Красное на чёрном, или мост в Терабитию

      Успокоилась Лили быстро - что толку негодовать и злиться, если этим ты ничуть не приближаешь победу света над тьмой?       Если бы она была директором, она изыскала бы способы финансирования школы, чтобы не зависеть от прихотей богатеньких снобов (а то и откровенных преступников!). Если бы она была аврором, то переловила бы их всех до единого и постаралась бы с горкой обеспечить доказательствами Визенгамот, чтобы ни один из них не избежал наказания. Если бы она была Министром, она подняла бы с трибуны на борьбу с супостатами весь народ, объединила бы в едином порыве маглов и магов, тем самым попутно закончив извечную и давно изжившую себя вражду. Если бы она была великой воительницей, вроде Эовин, или хотя бы просто взрослой дипломированной волшебницей, а не вынужденной проводить в замке десять месяцев в году школьницей, она бы вышла против Волдеморта один на один (Ничего не сказав Севу - в отместку, пусть знает, каково это! Ну ладно, сказав, но в последний момент, и выйдя тогда не один на один, а в какой-нибудь другой, не менее героической комбинации) и непременно победила бы, потому что добро обязано побеждать.       Но она была всего лишь Лили - маленькой старостой Рейвенкло, шестикурсницей Хогвартса, не доросшей ещё даже до магического совершеннолетия, не говоря уж о магловском. Что она умела, что могла? Разве что, видеть сны и находить хоркруксы. Этим она и занялась.       Рука её дрогнула перед тем, как снять со стены в изголовье подаренный Севом ловец - без внезапно настигающих, по большей части тревожных, а порой откровенно трагических снов жилось несказанно легче, и, к стыду своему, Лили вынуждена была себе признаться, что решиться нарушить установившийся было сновиденный покой оказалось сложнее, чем она думала. К хорошему быстро привыкаешь - как и отвыкаешь от плохого: смотреть по ночам красивые сказки или немного стыдные благоглупости было куда приятнее, чем раз за разом окунаться в липкое жадное бардо, чтобы снова увидеть какую-нибудь очередную жесть глазами нерожденного сына Поттера. Да даже своими - радости мало! Хотя, на удивление, страшных сцен со своим участием ей снилось гораздо меньше. Вот выморочных, беспокойных, муторных, наполненных страхом и ожиданием - сколько угодно.       Но, например, переплюнуть то, последнее видение, после которого она и решилась повесить ловец, отсекая себя от этого канала, - где бледный и скользкий, как глист, или как только перелинявшая змея, Волдеморт жутким побегом прорастал из огромного, окутанного паром котла, ни одно не смогло и близко. Узнать в этом «побеге» того холеного, с тонкими, словно ускользающими от внимания чертами, породистого мужчину, что светился на первых полосах газет - так недавно и так невообразимо давно, - можно было только по глазам, теперь уже откровенно пылающим алым фанатичным огнем. А сравнить по уровню леденящего ужаса - разве что с тем, самым первым её сном, и то не совсем: там был всё-таки человек, жестокий, страшный, пришедший убить её и её семью человек, а не этот живой скелет, обтянутый синюшно-белой, никогда не видевшей солнца кожей.       Тогда она так и не смогла досмотреть видение до конца - разорвала связь на моменте, когда возрожденный Волдеморт, пожаловав своему - неуловимо-знакомому даже через гримасу боли, торжества и злости - прихвостню новую руку, взамен отрубленной и кровоточащей, что-то сделал со второй рукой, чернеющей подобием татуировки, и со всех сторон, как стая ворон к полю брани, слетелись страшные, черные фигуры без лиц.       Потом корила и совестила себя за слабость, но заставить вернуться и пересмотреть от начала и до конца не смогла. Понимала, что увиденное ею почти наверняка предваряет тот давнишний сон, закончившийся для неё внеплановым пробуждением, а для её Проводника - Круциатусом, и не могла. А там и Сев подоспел со своим подарком - и это стало слишком большим соблазном для измученного, запутавшегося в кровавых кусках бесконечной мозаики разума.       Вот как, оказывается, действуют хоркруксы. Вот что возвращают они в мир, взамен того, что забирают себе смерть и безумие. Вот как выглядит воплощение разорванной в клочья души. А значит, надо поскорее собрать и уничтожить все эти клочья, чтобы тот недосмотренный сон никогда не превратился в реальность.       Ещё и поэтому ей было так важно поучаствовать лично в «налёте» на мэнор - чтобы хоть таким образом искупить подспудно ворочающуюся внутри вину за то, что предпочла не видеть и не знать. Чтобы иметь право ответить кому-то (а, возможно, себе): «Ты видишь?! Я делаю так, чтобы отменить то, другое! В реальности, не во сне! А значит, сны больше не будут иметь значения!»       На какое-то время помогло - эйфории по поводу обретения хоркрукса хватило ровно до момента его сожжения, а по поводу последнего - ещё на месяц-другой. Словно тот, кому она так горячечно что-то доказывала, поднял голову, устало посмотрел, проницая до самого донышка, и сказал: «Хорошо, три куска вы сожгли. И сколько ещё человек должно распрощаться с жизнью, пока вы нарадуетесь и снова начнёте делать хоть что-то?» Глаза у этого невидимого строгого наблюдателя почему-то представлялись двумя темными бездонными туннелями без всякого намека на свет в их конце.       И Лили сняла ловца. В последний день октября, в Ночь Силы, распахивающей дверь по другую сторону бытия. Проверила верную пантеру-брошку. Выполнила комплекс дыхательных упражнений. И провалилась в бездну иной реальности, от которой так долго не хотела иметь вестей. Хвала стихиям, не в тот её фрагмент, где царил ужасающим шаржем на самого себя восставший из небытия Волдеморт. Навыки онейромантии, против Лилиных опасений, из-за почти годичного перерыва никуда не делись, и уже виденный единожды сон послушно скользнул навстречу, позволил поймать себя и раскинулся вширь, подменив реальность, данную нам в ощущениях.       Хоркруксы так хоркруксы. И что удалось одной команде юнцов, поставивших всё на удачу, вполне может сойти с рук и другой такой же команде, если к удаче прибавить знания и опыт. В конце концов, им нужно будет всего лишь повторить чужой успех!.. Но Северусу, пожалуй, лучше не знать о подробностях предстоящей эскапады до последнего.       В этот раз Лили снила очень внимательно, запоминая мельчайшие детали и нюансы безумного плана, начавшегося с чужого волоска, а закончившегося ошалевшим от свободы драконом.

