Красное на чёрном, или мост в Терабитию

      Иногда традиции — это прекрасно, как в случае с рождественскими фейерверками и спрятанными по всему дому подарками, а иногда — лучше бы их не было! Так думала Лили, когда семья Эвансов в очередной раз собирала баулы для поездки в Дорчестер. В этом году путешествие долго висело под вопросом, так как папа не уверен был, что получится взять отпуск. Лили очень надеялась, что дело, которое он вел, затянется, отпуск не выгорит, и остаток лета они проведут в городе, но вчера папа радостно объявил, что дело закрыто, а бабушка уже ждёт.       — Мама, я никак не могу поехать! Нам с Севом нужно закончить проект! — от недостатка времени Лили не смогла придумать обходных путей и пошла в лобовую.       — Вернёшься — и закончите, что за срочность! — когда это было нужно, мягкая и ласковая миссис Эванс умела говорить совершенно безапелляционно.       — Ты не понимаешь, это нужно сделать до осени — а времени осталось совсем немного! И это важно! Очень важно! Это для нашего друга! Он не может ждать!..       — А это — твоя бабушка, Лили! Она уже старенькая и тоже не может ждать — кто знает, сколько раз вы успеете ещё увидеться?       — Да она бегает, как зайчик, ещё всех нас переживёт! — в отчаянии ляпнула девочка, и мама с Петуньей схватились за головы.       — Лили! Что ты такое говоришь?! Ох, слышал бы папа!.. К тому же, все эти разговоры ни к чему — одна ты тут не останешься, даже и не думай!       — Но почему?! Думаешь, я не выживу самостоятельно две недели?       — Мы уже обсуждали это два года назад, незачем повторяться.       — Но я теперь на целых два года старше! Я почти взрослая, и…       — Да ты с какого боку к плите подходить не знаешь, взрослая! — перебила её Петунья. — Даже яичницу — и ту умудряешься сжечь!       — Я могу наколдовать себе еду! — пустила Лили в ход последний аргумент, гордая новоприобретенным умением. — И всё, что может мне понадобиться!       — Лили, тема закрыта! — чуть повысила голос мама, подпустив в него такие интонации, что девочка поняла: всё, конец. Две недели из оставшихся трёх коту под хвост. Она взбежала по лестнице и раздражённо хлопнула дверью в свою комнату, оставив старших женщин семьи Эванс со значением переглядываться в гостиной.       — А я говорила, что этот мальчишка совсем задурит ей голову! Из-за него вон совсем от дома отбилась! На родных ей плевать! — капнула ядом Петунья.       — Ох, да не начинай хоть ты!.. — страдальчески сморщилась мама. — Лили — добрая девочка, и нас всех любит. Просто — ну, возраст… Вспомни себя пару лет назад!       — Я никогда бы даже не подумала сказать такое про бабушку! — задрала нос Петунья.       — Она тоже ничего плохого не имела в виду, я уверена. Сейчас остынет — и всё будет хорошо, вот увидишь. Этот мальчик и правда значит для неё очень много…       — Больше, чем её собственная семья?!       — Туни, ну пожалуйста!.. — устало вздохнула мама. — Иди лучше собери Арчи миски и лоток.       — Всё ясно! В этом доме одним можно говорить всё, что вздумается, а других за слова правды отправят подальше! — и Петунья гордо удалилась, демонстративно чеканя шаг.       Мама бессильно опустилась в кресло. Как же тяжело воспитывать подростков — особенно, когда их двое под одной крышей, и каждая тянет одеяло на себя. Но ведь это пройдёт?..

***

      Так и вышло, что эта поездка получилась не самой радостной и безоблачной. Лили держалась с видом великомученицы, Петунья — оскорбленной невинности, мама закатывала глаза, папа неловкими шутками пытался разряжать атмосферу, за что на него шипели с двух, а то и с трёх сторон, Арчи нахватал блох, бабушка пила капли, погода, решив добить танцем всё это мероприятие, подкидывала один шторм за другим…       В общем, все были очень рады, когда отпуск, наконец, закончился.

