Красное на чёрном, или мост в Терабитию

      — Правда?! — Лили стало мучительно стыдно, что она покинула друга один на один с проблемой — её проблемой, если уж начистоту. — Я ни секунды не сомневалась в тебе, Сев! И что же это?       — А зря не сомневалась, — хмыкнул парень, разворачиваясь к жилой части замка. — Я был упёртым бараном и ничего бы не раскопал, если бы не Рег! Ты уж прости, но я показал ему твое воспоминание — так ему понятней хоть стало, что мы, собственно, ищем. Всё равно, дальше него это никуда не пойдёт…       — Да нет, всё в порядке, я не против, — в нетерпении кивнула Лили, поспешая за его размашистым шагом.       — В общем, он впечатлился, подумал, потом ещё подумал, а потом притащил с полки «Бардо Тхёдол» - сказал, точно такое же издание, как у него дома…       — «Бардо…» что? — не смогла сходу повторить экзотическое название девочка.       — Тибетская книга мёртвых, — пояснил Северус и ничтоже сумняшеся попытался продолжить. — Увлекательное чтиво, я тебе скажу!.. Я-то про сновидцев всё искал, в эту сторону даже не думал! — он умолчал о том, что не думал он в эту сторону совершенно сознательно, не желая, чтобы страхи Лили оказались правдой, и сперва даже нашипел на Регулуса, увидев подзаголовок книги.       — Сев! — голос Лили, натянутый, как струна, явственно дрожал. — То есть, это таки смерть там за дверью?!       — Нет! — досадуя на себя за неловко построенные фразы, воскликнул парень. — Ты дослушай! Бардо — это не смерть, точнее — не посмертие, а всего лишь промежуточная станция, этакая пауза между рождениями. И у него есть куча всяческих стадий и этапов, одним из которых является и твой «белый свет». А вот в такое, как за этой дверью, попадают только всякие несознательные граждане, которые не хотели при жизни просветляться. Там оно описано как «состояние, в котором меркнет принцип сознания».       — Получается, что я — несознательная? Раз заслужила только такое?.. — чуть не плача проговорила Лили.       — Да ёбаный насос, погоди ты, не перебивай! — взвился Снейп, которому и так это объяснение давалось нелегко. — Ты тут вообще ни при чём! Если бы это было твоё Бардо, твое, кхм, посмертие, то ты, по всем заветам тибетских мудрецов, окунувшись в него в полном сознании, должна была получить всё то, о чем говорила, по списку: и свет, и всевозможные ответы, и всё такое прочее. Я к чему веду: смерть — ничья вообще! — не имеет к этому отношения! Как я и говорил! Они этим словом и прочие промежутки называли, не только между жизнями! В частности, тот, что между сном и явью! И тот, что между сном и мистическим трансом! И ещё тот, что между сном и сном! Вот к чему я веду, а ты заладила…       — Думаешь, это оно и есть? — Лили очень хотелось тоже так думать.       — Почти уверен. Как и в том, что выходить за пределы локации этих снов, если уж берёшься в них самоуправствовать, не стоит, чтобы не вляпаться снова. Ты же наверняка не прекратишь их исследовать, я же прав?       — Конечно! Если уж на меня свалилось это непонятное знание, то нужно из него извлечь максимум пользы! Чтобы предотвратить, перенаправить, переиначить, а не сидеть, сложа руки, и ждать, пока всё это сбудется и все умрут!       — Да понимаю я… не кричи… — вздохнул Северус, который, с одной стороны, предпочёл бы, чтоб Лили почаще пользовалась своей новоприобретенной способностью просыпаться по заказу и не трепала себе нервы, а с другой — осознавал, что во избежание ещё большего зла нервам придётся потерпеть. И его — тоже.       — Слушай, а за окном тогда тоже, получается, это… Бардо будет? — моментально сбавила тон Лили, задумавшись и закусив палец.       — Мне кажется, если ты просто посмотришь через стекло, то увидишь что-то, что там и должно быть. Не факт, конечно, но скорее всего. А вот если откроешь, а тем более высунешься…       — Бррр! — передернуло Лили. — Не буду высовываться!       — Жаль, что я не могу попасть в этот сон с тобой!.. — с досадой бросил Северус. Уж он-то распутал бы этот клубок, как пить дать! И Лили не пришлось бы быть одной среди всяких ужасов! И этого красноглазого бы… за ту самую дверь! Авось сработает!       — Мне что-то попадалось про синхронные сновидения, — начала девочка, и Северус в надежде вскинул на неё глаза, — но очень мельком, — тут же разочаровала его она. — Но я поищу ещё, почитаю.       — Ага, — радостно кивнул Сев, — это всё-таки больше твоя тема, ты ж у нас сновидица!       — Ты прости, что я так нагрузила тебя этой «своей темой», — смущенно остановилась девочка у самого входа в гостиную. — Испортила все каникулы, да и Регулус, небось обижается, что ты совсем с ним не занимаешься…       — Не говори ерунды! — оторопело замер друг. — Ты что, забыла? Уговор был — всё делать вместе! А значит — что твоё, то моё, и в первую очередь — проблемы! А Рег не обижается, ещё бы он обижался!       — Ну вот, правильно: «вместе», а я сбежала… У меня правда ум за разум заходил от этих талмудов, но всё равно! Извини, пожалуйста! И… спасибо тебе огромное!..       — Вот ещё придумала! Абсолютно и совершенно не за что! — отрезал Северус и развернулся к двери, чтобы назвать пароль.       Нимуэ вернулась к ночи, недовольно жмурясь на огоньки Люмоса, освещавшие спальню. Скормив преданной птице печеньице, Лили поспешно отвязала свиток и нетерпеливо его развернула. Ответ, писаный на обороте её пергамента, гласил, что в лавке «Корень мандрагоры» всегда рады помочь клиенту и что из списка, присланного мисс, в наличии присутствует всё, кроме когтей саламандры, по следующим ценам…       С сожалением вычеркнув несколько самых дорогостоящих пунктов, которые не укладывались в её довольно скромный бюджет, она переписала список набело и прицепила к обреченно протянутой совиной лапе. К другой лапе крепко-накрепко — и бечёвкой, и заклинанием — был привязан мешочек, содержащий весь пресловутый бюджет. Он состоял из накопленных карманных и бабушкиных подарков, предусмотрительно, «на всякий случай», обменянных перед началом года на галлеоны. Самое занятное, что на этом настоял папа — её магловский папа, знающий, что в школе их кормят и поят, а тратить деньги особо и негде. Но ему было спокойнее знать, что при любом форс-мажоре у дочери есть копеечка за душой.       «Вот и случился твой форс-мажор, папочка!» — думала Лили, без всякой жалости расставаясь с монетами. Ведь это было для Сева! Затем поцеловала Нимуэ в мягкую пуховую макушку, почесала шейку и скормила ей ещё одну печеньку.       — Понимаю, дорогая, что ты устала, но завтра — последний день каникул, а до послезавтрашнего рассвета этой посылке уже нужно оказаться у меня. И без тебя мне никак не справиться, моя хорошая! К утру ты должна быть уже у «Корня мандрагоры», чтобы успеть вовремя вернуться. Потом — обещаю! — никто неделю тебя не побеспокоит! И я принесу тебе с ужина штрудель, договорились?       Сова одобрительно ухнула, подтверждая сделку, и вылетела в мокрую, вьюжную ночь. Глядя ей вслед, Лили в который раз порадовалась, что послушала севова совета и не купила сычика, которого бы просто снесло сейчас непогодой, как ещё одну снежинку. Да и узел с ингредиентами обещал получиться немаленьким. А Нимуэ справится. Нимуэ долетит.