Красное на чёрном, или мост в Терабитию

      Эти праздники Лили собиралась отмечать в школе. Вернее, собиралась она сначала совсем иначе, но жизнь внесла свои коррективы: на прошлой неделе они разругались с Петуньей. Письмами, вдрызг. Началось всё с осторожного письма родителям, где Лили прощупывала почву на предмет снова пригласить на каникулы Сева. Она не ждала Нимуэ обратно до вечера, но к следующему же завтраку недовольная сова опустилась на стол, чудом не перевернув кувшин с соком. Лили недолго удивлялась оперативности родителей — письмо было не от них. На двух страницах Петунья, не особо стесняясь в выражениях, сообщала, что сестра совсем отбилась от рук, света белого за своим замухрышкой не видит, променяла их всех на его сомнительное общество, и вообще бесстыдница, каких поискать.       Северус безуспешно пытался добиться от кипящей, красной, как маков цвет, подруги, подробностей письма, та только невнятно пошипела и умчалась в спальню с Нимуэ на плече, так ничего и не съев. Через час бедная сова уже неслась обратно к Коукворту с вопиллером наперевес — разъяренная Лили не пожалела сил, вложившись в ответные децибелы.       Результат не заставил себя ждать — смертельно оскорбленная Тунья в три строки уведомила, что так её ещё не унижали: мало того, что мелочь позволила себе поднять на неё, радеющую о семье и её, мелочи, моральном облике, голос, так ещё и используя своё сомнительное, но определённо нечестное преимущество. В финале присутствовал самопальный диагноз «неблагодарная психичка» и пожелание «лизаться со своим носатым хмырем сколько влезет», но подальше от её и маминых глаз.       От ещё одного вопиллера подругу удержал Северус, поймав её, зареванную и негодующую, в гостиной.       — Пойми ты, она просто ревнует! — увещевал мальчишка, усадив Лили в кресло и взяв за руки. Нимуэ, летавшая эти дни практически без продыху, пыталась дремать, вцепившись в мягкую обивку, пока решалась её судьба.       — Ревнует?! Кого и к кому?! — бушевала Лили.       — Тебя. Ко мне. Ей кажется, что я отбираю тебя у неё, у них всех…       — Что за бред?!       — Да не бред… сама подумай — летом же вы уже ругались с ней из-за чего-то подобного. Ты говорила — перед отъездом к бабушке. Ей обидно, что ты дружишь со мной, а не с ней.       — Да всегда же так было!       — Не всегда, а с тех пор, как мы познакомились, — доказывал Северус, которому тоже порой казалось, что дружба с Лили существовала всегда, но сейчас истина была дороже. — Вспомни, раньше вы гуляли с ней, играли, ходили на площадку — я вас там и заметил тогда. Ещё подойти долго решался — вы всегда были вместе.       — Но это было детство! Конечно, мы гуляли вместе — кто бы меня отпустил тогда одну! Но мы никогда не дружили!       — Это тебе сейчас так кажется. А ей кажется, что именно я — причина того, что больше вы не друзья. Что я как бы занял её место. И место всей твоей семьи…       — Но это же несусветная глупость, Сев! — воскликнула Лили, впрочем, уже куда спокойнее.       — Не такая уж и глупость… она чувствует, что ты постепенно отдаляешься от них — и это нормально, только я тут ни при чём. Вы разные, ты — ведьма, они — маглы, и со временем разрыв будет только расти.       — Ну не начинай опять свою песню, а?! Опять это дурацкое разделение! Я думала — ты из этого уже вырос!       — А я и вырос. И сейчас не говорю, что кто-то лучше или хуже, ниже или выше, лишь о том, что вы — разные. И это неизбежно, что вы будете жить в разных мирах. Вы все это чувствуете, только ты пока не обращаешь внимания, а сестрица твоя путает причину и следствие.       — А как же Ремус?! У него мама — магла, а папа — чистокровный волшебник! И ничего, живут мирно и счастливо!       — Да, но в каком из миров? Мама Рема не пользуется палочкой, но живет в доме волшебника, растит сына волшебника, со всех сторон окружена магией. Тунья же хочет от тебя обратного: чтобы ты села с ними дома, отрешилась от своей «ненормальности», училась в обычной школе и жила с ними их обычную жизнь. Согласись, это разные вещи? Посмотри на мою мать, пришедшую жить в магловский мир — это же пиздец! От этого плохо всем — и ей в первую очередь. И это не случайность. Когда-нибудь Петунья это поймёт — может быть, и тогда вы сможете нормально общаться — нечасто, недолго, о чём-то нейтральном, не задевая друг друга. И, прости, конечно, но так же будет и с родителями.       — Я не смогу с ними поддерживать отношения?! — Лили сама ужасалась тому, что ужасается этой перспективе словно снаружи, поверхностно, внутри же не чувствуя практически ничего.       — Да сможешь же! Но — не так, как сейчас, — Северус сжал зубы, чтобы не продолжить фразу рвущимся с языка «если захочешь».       Итогом всех этих разговоров стала краткая сухая записка сестре, что она своего добилась и неугодных носатых и конопатых физиономий в «своём» доме до лета не увидит. А родителям — письмо побольше с извинениями и сжатым изложением причин.       — Петунье, наверное, влетит… — заметил Северус, спускаясь из вороньей башни.       — Так ей и надо, — мстительно буркнула Лили.       — Тебе как бы потом не влетело тоже… — продолжил свою мысль друг.       — А, до лета всё забудется. К тому же — не я это начала! — легкомысленно вздернула нос Лили.       Сев вздохнул. Определенно что-то менялось. К добру ли, к худу ли — он пока распознать не мог.