***

      Может быть, именно поэтому — от сочетания всех навалившихся разом неблагоприятных факторов — в последнюю ночь под бабушкиным кровом Лили снова приснился знакомый уже кошмар. Опять из ниоткуда на неё пялилось перекошенное мужское лицо с полыхающими адским огнём глазами, опять сковывал хтонический, выпивающий все силы ужас, опять неслась к ней мертвенно-зелёная молния, чтобы сотворить что-то ужасное… Но многостраничное пособие по онейромантии не прошло даром, прописав свои уроки где-то на подкорке, минуя разум. В невозможно-растянутом, практически застывшем моменте, наполненном жутью и зелёным светом, сознание вдруг словно пронзило вспышкой: «Это сон! Ты просто спишь! Ты можешь проснуться прямо сейчас!!»       Лили сделала отчаянное усилие, как будто пыталась взлететь или выплыть из глубины — и очнулась на своей постели, с бешено колотящимся сердцем и до боли распахнутыми глазами. Зелёная молния не успела её коснуться, и в душе цвело чувство маленькой, но значимой победы.       «Значит, я могу просыпаться по заказу. Интересно, что ещё я могу делать во сне?.. В следующий раз стоит не так спешить и постараться осмотреться».       Пока же все детали сна в точности повторяли те, что она уже знала, за исключением звуков. Были ли они раньше, Лили не помнила — когда так страшно, что не можешь дышать, не до окружающего звукового фона. Сейчас, самостоятельно покинув кошмар, она не была ни испугана, ни подавлена, поэтому смогла обстоятельно всё прокрутить в памяти ещё раз. Да, звуки определённо присутствовали: приглушенный шум бури где-то за спиной, надрывный плач ребёнка поблизости и слова, предварявшие зелёную молнию. Странные, непохожие ни на что слова: «Авада кедавра»…

***

      Лили вернулась в Коукворт в двадцатых числах августа. Едва бросив сумку и сменив дорожную одежду, она поспешила на поляну. Северус, конечно, был там — но не в «рубке» над ретортами, а под вымытым недавним дождем небом — выписывал пируэты в воздухе.       — Сев! — радостно закричала она, замахав руками, уже взмывая к нему.       — Лили! — черно-синяя торпеда неслась на таран, разметав волосы по ветру. Ещё секунда, и они столкнулись бы на высоте пятнадцати футов над землей, но в последний момент торпеда резко затормозила, закрутившись волчком. — Как же я рад тебя видеть! — раздалось из-за полога растрепавшихся чёрных прядей, когда Северус восстановил равновесие.       — Как дела? Как пульверизатор? Ты, небось, закончил без меня? — спросила Лили, не зная, какой ответ устроил бы её больше: что друг всё успел, не оставив ей шанса поучаствовать на финальном этапе, или что для неё ещё осталась работа, и завершат её они вместе.       — Без тебя никак! — весело крикнул парень, приземляясь, и продолжил тише, когда оба уже стояли на траве. — Всё почти готово, осталось зарядить зелье в артефакт, но сам я бы не справился: чтобы загнать его туда под давлением, нужно держать вокруг сферический Щит, а у меня бы рук и внимания на всё сразу не хватило. Так что ждал тебя, попутно развлекался…       — Полётами? — у Лили будто камень с души свалился, только сейчас она поняла, что расстроилась бы, если бы Сев таки обошёлся сам, гораздо больше, чем обрадовалась за Рема.       — Не только. Я тут маме денег сэкономил, натрансфигурировав из хлама всяких мелочей к школе: перьев там, чернил, пергамента, пробирок и тому подобного. И на твою долю тоже сделал, так что осталось только учебники купить и некоторые ингредиенты.       — Спасибо! — умилилась девочка. — Мои послезавтра планируют в Косой со мной ехать за всем этим. Ты же с нами?       — Наверное. Если они не против.       — Конечно, нет! Папа сам предложил! А что с лишними деньгами думаешь делать? Ну, которые останутся за счёт натрансфигурированного?       — Обратно в мамин тайник подкину. Он от маглов защищен — считай, от Тобиаса, а я знаю, где он и как открыть.       — Но она же непременно потом заметит, что сумма не сходится!       — Заметит, конечно. Но — больше не меньше. Скажу — обсчиталась, если спросит. И очень удивлюсь. Ты готова? Держи Щит!..