***

      - Что ты делаешь? - изумленный возглас Сева застал её врасплох - Лили была уверена, что у неё есть ещё как минимум полчаса, чтобы закончить с основой и оставить её настаиваться в уголке под стазисом и чарами отвлечения. Она специально сказала Севу, что у неё внеочередное дежурство, и отбывать его ей нужно с Люпином. Северус, в последнее время постоянно занятый какой-то писаниной в своей заветной книжке, воспринял известие спокойно, даже, можно сказать, благосклонно, уточнив, что встречаются они тогда сразу в Выручайке - для совместного священнодействия над новым заказом. Дежурство действительно было, тут Лили совесть не мучила, но она с него почти сразу же улизнула, подсунув неодобрительно вздохнувшему, но тактично промолчавшему Рему вместо себя Фиону в напарницы, что несколько примирило его с внезапной скрытностью подруги. И вот, стоило Лили разложить ингредиенты и поспешно, но аккуратно их нарезать, как её дорогого, любимого, но такого внезапного, пикси ему в сундук, затворника принесло куда раньше оговоренного срока. Не успела Лили ничего ответить на первое его восклицание, как затворник присмотрелся, принюхался и поправился. - Так, вопрос снимается. Зачем ты это делаешь?!       - Хочу сварить основу для Оборотного, - прикусив губу, предпочла прокомментировать изначальную реплику Лили, но Сев не дал сбить себя с толку.       - Это я вижу, но на кой?! - и, вглядевшись в её лицо - досадливую морщинку между бровями, сердитый, полускрытый ресницами взгляд, так и не оставленную в покое губу, забеспокоился уже всерьез. - Лилс, что ты задумала? Даже не думай во что-то ввязываться без меня!       - Но ты же ввязывался без меня! - претворяя в жизнь тезис «лучшая защита - нападение», припомнила старое Лили.       - Но ведь в конце концов не ввязался же, - «сбавил обороты» Северус. - И даже пообещал тебе больше так не делать. Я надеялся, что это будет работать в обе стороны…       Лили на мгновение задумалась - с одной стороны, Сев прав, и нехорошо поступать с другими так, как не хочешь, чтобы поступали с тобой, но с другой… Она совершенно точно, на сто процентов знала, что ему её задумка не понравится.       - Ладно, - наконец решилась она. - Дай сигарету и обещай, что не будешь ругаться.       - Посмотрим, - буркнул парень, но сигарету выдал и, в ожидании рассказа, закурил сам, умостившись на краешке лабораторного стола, словно рассудив, что выслушивать Лилины признания стоит сидя.