***

      Отмечать Йоль решено было в Выручайке, в тесном, почти семейном кругу. Внезапные дополнения к устоявшейся уже геометрической фигуре возникли с той стороны, откуда меньше всего можно было ожидать.       — Я хочу Регулуса позвать, — за пару дней до праздника сказал за обедом Снейп. — Может, сдружился бы по-нормальному с тобой и с Ремом.       — То есть, мало того, что ты ему свою систему — сырую и недоделанную — вывалил, теперь ещё и наше тайное место ему откроешь? — не столько негодовала, сколько удивлялась Лили.       — Он мне клятву дал, — смущаясь, признался Северус. — Ещё тогда, с системой. Я же поначалу пытался объяснять ему, как в учебнике, но постоянно сбивался — то на одном, то на другом. Потому что учебник дурацкий, и уложить в голове основы Зелий, не затрагивая классификацию, очень сложно. Ну и решил прекратить тогда, как это понял. А он… Он молодец вообще! — Северус зыркнул на подругу из-под черной пряди в поисках понимания. — Он сразу просёк, что я знаю больше, чем говорю. Ну и… я даже ничего сделать не успел…       — Что? Он Непреложный Обет, что ли, принёс? — воззрилась на него Лили.       — Принёс бы, если бы для него не нужно было свидетеля. А так просто поклялся магией, что всё, услышанное от меня, между нами и останется. Такая размытая формулировка, я ему чуть шею не свернул, когда осознал, что он натворил!..       — Ого… — едва не подавилась сдобным пирогом Лили. — Выходит, он не сможет выдать никакой наш секрет, даже если захочет?       — Именно. Если я не разрешу. Ему это почему-то очень важно… Так что теперь один драккл — можно звать его в Выручайку. Одним секретом больше, одним меньше…       — А он что — не едет на Йоль домой? Я думала, он домашний мальчик, этакий мамин любимчик…       — Там всё не так просто… — чувствовалось, что Северусу нелегко даётся этот разговор. — Их мать — его и поттеровского дружка, старшего Блэка — с ней не забалуешь. Она этого гриффиндорца недобитого чуть со свету не сжила за то, что посмел распределиться не туда, куда положено. А Регу… ему тоже достается. Как раз потому, что любимчик. Так что он с превеликой радостью останется в Хогвартсе.       — Его наказывают дома? — с затаенным страхом спросила Лили, ни разу за всю жизнь не получившая ни шлепка.       — Воспитание в благородных семьях — не фунт изюму. Коленями на горох, линейкой по пальцам, на ключ в каморке без ужина — вполне заурядные методы даже для такого «золотого мальчика», как Рег…       — Ужас какой, — схватилась за лицо Лили, моментально переведшая севова протеже из разряда избалованных дворянчиков в категорию «котиков», нуждающихся в защите и опеке. — Это он сам тебе сказал?!       — Нет… — внезапно засмущался друг. — Он бы не сказал и под Круцио… Это я случайно… ну, почти… прочитал его как-то, пока Зельями занимались. Знаешь, это ещё хуже, чем мой папаша — тот хоть честно ненавидит, а эти прикрываются тем, что любят…       — Под чем-под чем? — не удержалась от вопроса впечатленная до самых кончиков ушей Лили.       — Забей, это из разряда запрещенной магии. Хуже, чем выпороть, раз в сто. Это я так просто сказал, — Северус старательно заминал тему. — Так что, будем звать Рега, или ты против?       — Конечно, зови! — Лили и представить себе не могла, что в обеспеченных, не маргинальных, в отличие от севовой, семьях, могут твориться такие ужасы. — И надо бы… я не знаю… подарок ему какой-то придумать, а, Сев?..