Красное на чёрном, или мост в Терабитию

      Сев и Лили не собирались задерживаться у Тонксов. «Сдать» на руки семье героически справившуюся Андромеду, поблагодарить, попрощаться - и пора бы и честь знать. Но не тут-то было.       Аппарировав назад, в укромную долину с озером, первое, что они увидели, это обнимающихся со страстью молодоженов воссоединившихся супругов посреди поля - Меда оказалась там за минуту до них и сразу угодила в объятия поджидавшего Тэда, казалось, не сошедшего с места весь этот безумно напряженный час.       Завидев избавившихся от браслетов, смущенно топчущихся и не знающих, куда девать глаза, рейвенкловцев, Тонксы разлепились, и, прежде, чем ребята успели что-то возразить, Северус оказался сцапанным под руку Тэдом, а Лили досталась Меде, и они настойчиво повлекли их в дом. Отказаться было невозможно, да и нервное напряжение, отступая, оставило после себя обессиливающую усталость, требующую кресла, пунша и восторженного обмена мнениями, а не новых перемещений и немедленных решений, куда и зачем. А уж когда из проявившегося, словно переводная картинка, дома, до слез уютно сияющего в незаметно подобравшихся сумерках всеми окнами, выскочил Регулус, а за ним - оставленная на его попечение Дора, самозабвенно шуршащая кисейными крыльями, и всё слилось в единый, суматошный и радостный хоровод беспорядочных объятий всех со всеми, никакой воли к сопротивлению не осталось вовсе. В конце концов, сегодня же Йоль, и это стало ещё очевиднее, когда все наконец-то вернулись в дом.       Рег и маленькая фея не теряли времени даром - одна от фонтанирующей энергии, второй - чтобы хоть как-то унять тревогу за рискующих собой где-то там друзей и сестру. Вся гостиная переливалась крохотными разноцветными огоньками, совместным творчеством племянницы и безропотно принявшего правила игры малолетнего дяди. Первая указывала, где и каким цветом должно светиться, второй - старательно исполнял, топя беспокойство в какой-никакой созидательной деятельности.       В результате, дом не сильно уступал недавно покинутой сокровищнице, по самую крышу наполненный сиянием и блеском. На огне камина, под легким стазисом, томился полный котел ароматного пунша, даже из-под чар благоухающий яблоками и корицей. А фея, взгромоздившись на дядькины плечи уже отработанным движением, тряхнула невозможно-салатовыми волосами и важно заявила, что сейчас она будет дарить всем подарки, поэтому всем нужно быстренько рассесться за столом и принять надлежаще-серьезный такому случаю вид.       И все расселись и приняли, то и дело сбиваясь на нетерпеливые вопросы и такие же экзальтированные ответы, но с феей не забалуешь, поэтому время рассказов наступило лишь после того, как притомившаяся зеленовласка задремала на материных коленях, доверчиво уткнувшись носом в бархатное плечо.       Тэд и Регулус, пораженные дерзостью, мастерством и везением «налетчиков», остро жалели, что их не было в банке вместе со всеми, и не менее остро радовались, что всё прошло, как по маслу.       Раскрасневшаяся Лили не сводила восхищенного взгляда с профиля Сева, так четко вырисовывающегося на фоне темного квадрата окна, словно он был вырезан на камее. Это был его план, это он первым взял в руки чашу, это он виртуозно заменил её им же сотворенной копией. Разумеется, Андромедин лицедейский талант тоже оказался очень важен, да и сама Лили, как она надеялась, не была бесполезной статисткой, но Сев… Она любовалась им с затаенной гордостью, осторожно пробуя на вкус умиленно-пылкое «Это мой герой!..»       Северус чувствовал, не мог не чувствовать, эти взгляды, и к законному торжеству победителя, сунувшего голову дракону в пасть и ушедшего невредимым, примешивалось теплое, тягучее зелье личной победы. Ему хотелось одновременно воспарить под потолок и совершенно по-идиотски рассмеяться, но надо было сохранять лицо и чинно, с достоинством отвечать на вопросы, не поддаваясь на всеобщую ажитацию: «Она же смотрит!..»       Поговорить наедине им удалось уже заполночь, когда утомленные хозяева разбрелись спать, унося трогательно сопящую Дору. Гостевая комната в маленьком домике Тонксов была только одна, но Меда несколькими взмахами палочки прямо с порога разгородила её ширмой, по одну сторону которой оказались тахта и диванчик, а по другую - кровать, выделенная в единоличное пользование Лили. Внимательная к деталям, Андромеда не могла не заметить ни красноречивых взглядов, которыми обменивались юные рейвенкловцы, ни интонаций, когда один говорил о другой или наоборот, но приличия есть приличия - вне стен её дома пусть делают, что хотят, здесь же всё будет так, как она считала правильным. Пусть хотя бы и только для виду.       Регулус, уставший от томительного ожидания едва ли не больше, чем сами «приключенцы» (а ещё и основательно заезженный феечкой в прямом и переносном смысле), уже отправился на боковую, а Лили всё сидела у камина, старательно разбирая костяным гребешком изрядно запутавшиеся во время дикой гонки по подземельям пряди. Северус подошел и встал рядом, облокотившись о край каминной полки, на которой догорали лишенные магической подпитки огоньки.       - Что ты планируешь делать дальше? - деланно небрежно спросил он, и Лили вздрогнула, чуть не уронив гребень, ибо думала в эту минуту как раз об этом. Да, дело сделано, но жизнь не закончилась, а каникулы, напротив, только начались. Куда же податься до их завершения? Вернуться в Хогвартс? Нагрянуть домой, наплевав на скормленную родителям легенду о необходимости её присутствия на эти праздники в замке? Загостить на коврике у Петуньи, которой и одной-то тесновато в её жилище? Или?..       - Перво-наперво надо сжечь хоркрукс, - как будто недопоняв вопроса, заговорила она, не поднимая глаз от огня и продолжая водить гребнем по нехотя сдающим позиции волосам. - А то у меня как заноза какая-то сидит, пока он тут валяется.       - Это конечно, - кивнул Сев, у которого тоже свербела эта заноза, не давая сполна расслабиться в течение вечера. Не желая тащить в такой гостеприимный приветливый дом эту гадость, пусть хоть трижды обезопашенную Щитом, он бросил сумку с чашей в прихожей, под вешалкой с плащами и уличными мантиями, и за время застолья, ведомый параноидальными мыслями, несколько раз наведывался туда, чтобы убедиться, там ли она и всё ли в порядке. Вот и сейчас он завернул к Лили по дороге оттуда. - Завтра сразу и спалим, прямо с утра. - И, не давая увлечь себя в сторону, настойчиво продолжил. - А потом?       - Потом… - Лили наконец подняла на него глаза - огромные, темные от вмиг расширившихся зрачков. - Я хотела заскочить к Тунье, но она до понедельника у родителей… А ты?       - Я тоже хотел задержаться в Лондоне на пару дней. Наведаться к Пиппину*, договориться с Джиггером** насчет моих улучшенных зелий, раз их теперь признали официально. Навестить мать…       Неизвестно, кого он хотел обмануть, поставив этот пункт плана на последнее место - себя или Лили, но девушка, бросив гребень на колени, дотянулась и взяла его за руку, непроизвольно сжавшуюся в кулак на последних словах. Холодную, как и всегда. Мягко, но настойчиво просочилась внутрь сомкнувшихся пальцев. Пальцы дрогнули и сомкнулись уже поверх.       - Хочешь, схожу с тобой?       - Нет, - быстро мотнул головой Сев и тут же испугался, что испортил всё, к чему так издалека вёл. - То есть, да, но не нужно. То есть, я бы очень хотел пойти с тобой вместе, но ей… не уверен, что она… - и, переглотнув, как признание в преступлении выпалил, - оценит.       - Да, конечно, я понимаю, - тут же потупилась Лили, досадуя на себя за глупость и необдуманность. Просто… так не хотелось расставаться!..       Она попыталась убрать руку, но холодные тонкие пальцы её не пустили.       - Если хочешь… - в хриплом, как с мороза, голосе Сева чувствовалось такое волнение, что Лили снова с тревогой всмотрелась в его лицо. Темные глаза пытливо и как-то отчаянно глядели ей прямо в душу, тонкие нервные ноздри трепетали, когда он с трудом выдавливал из себя слова. - Можно было бы провести эти дни в Лондоне вместе… Снять комнату в «Дырявом котле» или даже в магловской гостинице… Погулять по городу… Там сейчас красиво, наверное, всё в огнях - у маглов же тоже праздник… Сходить к Петунье - или куда угодно… Если хочешь…       В который раз она поразилась, каким разным может быть Сев. Ещё недавно холодный и рассчетливый стратег, после - пунктуальный и отважный исполнитель, ещё чуть позже - преисполненный сдержанного превосходства триумфатор, теперь он был… растерянным мальчишкой, разом сбросившим весь пафос и взрослый лоск? Просителем, чья жизнь зависит от протянутой корочки хлеба? Почтительным жрецом у боготворимой мраморной святыни? Как трепетно, с каким глубоким чувством, сотканным из неуверенности и надежды, он говорил!       Лили захлестнуло девятым валом из сплавленных в монолит мыслей. Ещё несколько часов назад всё казалось таким простым - она была соратницей, помощницей, боевой подругой, готовой подставить плечо, руку и палочку, ни на какие сантименты не было времени, как и на сожаления о недосказанном, неуспевшемся, несделанном, а теперь… Времени неожиданно оказалось так много - слишком много, и всё оно принадлежало им: не по необходимости, не по стечению обстоятельств, не задрапированное уловками и отговорками, что негде ночевать или нужно вовремя встать к экзамену. И с этим временем нужно было что-то делать. Его хотелось загрести себе всё и выжать из каждой минуты весь сок до последнего мгновения. Хотелось. Но страшно.       Хотелось закричать в ответ: «Разве ты не видишь, не знаешь, что я - твоя?! Вся, сколько есть - бери всё, что хочешь, не спрашивай, бери, хоть прямо здесь и сейчас!..» Но она только трепыхнула ресницами, загоняя поглубже готовый выдать её с головой порыв, и, снова взявшись за гребень - неловко, одной рукой, так как вторую всё ещё не отпускал Сев, ответила:       - Это было бы чудесно… Такое… настоящее Рождество для нас… - она даже уже почти добавила «только для нас», но тут гребешок увяз намертво, несмотря на все заклинания, и вместо задуманного вырвалось «Драккл!» - совсем не так нежно, как планировалось. Лили раздраженно дернула гребень, рискуя остаться без скальпа, но только усугубила проблему.       - Давай, я… - Северус снова перекатил кадыком вдоль горла и мягко перенял у неё «орудие пытки». - Помогу. Не дёргай.       И Лили, прижмурившись, растеклась талой лужицей под его руками, бережно заскользившими по волосам.