Красное на чёрном, или мост в Терабитию

Часть четвёртая. Красное на Черном, или Крестовый поход детей

      — Так, — Северус застыл над картой, скатертью устилающей стол, в позе полководца, планирующего контрудар. — Значит, до Винчестера, его мы не пропустим, а потом — над шоссе, пока лес не начнётся, где-то около часа. Там снижаемся — и ещё столько же почти точно к югу, тоже над дорогой, отслеживая указатели.       — Такой крюк выходит! — поморщилась Лили. — Как стороны треугольника! А почему бы не полететь напрямую, вот так, по его основанию? — она провела ногтем по пёстрой бумаге линию, соединяя Коукворт и крошечную точку, поставленную ручкой — деревушка была так мала, что на общей карте даже не значилась, пришлось искать, сопоставлять и переносить отметку о ней с подробных схем отдельных районов из атласа.       — Заплутаем. Смотри — там сплошные дебри, какой-то национальный парк или что-то вроде. Промахнемся, как нефиг делать — особенно с высоты!       — А если спуститься пониже?       — А если спуститься — не видно будет всей картины, общего плана. Мы спустимся только вот здесь, — теперь уже ноготь Снейпа черкнул по карте, где от шоссе в этот лес уходило другое, поменьше. — И полетим прямо над ним.       — И тогда не заплутаем?       — Не должны. Боишься? — вскинул он глаза на подругу, уловив какую-то неуверенность с её стороны.       — Нет! — мотнула та рыжим хвостом по льняным плечам. — Просто… мы никогда не летали так далеко!       — Ну, это лучше, чем пешком, согласись? Даже на четырёх ногах. А с «Ночным рыцарем» я бы связываться не стал. Но, если ты хочешь на нём…       — Нет-нет! Ты прав — лететь лучше всего! Только… мы же в браслетах полетим?       — Разумеется! Если не горим желанием попасть на первые полосы магловских газет в качестве НЛО и магических — в качестве опасных нарушителей закона.       — Тогда за руку, ладно? Чтобы друг друга не потерять…       — О чём речь! Конечно, за руку. Но потеряться нам не грозит — на открытом пространстве ты «услышишь» меня ярдов за сотню, не меньше.       — Ну, хорошо, прилетим мы — а там?       — А там — по обстоятельствам! — хмыкнул Северус. — Положимся на великую силу творческой импровизации!

***

      Деревенька и правда оказалась очень мала. Десяток с небольшим аккуратных каменных домиков, насыпанных, словно лакричные конфеты, в глубокое блюдце зеленеющей долины.       Долину, как реку — берега, зажимали с двух сторон невысокие пологие холмы. Один порос лесом почти сверху донизу, а на втором возвышался некогда гордый и роскошный, а теперь основательно обветшавший особняк.       Быстрая рекогносцировка на местности показала, что ничем магическим от домишек и не пахнет, точечная легиллименция — что во всех них и верно живут маглы, не заметившие и тени вмешательства. Навскидку, ни один из них ничего ни о Гонтах, ни о Реддлах не знал, но ни один из них и не подходил по возрасту для того, чтобы помнить события полувековой давности. Все попавшиеся им на крылечках, в палисадниках или у окошек жители, как назло, были среднего или чуть старше среднего возраста.       Наконец, у одного из последних домиков они заметили пожилую леди в кресле-качалке. На ней был старомодный капор и плотный жакет, а на коленях — плед, несмотря на тёплую погоду.       Северус замер в охотничьей стойке, поспешно транслируя Лили:       «Смотри — бабка! То, что нам надо! Она не то что Реддлов должна была застать, а самого Мерлина!»       «Идём к ней?»       «Да! Ты — забалтываешь, я — читаю!»       «Хлопать глазами?» — понимающе улыбнулась Лили.       «Именно!»       Они зашли в калитку невысокой изгороди, мутный старческий взгляд заскользил по ним с равнодушным любопытством.       — Здравствуйте! — начала Лили, старательно воспроизводя милый щебет невинного дитяти. — Мы собираем деревенские предания и легенды по школьному заданию. Не могли бы вы нам помочь?       — Да какие у нас тут легенды, милочка, — улыбчиво шамкнула старушка, развеивая её опасения насчёт собственной глухоты. — Местечко — спокойнее не придумаешь. Град пошёл или собака потерялась — вот и все события! Ничего любопытного у нас не имеется…       — А вон тот красивый дом на холме? — указала пальцем Лили. — Чей он? На вид — очень подходящее обиталище для привидений.       — А бог его знает, чей он сейчас, — махнула сухонькой ручкой старушка. — На моей памяти у него хозяев семь или восемь уже сменилось — не приживаются они что-то…       — Всё-таки есть привидения?! — изображая живейший интерес, подалась вперёд Лили.       — Да нет, вроде бы нету, — пожала плечами собеседница, чуть не упустив плед. Лили быстренько его поправила, чем снискала ещё большее расположение — выцветший взгляд, устремленный на неё, залучился умилением. — К нам, уж всяко, не залетают. Но место нехорошее. Никому не охота там жить. Шутка ли — разом три мертвяка! — округлила она глаза.       — А говорите — ничего не происходит! — едва не захлопала в ладоши Лили. — Какая-то таинственная история?       — Не знаю, — снова пожала плечами бабка, Лили, будучи наготове, пресекла в зародыше очередную попытку пледа уползти. — Не помню уже, что и как там было — старая уже, память не та… Да и шутка ли — лет тридцать аль тридцать пять с того времени миновало. Вроде как, грешили на то, что сами они, всей семьёй на тот свет отправились — потому как целёхоньки все были и лежали рядком, как воробушки. Ну да бобби-то побегали-побегали, поспрошали всех, кто в деревне, да и ушли, несолоно хлебавши…       — Вы сами их видели?! — с преувеличенным восторгом падкой до сенсаций отроковицы кинулась выспрашивать Лили. — Вы там были?       — Да не-ет, куда мне, — снова отмахнулась старуха. — Я в господские хоромы не ходок. Фрэнки сказывал — садовников сынок, совсем мальчонкой тогда был, чуток постарше вас. Да вы сами его спросите — он теперь там и за сторожа, и за садовника, и смотрителем тож…       — Спасибо! — искренне поблагодарила Лили, косясь на Сева — достаточно ли она «нахлопала», можно ли завершать разговор. Тот подтверждающе прикрыл веки, и Лили с облегчением попрощалась.       «Ну что?» — беззвучно спросила она на пути к особняку.       «Ты — прирожденный следователь! Так очаровала бабусю, что она и без менталистики всё тебе выложила, что знала. Я только сверил некоторые детали»       «Какие?»       «Например, то, что дом и правда изначально принадлежал семье Реддлов — об этом она не сказала вслух»       «Может, забыла?»       «Скорее всего. Или не сочла важным. Какая разница, как их там звали, главное же — «три мертвяка»!» — Северус так смешно передразнил вытаращенные старушкины глаза, что Лили прыснула.       «А ещё что?»       «Да ничего особо. Полицейские и правда бегали, расспрашивали бабку и её мужа, который тогда ещё был жив, но она ничего толком не смогла им сказать, хоть и очень хотела — ещё бы, такое событие! Это вам не потерявшаяся собака! Такой шанс войти в историю! Но она и правда ничего особо не знает»       «А садовник?»       «Он был тогда совсем юнцом, судя по её воспоминаниям — лет двадцать, если не меньше. А на момент Реддлова детства и вовсе должен был быть шкетом. Но молодая память цепкая, сам он сейчас — ещё не такая развалина, как эта старушенция, да и находился он тогда куда ближе к месту событий. Попробуем»       «По той же схеме? Я — хлопаю, ты читаешь?»       «Можем поменяться, если хочешь, — усмехнулся Северус. — Но не поручусь, что я буду хлопать столь же успешно»       «А я — читать. Тем более — настолько вглубь. Так что — не в этот раз. Хотя я бы посмотрела на хлопанье в твоём исполнении! Вдруг в этой области лежат твои скрытые таланты?!»       — Но-но! — возмутился вслух Северус, и они рассмеялись.       Родовое гнездо Реддлов впечатляло. Даже сейчас, когда оконные рамы растрескались и облупились, черепица местами обветшала, а плющ, чувствуя себя полноправным хозяином, фут за футом захватывал стены. Было понятно, что позволить себе такое имение могли очень небедные и не лишенные вкуса люди.       В отличие от дома, сад, лужайка и вообще весь прилегающий к особняку участок прямо-таки лучился ухоженностью: газоны подстрижены, розы нескольких сортов вьются по решетчатым высоким подпоркам, вечнозеленые кусты — мирта и можжевельника — являют собой правильные геометрические фигуры, клумбы — на заглядение. Чувствовалось, что садовник Фрэнки, получив статус управляющего в нагрузку, в душе остался в первую очередь садовником.       Впрочем, стоило им пройти в ворота и растерянно остановиться посреди подъездной аллейки, как он тут же откуда-то нарисовался — крепкий пожилой мужчина в перчатках, фартуке и с садовыми ножницами в руках.       — Здравствуйте! — включила «режим щебетания» Лили, не дожидаясь вопросов, кто они такие и зачем их принесло. — Мы собираем легенды и предания Старой Англии, и нам сказали, что вы…       В отличие от улыбчивой старушки, садовник был неразговорчив и не особо приветлив, но гнать их не гнал, хоть и не выражал бурного восторга по поводу их визита. Пока Лили разливалась соловьем про привидения, полтергейсты и школьный реферат, Северус «вычитал» довольно много. И теперь они, на всякий случай накинув у подножия холма Дезиллюминационные (чтоб не возиться лишний раз с браслетами на виду у всех, для кого град — событие на целый год), поднимались на второй холм — покруче и позеленее, что возвышался напротив дома с «нехорошей репутацией».       Именно оттуда, судя по почерпнутым из глубоких детских слоёв памяти магла-садовника картинкам, приходила каждый раз странная нелюдимая девушка с волосами цвета пыльной мыши. Приходила она нечасто — в деревню, в поместье — и вовсе никогда. Выменивала молоко и другие продукты на какие-то травки, почти ни с кем не разговаривала и снова уходила — как и появлялась, словно в никуда из ниоткуда.       Любопытный, как и все мальчишки, Фрэнки даже пытался выследить её пару раз, но сначала ему в глаз попал какой-то мусор, а потом он умудрился заблудиться в трёх соснах, еле выбравшись из малюсенькой рощицы в долину. После этого попытки свои он оставил, но стал полностью солидарен с теми селянами, кто считал её ведьмой, или чокнутой, или чокнутой ведьмой.       Вреда от чокнутой ведьмы, впрочем, не водилось — молоко у коров не кисло, дети неожиданно не мёрли, травы её — приятно пахли и чудесно заваривались в чай, в общем, всё было благостно, пока хозяйский сын, мистер Томас, не сбежал из дома.       «Смотри, — приближал «стопкадр» из считанных воспоминаний Северус, — похож он на нашего змеемордого?»       «На змеемордого не похож, а на того, что шипел в Тайной комнате — очень. Одно лицо, только черты чуть покрупнее»       «Яблочко-то от яблоньки…»       Скандал, разгоревшийся в доме после возвращения блудного сына, маленький Фрэнки не слышал, ибо подсматривал за ним через окно гостиной из сада. Но миссис Реддл рыдала, а старый лорд ругался. Сквозь закрытые рамы долетали только отдельные слова, сказанные на самых повышенных тонах. Вроде «чем он думал» да «как он мог», а в ответ — что его «завлекли и обманули».       Потом всё улеглось, жизнь поместья и деревеньки покатилась своим чередом, но странную девушку в селении видеть совсем перестали. Шли годы, Фрэнки и думать забыл о всей этой катавасии, вырос, стал сначала помощником, а вернувшись с фронта — и преемником постаревшего отца, полностью взяв на себя заботы о хозяйском подворье. В своих мыслях он так и не связал те давние события и три лежащих рядочком мёртвых тела, увиденные однажды утром из-за спин рыдающих горничных. Да и кто бы связал, ведь прошло семнадцать лет!..       «Показывать?» — сомневался Северус, опасаясь растревожить Лили видом «троих мертвяков».       «Показывай!» — храбрилась Лили. Что ей какие-то три трупа после разрушенного Хогвартса?       Они и правда лежали рядышком, как воробьи на жёрдочке: старый лорд, сухопарая леди и уже не очень молодой Томас Реддл-младший. Или средний — если знать о его полукровном отпрыске, выросшем сиротой в приюте.       «Как живые, да?» — комментировал зрелище Северус.       «Это Авада?» — спрашивала Лили.       «Похоже. Если мы не принимаем на веру версию полисменов о внезапном тройном самоубийстве или коллективном сердечном приступе»       «Думаешь, это он? Реддл? Но он же тогда был ещё подростком!»       «И уже баловался созданием жутких дневничков»       «Но в Азкабане за тройное убийство сидит не он, а его дядя, брат этой несчастной Меропы! Он мог отомстить за сестру — как он это понимал…»       «Через столько лет? Грохнул бы тогда их сразу, а то слишком уж холодным выходит блюдо. Каков срок давности для поруганной чести, как ты думаешь?»       «Сев!»       «Что — «Сев»? Ну правда — стал бы он ждать столько лет, если бы мог отомстить гораздо раньше?»       «Но раз его посадили, значит, он признался, ведь так?»       «Может, и так. Но для талантливого менталиста внушить определенную мысль в чужую голову — не так и сложно»       «И ты так можешь?!»       «Скорее всего. Но наше с Томом Марволо отличие в том, что я и пробовать не буду. А ему, насколько я понимаю, моральные дилеммы не близки. А, да, и ещё один довод в пользу моей версии: убийство произошло летом. Это садовник запомнил чётко, у него все времена года связаны в голове с посадочно-подрезочно-прополочными работами. Безутешный братец мог сделать это когда угодно, а вот сынок — только на каникулах»       «Но как же Статут?! Почему его не засекли с колдовством вне школы? Не исключили? Летом сорок третьего ему же не исполнилось ещё семнадцати!»       «Наверняка он придумал какую-то хитрость. Возможно — взял палочку предварительно оболваненного дядьки — и взятки гладки»       «Но тогда он… совсем чудовище!..»       «А ты в этом ещё сомневалась? После всего?»       Рощица и правда оказалась — три сосны, пяток берёз, десяток старых корявых лип. Негде было заблуждаться, если ты, конечно, не магл и на тебя не действуют чары отведения взора.       Но и без чар «родовое имение» Гонтов найти оказалось непросто. Посреди замшелых стволов замшелые по самую трубу стены попросту терялись, сливаясь в одно зелёное пятно. Они поняли, что это дом, только едва не упершись в оплетенную плющом, покрытую лишайником стену — так хорошо он мимикрировал под окружающую среду.       Просевшая крыша, скрывшиеся под слоем пыли и грязи, занавешенные бурно разросшейся растительностью окна, рассохшаяся дверь, держащаяся на одной петле, честном слове и запирающем заклинании.       — Ну что, вот мы и добрались до истоков. Щит выставила? Мало ли, какая там внутри может таиться дрянь… — дождавшись Лилиного кивка, Северус взял её за руку, второй небрежно махнув в сторону ветхих досок. — Алохомора!