Красное на чёрном, или мост в Терабитию

      Чем ближе был первый выход в Хогсмид, тем шире разрастался раздрай в душе Лили. Пойти хотелось. Но как к этому отнесётся Сев? Все эти бесчисленные магазинчики, куда, конечно, валом повалят стосковавшиеся по свободному выгулу однокурсники, кафе, знаменитая кондитерская, не говоря уж о легендарном заведении мистера Дженвигса, чья очаровательная дочь Розмерта кружила головы многим старшекурсникам и чье сливочное пиво славилось на всю Магбританию.       Глупо было даже надеяться, что поход в такое соблазнительное место может обойтись без трат, а тратить Северусу, как прекрасно знала Лили, было нечего. Вряд ли он согласится взять у неё денег взаймы - пусть даже немного, чтобы не чувствовать себя лишним на этом празднике жизни. И что тогда? Просто чинно гулять по улочкам, глядя на курсирующих из одной двери в другую товарищей? Постепенно окоченевая на неласковом октябрьском ветру? Делая вид, что тебя совсем, ну ни капельки не интересует вся эта легкомысленная суета? А на самом деле чувствуя себя обойденным, если не оскорбленным? Это тоже понравится Севу едва ли. Поэтому, скорее всего, он просто откажется от «выхода в свет», отговорившись бесконечными делами.       И вот тут Лили подстерегала та самая моральная дилемма, которая и приводила её в столь смятенное состояние. Пойти хотелось. Очень хотелось, честно говоря. Но — бросить Сева одного? Веселиться, пить сливочное пиво и есть пирожные, зная, что он сычом сидит в замке, проклиная свое безденежье? Успокаивать совесть, покупая ему гостинцы, как болящему малышу? Нет, это было бы неправильно, вся цельная натура Лили восставала против подобного «отдыха». Да ей бы то пирожное в горло бы не полезло при таком раскладе!       И Лили со вздохом в очередной раз принимала решение остаться с другом — что называется, и в горе, и в радости. Подумаешь, Хогсмид! Что она — магазинов не видела? А пирожных им и Рем принести может, велико дело!.. И пива за них выпить, и погулять по булыжным мостовым, заваленным огненными листьями, и поглазеть на жизнь настоящих волшебников в естественной, так сказать, среде обитания… За них. Вместо них. Пойти хотелось.       Последним гвоздём в крышку гроба лилиного настроения стал вездесущий Поттер, отловивший её после сдвоенного Ухода за магическими существами.       — Эванс! Эй, Эванс! — восходящая звезда квиддича лучилась улыбкой, сияла очками и до зубовного скрежета напоминала картинку из того самого сна. С собой в главной роли.       Где неунывающий метлолетатель потерял своего вечного «древнейшего и благородного» прихвостня, обычно ходившего за ним, как приклеенный, было непонятно, и Лили впервые пожалела об отсутствии Блэка на горизонте. Может, будь они вдвоём, Поттер не стал бы цепляться.       — Чего тебе? — неприязненно отозвалась она, лишь немного сбавляя шаг. Скорее бы догнать Сева, ушедшего с Ремом чуть вперёд!       — Эванс, пошли в Хогсмид! — что больше всего поражало, так это его незамутненность, вечный гиперактивный позитив — как у щенка терьера, который мигом забывает все невзгоды и снова скачет в попытках отобрать у хозяина мячик. Ведь отшила она его уже — недвусмысленно отшила. И где уязвлённая гордость, где закономерная обида, где хоть какие-то выводы, наконец?! Хотя — не стоит, наверное, мерить всех по себе и уж тем более по Севу. Люди разные — кто-то сложнее устроен, кто-то проще, и к сложности устройства Сева неизбежной нагрузкой прилагалась сложность характера. А Поттер — терьер и есть терьер. Даже ругаться с ним не хотелось.       — Поттер, в субботу и так все идут в Хогсмид, — тоном уставшей матери, урезонивающей надоедливого карапуза, ответила Лили.       — Ну да, — радостно кивнул тот, качнув неистребимым вихром на макушке. — Вот и пошли со мной вместе!       — Ты меня что — на свидание зовешь? — решила уколоть его Лили, напомнив ему таким образом о другом несостоявшемся свидании — вдруг это возымеет действие? Вдруг терьер вспомнит, как эта рыжая оставила его с носом той зимой, и отвяжется? И пойдёт в Хогсмид без неё? А она, как дура, останется в замке. Без пирожных, но с принципами.       — Именно! — не замечая сарказма в её голосе, ещё шире заулыбался Поттер. — Спорим, что ты не пробовала Летающий шоколадный десерт, коронное блюдо мадам Паддифут? У маглов такого не делают!       Вот чем отличаются незамутненные терьеры от сложнохарактерных Снейпов! Севу и в страшном сне не приснилось бы тыкать Лили её происхождением! Как и Лили — лишний раз припоминать семейные трудности Сева. А Поттер тыкал, радостно, улыбчиво, с режущей глаз и ухо детской непосредственностью. И от того, что он делал это не со зла, становилось ещё противнее.       — Блэка на свидание пригласи! — рявкнула на опешившего Поттера Лили и, уже убегая по тропинке к замку, совсем уж непонятно добавила. — Терьер дракклов!       Едва отдышавшись и ещё кипя негодованием, Лили плюхнулась за парту рядом с Северусом, обстоятельно готовившимся к Зельям. Тот глянул на неё как-то странно и неровным, как это с ним часто бывало в последнее время, скачущим голосом сказал:       — Послезавтра суббота, Лилс.       — Угу, и что? — буркнула не до конца остывшая Лили.       — Ты… хочешь пойти в Хогсмид? — если бы она смотрела на него в этот момент, то увидела бы и потемневшие от волнения глаза, и нервно затрепетавшие ноздри, и руки, накручивающие уголок пергамента на палец. Увидела бы и поняла правильно, но Лили глядела в стол перед собой, баюкая свои обиды, настоящие и мнимые.       «И ты, Брут! — пронеслась в голове первая мысль. — Сговорились вы все, что ли?! Хочу ли я пойти!.. Какая разница! Какая разница, с кем я не пойду в Хогсмид?!.» Но тут, слава богам, ещё до того, как она успела ляпнуть что-нибудь подобное вслух, понимание, недоверчивое и радостное, окатило её шипучей щекочущей волной.       — А ты?! — повернула она к нему разом посветлевшее лицо.       — Я хочу… если ты пойдёшь… в смысле… пошли вместе?! — несчастный пергамент завивался спиралью в тонких длинных пальцах, голос хрипел и пищал попеременно, а такого испуга и… надежды?! Лили не припомнила на лице своего друга ни разу. Своего друга?! Друга ли?..       Но выяснять подобные тонкости она хотела сейчас меньше всего. Уж Северуса-то она не спросит: «Ты меня что — на свидание зовешь?», потому что ответ ей не нужен — зачем пытаться вогнать в неуклюжие словесные рамки то, что истинным волшебством клубилось между ними? Лили не могла бы объяснить даже себе, но всем существом чувствовала, что пытаться определить это волшебство — значит обтесать его, посадить на привязь, если не вовсе умертвить. Какая разница — свидание это или нет, если Сев — её сложнохарактерный, как венгерская хвосторога, Сев — хочет пойти в магическую деревню вместе с ней. И неважно, что они там будут делать, и перепадёт ли им Летающий шоколадный десерт — или только огненные октябрьские листья! Всё как-нибудь образуется, потому что они будут вместе.       Передумав этот ворох мыслей за какую-то десятую долю минуты, показавшейся, впрочем, вечностью как Северусу, так и многострадальному пергаменту, Лили расцвела радостной улыбкой:       — Конечно! Конечно, пошли!..       И они пошли. И огненные листья шуршали под ногами и сыпались за воротник — когда случайно, а когда и намеренно, и пар, вырывавшийся вместе со смехом, не спеша рассеивался в прозрачном осеннем воздухе, и всё у них было: и пирожные, и сливочное пиво, и книжная лавка, и магазинчик Зонко, и удивлённые глаза Лили, и гордый профиль Северуса, кладущего на прилавок монету, и обиженно-растерянное лицо Поттера, провожавшего их взглядом, и негодующее пыхтение Мэри, чью руку он при этом выпустил…       И время, только их время, одно на двоих, яркое, как падающие за шиворот листья.