Красное на чёрном, или мост в Терабитию

      - А мы с Ремом обручились, - розовея, признается Фиона, когда все дорожные хлопоты остаюся позади, вещи оказываются разложены, постели - застелены, а до отбоя остается ровно столько времени, чтобы не заниматься уже ничем серьезным. А вот делиться сокровенным - в самый раз.       - Обручились?! - восторженно ахает Аннабэль, прижимая ладошку ко рту.       «И вы?!» - чуть было не вырывается у Лили, но она вовремя прикусывает язык. Об этом она поговорит с Фионой завтра, с глазу на глаз, а лучше - с ней и с Ремом вместе, ведь ей хочется видеть рядом в столь важный для неё день (а точнее, ночь) их обоих.       - Ага, - скромно тупит глазищи Фиона, продолжая светиться сдержанным торжеством. - Рем так трогательно спросил меня об этом, а потом говорил с моим папой, а это не так-то просто - мой папа старой закалки волшебник, к нему и я не всегда знаю, как подступиться! А Рем был таким молодцом, так здорово, с достоинством держался, нашел такие слова, что мама даже заплакала, а папа хлопнул его по плечу, пожал ему руку и позвал в кабинет выпить по стаканчику огневиски. Так что теперь я невеста, девочки!       - И на какой срок? - выныривает из полога черных шелковых волос, которые старательно расчесывала, Линь. - Когда вы думаете жениться?       - Поженимся, когда закончим школу, - Фиона старается говорить как бы между прочим, но глаза-фонари сияют ярче, чем фронтальный прожектор Хогвартс-экспресса. - К чему торопиться? Раньше выпускного это всё равно не имеет смысла.       - Ну почему же? - задумчиво тянет Линь, не переставая водить гребнем вдоль блестящих прямых прядей. - Тебе же вот-вот будет семнадцать, так зачем тянуть?       - Надо же доучиться, - удивленно плещет прожекторами Фиона.       - Некоторым это не мешает, - пожимает плечами Линь, и черный шелк по ним струится, как ручей на перекатах. - По нашим временам иной раз полезно и не ждать.       - Вот-вот, - поддакивает Аннабэль, и в голосе её сквозит тщательно скрываемая зависть. - Было бы за кого, я бы не задумываясь вышла бы прямо завтра!       - А толку? - продолжает недоумевать Фиона. - Ну, допустим, поженимся мы, как только Рем отпразднует день рождения, - и всё равно больше года ещё придется жить в разных комнатах и вечерами зубрить Трансфигурацию!       - Больно надо! - вздергивает нос Линь. - У нас с Киу - свадьба на Ламмас, и после этого я лично совершенно не собираюсь возвращаться в школу и корпеть над учебниками!       - Ты не будешь заканчивать седьмой курс? А как же ТРИТОНы?.. - на лице Фионы - искреннее изумление, она обводит своими фонарями всех присутствующих, словно пытаясь заручиться поддержкой. Но Аннабэль кивает, как заведенная, Лили молчит.       - Киу - уже взрослый, я не хочу заставлять его ждать меня ещё год! - В приглушенном свете спальни простоволосая Линь выглядит загадочным и немного грозным восточным божеством. - И сама не хочу проводить целый год в разлуке. Я хочу семью!       - Ты же мечтала о карьере ученой магички? Помнишь? - продолжает растерянно допытываться Фиона. - Совершать открытия, двигать науку, делать счастливыми людей…       - Я хочу успеть сделать счастливой себя, - Если глаза Фионы - фонари, то Линь - драгоценные аметисты в узком разрезе жеоды. - Когда не знаешь, что будет завтра, год кажется и вовсе вечностью, а думается как-то совсем не о науке.       - А… работа? - предпринимает ещё одну попытку Фиона. - Как же ты будешь работать без диплома?       - У семьи Киу достаточно средств, чтобы он мог себе позволить не заставлять жену батрачить, - фыркает Линь. - Я же смогу посвятить себя семье и детям.       - А кого ты хочешь, мальчика или девочку? - вклинивается горящая любопытством Аннабэль, перетягивая на себя внимание соседки.       - Киу хочет мальчика… - с придыханием тянет Линь, вновь берясь за гребень.       - А ты? - нарушает молчание Лили. Надо же - и она ещё думала, не поспешили ли они, сказав и сделав за эти недели столько всего. А тут - едва ли не оказались в отстающих!       - А мне всё равно, лишь бы здоровый и способный, - на секунду мешкается китаянка и принимается заплетать свой шелк в косу, сосредотачиваясь исключительно на мелькающих среди прядей пальцах.       - Лили, - шепчет с соседней кровати Фиона, пока две другие товарки пускаются в обсуждение тонкостей семейной жизни, почерпнутых, в основном, из периодических изданий. - Ты тоже думаешь, что я не права? Может быть, стоит поторопиться и нам с Ремом?       - Делай, как считаешь нужным, Фи, - отвечает Лили. - И не слушай никого.       «И меня тоже не слушай! Что ты скажешь, интересно, когда я всё расскажу тебе завтра? Но ведь, в конце концов, я же не собираюсь бросать школу! Да и не замуж я собираюсь, а так… небольшая прогулка в лес! А вот с чем-с чем, а с детьми точно стоило бы подождать - хотя бы до тех времен, пока всё это так или иначе не разрешится. Приводить в этот мир кого-то ещё стоит только для радости, а уж никак не для тревог и сомнений военной поры…»

***

      - Как каникулы? - один класс выходит с Зельеварения, другой заходит, в этой толчее двум собеседникам несложно затеряться в тени приоткрытой двери, особенно под чарами Отвлечения. Нечего посторонним лишний раз глазеть, как тощий мрачный ворон о чем-то шушукается с опрятным ладным слизеринцем.       - Прекрасно! - Улыбка у Регулуса такая, что хочется немедленно начать улыбаться в ответ: открытая, искренняя, сердечная.       - Не пожалел, что остался у Тонксов? Эта феечка-Нимфадора, похоже, плотно взяла тебя в оборот. Отдохнуть хоть удалось?       - Более чем! - улыбка растекается вширь, прирастая умилением и благодарностью. - Дора - чудный ребенок, я был только рад повозиться с ней - она такая выдумщица, совершенно неуемной фантазии существо!       - Ну здорово, хорошо, что тебе не пришлось ни торчать в школе эти дни, ни появляться дома.       - Да уж, дома на такую теплую родственную атмосферу надежд было маловато, не говоря уж о сопутствующих рисках, - радость на лице съеживается и угасает, точно у керосинки прикрутили фитиль. - А как у вас? Погуляли по Лондону?       - И по Лондону тоже, - чувствуется, что расписывать свой досуг собеседник не хочет, и юный аристократ, чутко уловив эту перемену, не настаивает, ожидая, что же тот скажет дальше. Дальше происходит заминка, разрешающаяся в неожиданное. - Тут вот какое дело, Рег, мы с Лили решили… В общем, поженишь нас?       - Я?! - вколоченная с детства выдержка дает течь, изумление выходит из берегов и затапливает всё лицо, превращая его в гротескную театральную маску. - Ты меня с кем-то путаешь, Северус! Каким образом я могу узаконить чей-либо союз?..       - Да погоди ты, не торопись! - торопится он сам, желая побыстрее внести ясность и закончить этот, явно тяготящий его разговор. Посвящать других - пусть и близких - в тайны своего сердца по-прежнему тяжелее некуда. Проще ещё пару Гринготтсов ограбить. - Если бы я хотел что-то узаконивать, то просто подал бы заявку в Министерство или отвел бы Лили в магловскую мэрию. Об этом пока речи нет - незачем ставить что одно, что другое правительство в известность о наших делах. Чем меньше оно про тебя знает, тем легче дышится.       - Полностью тебя поддерживаю, но что же тогда ты хочешь? - кое-как справляется с эмоциями слизеринец, заталкивая их под личину вежливого любопытства.       - Помнишь, ты мне рассказывал про Малфоя? - друг зыркает из-под волос, как из амбразуры - быстро, остро. - Мы хотим так же - без лишних зрителей, гербовых бумаг и прочей бюрократии. Я скажу ей, она мне, огонь примет клятву, ты засвидетельствуешь - и всё. Наше дело останется нашим делом.       