***

      - Ты что, рехнулась?! - разорялся он спустя десять минут, бегая по Выручайке кругами и экзальтированно потрясая руками. - Мало того, что лезть в эту гоблинскую западню за хоркруксом, так ещё и в виде Беллатрисы Лестрейндж!       - Вот поэтому я и не хотела тебе говорить! - отбуркивалась Лили, осознававшая всё безумие её (или не её) плана и защищавшая его только от безысходности - другого-то нет!       - Да она с передовиц «Пророка» не сходит, как самая жестокая из Упивающихся! И за её поимку награда в сотню галлеонов назначена!       - И пока никто не поймал! А Гринготтс считается нейтральной территорией, гоблины работают со всеми, лишь бы деньги были, и никого не выдают!       - А проверка палочки?! Ты же засыплешься, едва войдя!       - Палочку проверяли потому, что уже заподозрили неладное! Та девочка, гриффиндорка, вела себя неестественно, тем более - у них как-то оказалась палочка Беллатрисы, она могла сообщить, что у неё её украли! Сейчас-то этого и близко нет, и если сыграть получше…       - Мерлин с ней, с палочкой, но - для начала, где ты собиралась доставать её волос?! - не унимался Сев, всё так же кружа по комнате, как пленный барс - по клетке.       - Можно было бы попросить Рега, они же родственники… - начала Лили, и в этот самый момент дверь Выручайки отворилась, и предмет обсуждения осторожно засунулся внутрь. Разумеется, Регулус, а не мадам Лестрейндж.       - Что я пропустил? - заслышав свое имя, полюбопытствовал слизеринец, надеявшийся застать Сева, чтобы прояснить спорный момент в эссе по зельям.       - Тебя-то нам и надо! - так плотоядно обернулся к нему Северус, что Рег чуть было не спрятался за дверь обратно. - Хоть ты ей скажи, что лезть под видом твоей чокнутой кузины в гоблинский банк - бредовая идея!       - Не более бредовая, чем лезть под видом барса в Малфой-мэнор! - парировала Лили, пока ошарашенный Рег пытался по обрывкам фраз понять, что здесь происходит, привалившись к двери спиной, словно до конца не решив - сюда ему или всё-таки туда!       - Нормальная это была идея! Других всё равно не было!       - И сейчас нет! И идея не более ненормальная, чем ваша! Беллатриса сама по себе распространяет вокруг ореол ужаса, к ней и близко никто не сунется ни с какими проверками, и поэтому…       - И поэтому, - веско оборвал её Северус, припечатывая ладони к зазвеневшему пробирками столу, - Беллатрисой буду я.       Немая сцена продлилась добрую минуту, прежде чем Лили прохлопалась глазами и нервно расхохоталась.       - Ты?! - изумленно и насмешливо вскричала рыжая. - Да какая из тебя Беллатриса?! Не говоря уж о том, что это «бредовая идея»!       - Другой, как верно подмечено, нет. А Беллатриса - уж всяко лучше, чем из тебя. Я, по крайней мере, умею делать морду тяпкой и высокомерно хамить сквозь зубы!       - Зато ходить не умеешь! В смысле - как девушка!       - Эка невидаль! Знай крути себе задницей - вот и всё!       - В твоем исполнении - даже гоблины не поверят!       - В твоем - тоже!       Северус не имел в виду ничего плохого, ему наоборот очень нравилось, что Лили далека от жеманных ужимочек «настоящих леди», но та обиженно вспыхнула, открыла рот и неизвестно что бы ещё в запале сказала в ответ на такое заявление, но тут весьма вовремя вмешался Рег, наконец уяснив суть ожесточенной дискуссии, грозящей перерасти в нешуточную ссору, отлипнув от двери и ввернув свои «пять кнатов».       - Стоп, ребята! Никто из вас не будет изображать Беллу! Её изображу я!       - Ты?! - позабыв о назревающей распре, хором выдохнули друзья.       - Да, - спокойно и уверенно подтвердил Регулус. - Я знаю её повадки лучше всех и уж точно скопирую их достоверней вашего.       - А мы?! - ревниво уточнила Лили, признавая его правоту, но не желая оставаться в стороне, пока друг будет рисковать своей шеей.       - А вы пойдете со мной в своих браслетах и подстрахуете меня, на случай непредвиденных обстоятельств.       - Волос сможешь добыть? - разом успокоившись, стоило роли главной «примы» перейти от Лили к другому действующему лицу, деловито спросил Северус.       - Конечно, иначе бы не предлагал.       - Тебе не опасно будет соваться к родичам? Сам же говорил - наследник и всё такое…       - А я и не буду соваться! - торжествующе сказал Рег, окрыленный только что родившейся идеей. - Вернее, буду, но не к тем родичам! Волос для превращения в Беллатрису Блэк, то есть Лестрейндж, я попрошу у Андромеды Блэк, то есть Тонкс!       Немая сцена повторилась, затянувшись на этот раз подольше. Наконец тишину нарушил Северус, осторожно, словно боясь спугнуть вошедшего в раж товарища, спросивший.       - Кого?..       - Мою вторую кузину, Меду! Родную сестру Беллы и Нарси, среднюю между ними. Мне велено было забыть её как предательницу рода, когда она вышла за гряз… за маглокровку - я и забыл. Как и положено хорошему сыну, - губы Регулуса тронула горькая усмешка. - А когда матушка выжгла Сири с гобелена, вспомнил. Её нередко путали с Беллой, так они похожи, только волосы немного другого цвета, но это ерунда. Она очень хорошая… была раньше, когда ещё приходила в наш дом. Она не откажет!..       Северус неверяще посмотрел на Лили, встретил её горящий воодушевлением взгляд, повернулся обратно к другу и молча показал поднятый большой палец.