Красное на чёрном, или мост в Терабитию

      — Я вернулась! — непроизвольно повторила она вслух и тут же зажала себе рот рукой, но Аннабель спала крепко. В эти каникулы они в спальне были вдвоём.       Немного отдышавшись, Лили стала думать, что это вообще было — слишком невероятным, немыслимым всё казалось. Может быть, это вовсе не сновидческий инсайт, а просто кошмар, навеянный, например, тем, что она объелась на ночь сладким? Или перебесилась. Или переволновалась. Хотя последнее с чего бы, собственно…       Потому что вечер вышел чудным, перенасыщенным положительными эмоциями в какой-то позабытой уже, совершенно детской концентрации.       Едва увидев пружинистую походку Рема с расправленными плечами и гордо поднятой головой, так непохожую на его обычную манеру словно прятаться самому в себя, Лили уже поняла, о чём он сейчас скажет, ещё до того, как в Выручайке прозвучали слова:       — Ребята, получилось!       Он был такой радостный, взволнованный и, одновременно, спокойный, такой гордый и уверенный, что его настроение хотелось пить. Лили бросилась обниматься первая, как всегда — с визгом и писком, но и Северус, — вот дела! — ненамного отстал, прихватив сбоку одного и вторую за плечи. Изнутри этой конструкции слышалось: «Молоток!», «Вау!» и «Рассказывай!», но эту инициативу Лили пресекла, буквально вырвав Ремуса из цепких рук Снейпа.       — Сев, ну какое «рассказывай»! Он же толком не евши со вчера! И голодный, как… как волк! Сначала к столу, а потом все разговоры!       — Я могу постараться есть и рассказывать одновременно, — смущенно предложил оборотень, желудок которого издал призывный клич дикого бумсланга, едва его обладатель унюхал и увидел разнообразие на столе.       — Только не подавись, ты нам ещё живой нужен! — отлепился наконец Северус и тоже, за компанию, положил себе пирога. — А ничем не хуже тех, что эльфы стряпают! Ты талантище ещё и в кулинарии, Лилс!       — Спасибо! Я на них и ориентировалась, — кивнула девочка, мысленно поставив галочку напротив пункта «утереть нос Петунье». — А что, Рем, нельзя было попросить покушать у мадам Помфри? Думаешь, не принесла бы?       — Да попрофить-то мовно было, — ответил тот, спешно проглатывая здоровенный кусок и протягивая руку за следующим. — Просто я побоялся светиться. Согласись, если пациент обычно лежит пластом, жрет только шоколад и зелья и еле шевелится до вечера, странно бы было внезапно, с горящими глазами, требовать обеда из трёх блюд! Я и так последние месяцы возвращался подозрительно целый и подозрительно «живой», даже думал изобразить что-то специально, но услышал разговор мадам Помфри с профессором Спраут, принесшей травы — что, к счастью, организм, мол, растёт, крепнет и легче переносит превращения. Они типа на это списывают. Так что всё нормально, только надо пофтепенно… — и он снова вгрызся в еду.       — Как хорошо, что у мадам Помфри мало опыта общения с оборотнями! — со значением заметил Северус, вздернув бровь.       — И не говори! — по-своему понял его Рем и даже отложил гусиную ногу обратно на тарелку. — Потому что организм и правда растет… И не только мой! Ну, вы понимаете. К лету, боюсь, каморка в родительском подвале не выдержала бы… нас…, даже усиленная папиными заклятиями. Ему уже этим летом пришлось укреплять ей стены и дверь. А тут, в Хижине, волку становилось тесно… Я бы себе кости переломал, кидаясь на стены, если б всё шло, как оно шло… Так что — по гроб жизни, ребят! Без дураков! Вы меня натурально спасли — сначала этой штукой, пшикалкой, потом — окклюменцией и прочим!..       — Ну, будет! — осадил Снейп оборотня, готового в очередной раз завести благодарную шарманку. — Пшикалка — это мелочь, а остальное всё — это ты сам, и мы тут — с бока припека. Себе «спасибо» скажи, за то, что ты такой способный, упорный и вообще молодец! А потом возьми ещё салату и расскажи уже наконец, что было и как!       Оказалось, что было всё — до зевоты скучно. Ну, для любителей экшена и драм:       — Я впервые всю ночь был самим собой! По первости было так странно ощущать себя в волчьем теле — чуять в десять раз больше запахов, например, смотреть с высоты четырех лап… Кстати, видят волки без цветов, вы знали? Но зато темнота — не помеха вообще, всё чёткое и ясно различимое, даже в углах. Я до того не обращал внимания — когда раньше бывали вспышки осознания, я был слишком занят тем, чтобы удержать их подольше, не до исследований было. А тут всё обнюхал, осмотрел, освоился…       — Ну и каково это — быть в теле зверя? — с жадным интересом подался вперёд Северус.       — Странно. Но и интересно тоже! Сам от себя не ожидал!       — И чем ты занимался всю ночь? — включилась в обсуждение и Лили.       — Сначала гонялся за собственным хвостом… — покраснел Ремус. — Ну чего вы ржёте! Такой прилив сил, такая энергия переполняет — очень хотелось каких-то активных действий. Побегать там, поскакать — но в Хижине особо не разбежишься же. Потом, когда луна в окошко заглянула, от души повыл. Может, я и раньше это делал, не помню, а тут — сам, прямо захотелось… Выл и слушал — этак заливисто выходило, здорово!.. Эй, ну вы опять?! Чего тогда просили рассказывать?..       — Всё-всё, Рем, мы больше не будем! — подняла ладони, словно сдавась, Лили, но, не удержавшись, снова хрюкнула от смеха. — Я просто радуюсь тому, что тебе было хорошо! Рассказывай, пожалуйста, дальше — что ты делал потом?       — А потом я лёг спать. А что там ещё делать? Другое дело — если бы в лесу, а так… Подумал — хоть высплюсь хорошенько, а то ведь вечно после полнолуний, как зомбак. Переживал немного, что во сне не смогу удержать концентрацию, но Якорь сработал на славу, даже во сне. Оказывается, он и это может. Спасибо, Лили!       — Не за что! — искренне ответила она, и не представляя, что скоро и сама получит возможность в этом убедиться на практике. — Так и должно быть, он же изначально придуман для сновидцев.       — Ну, я беспокоился всё-таки. Но продрых без приключений до самого обратного перехода — проснулся от шипения артефакта, который начал разбрызгивать зелье, а тут почти сразу и началось. Ну и потом в Больничном крыле снова пришлось спать — чтоб, значит, выглядеть, как обычно. Так что я выспался на неделю вперёд, кажется, — Ремус улыбался, очень довольный собой.       — Ты молодчинка, Рем! Мы очень тобой гордимся! Иначе и быть не могло, правда, Сев?       — Точно, — важно кивнул тот.       — И теперь ты не будешь один в полнолуния, не будешь скучать — мы будем составлять тебе компанию!       — Но-но, не так быстро! — сразу вскинулся Северус. — Пусть ещё разок повторит такой опыт сам, без публики — для закрепления, так сказать!       — Да я и сам бы без этого не согласился на ваше общество! — подтвердил Ремус.       — Всё равно, осталось недолго, — радовалась в предвкушении чего-то необычного Лили.       Вскоре Снейп, наколдовав Темпус, ушёл встречать Регулуса, доселе не бывавшего в Выручайке, а когда вернулся с юным слизеринцем, градус веселья и беззаботности несколько снизился. Малец дичился и временами «кидал понты», как это обозвал Сев, в очередной раз осаживая его. Все прочие чувствовали себя неловко.       — А где вино? — вопросил младший Блэк, обозрев стол и увидев только кувшины с соком.       — Мал ещё для вина. Да и мы не больше, — недовольно ответил Северус, прочно ассоциировавший любую выпивку со своим родителем.       — Дома нам наливали по бокалу на праздники с десяти лет! — вздернул нос аристократик. — Лорд должен уметь пить, не пьянея, и вести застольные беседы, вызнав всё и не сказав ничего!       — Ты не дома, — тон Северуса стал ещё строже. — И пока не лорд. Если не нравится — пошли провожу до подземелий.       Регулус сразу сдал назад и притих, глядя, как старшие товарищи разливают сок в хрустальные бокалы, зажигают все свечи и вешают над столом Темпус — отсчитывать минуты до полуночи настояла Лили, перенеся привычную магловскую традицию в сердце Хогвартса.       Со временем Рег оттаял, стал отпускать какие-то — временами даже удачные — шутки, а под конец, когда воронята затеяли кидаться наколдованным тёплым снегом и устроили побоище подушками, посмотрел-посмотрел, пару раз открыл и закрыл рот, а потом схватил в одну руку белый ватный комок, другой ухватил за угол большую пухлую подушку, завопил и кинулся в гущу событий.       То есть, ничего, что могло бы спровоцировать столь странный сон, накануне не было. Кроме Йоля. Солнцеворота, Корочуна, Ночи силы, с возможностями которых Лили уже доводилось сталкиваться. А значит — и всё увиденное нельзя просто списать на кошмар, отмахнуться и забыть. Потому что забыть удастся только до следующего раза, а что этот следующий раз будет, она не сомневалась. Что же со всем этим делать? Как и откуда распутывать клубок, внезапно вкатившийся в её жизнь?       Уже третий год Лили жила с аксиомой: в любой непонятной ситуации нужно идти к Севу. Она еле дождалась утра…