Пауза длится, чем дальше, тем больше смущая и приводя в смятение обе стороны. Недоумение первого мало-помалу перетекает в досаду и злость: что, трудно, что ли, просто дать согласие - и дело с концом?! Не мэнор же штурмовать его зовут - хотя тогда он и то меньше колебался! И дались Лили эти приглашенные! Обстряпали бы задуманное сами, как смогли - и баста, а теперь всё, обещал же, стой вот, мнись, переливай из котла в пробирку…       - Северус… - собирается наконец с мыслями и их оформлением юный наследник. - Это превосходно, что вы с Лили наконец обсудили все ваши недосказанности и решили ммм… объединить свои судьбы, но… Для начала, я знаю об этом обряде только крайне приблизительно - в общих чертах, ненамного больше, чем рассказал об этом тебе…       - Это не проблема, - нетерпеливо встряхивает гривой, как тяжеловоз, тот. - Всегда считал, что в магии - да и не только в ней - главное суть, а не форма, так что, по моему мнению, слово туда, слово сюда, расстановка персонажей и тому подобное - не больше, чем декорации к спектаклю. Были бы актеры, как говорится. А ты сумеешь сымпровизировать на месте, уверен. Ритуалистика важна, если сомневаешься или сам не чувствуешь толком, чего хочешь, я же всё для себя решил давным-давно. Тем более, что это - всего лишь символ, наглядное подтверждение моих помыслов и намерений, не более.       - Хорошо, допустим, - Регулус продвигается среди смыслов и фраз, как поверх отколовшихся от берега льдин: один неверный шаг - и неустойчивая глыба вздыбится, увлекая тебя за собой, утянет на дно. - Сымпровизировать - действительно не проблема: надергать формул из других магических обрядов - и готово, но тут подстерегает вторая сложность, о которой я хотел сказать. Подобные ритуалы - не игрушка, они могут связать вас куда прочнее и необратимее, чем тебе думается сейчас. Даже в таком… мозаичном виде. Можно просто не учесть всего и нечаянно…       - А с чего ты взял, что я захочу что-то когда-то обращать? - не вышло, вся осторожность и дипломатия - фестралу под хвост, друг всё-таки обиделся, усмотрев в его словах прискорбный намёк. - Тоже мне сложность! Да я с десяти лет!.. Впрочем, неважно. Я - уверен, и на попятную не пойду.       - А она? - зря он затеял этот спор, зря пошел проверять на прочность льдины! Что ему стоило просто согласиться, а дальше - будь что будет? Но лучше ухнуть под лед сейчас, чем винить за бездействие себя потом. - Если она когда-нибудь захочет уйти, а чары обряда её не отпустят? Северус, вы с ней ещё очень молоды, и предсказывать наперед…       - Она сказала мне, что любит, - взгляды из амбразур становятся всё больше похожи на выстрелы: уже даже не стрелы, а пули. - И написала тоже. И вообще. Зря я, наверное, к тебе обратился, ты готов осторожничать, пока нам не стукнет по сотне лет. Нужно было идти к Рему, он бы меня понял.       - Северус, я понимаю! - в голосе Рега - почти мольба. - Просто… не хочу, чтобы поспешное решение принесло вам в будущем бед!       - Если она однажды захочет уйти, - слова друга тяжелые и холодные, как шуга на весенней реке. Их нелегко и слушать, и говорить. - Я отпущу её. Сам разорву все клятвы и обещания - благо, я неплохо потренировался на тебе это делать. И уж всяко не буду препятствовать ей, встав в дверях с палочкой наперевес. Тебя ведь это беспокоит? Ну так что, ответил я на твой вопрос?       - Такие клятвы иной раз способны удерживать, крепче цепей, и бить - больнее палочек, - он знает, о чем говорит, у него перед глазами примеры родителей и кузины. Тягостные, неприятные примеры. Конечно, его друзья - не одержимые рода Блэк, но всё же, всё же… - Можно было бы попробовать заключить лугнасадный брак - на год и один день, чтобы понять, насколько вы готовы быть вместе, подходите друг другу и…       - Мы всё это уже поняли, - продолжать говорить удается всё сложнее. Как может, как смеет он сомневаться в том, во что сам Северус так недавно и с таким трудом поверил?! Нет, не зря он зарекался когда-то откровенничать хоть с кем-то, кроме неё! - Всё поняли, слышишь, Рег? И я не собираюсь оскорблять её какими-то половинчатыми предложениями. Брак на год?! Что за нелепость?! Скажи ещё - на неделю! Или, того хлеще - на одну ночь!       - Есть в мире и такое, - вздыхает, сдаваясь, отступая со льда на твердый берег, Регулус. