — Чтоб точно проняло — вдохнёт-то он всяко меньше, чем выпьет, да ещё и в зверином облике…       — И повторить всю операцию перед рассветом, чтобы облегчить обратный переход! — напомнила Лили, протягивая ему платок. — Ну как думаешь, сможем мы изготовить что-нибудь подобное?       — Сможем, конечно! До осени всяко должны управиться. А накрайняк, я маму попрошу.       — Я, кстати, ещё не высказала тебе за то, что ты — вы оба! — скрыли от меня, как взаправду обстоят дела. И за то, что ты сразу не захотел посовещаться со мной! Маму он попросит… Для начала мог бы попросить меня, а не сидеть, как замороженный, один на один с проблемой! Кто, дракклы дери, член «ложи», в конце-то концов?! Кто твой лучший друг?!       — Ну, высказывай… — покаянно склонил голову Снейп, завесившись отросшими едва не до лопаток волосами.       — Считай, что высказала! — фыркнула Лили, вздергивая усыпанный веснушками нос. — И, надеюсь, больше не придётся!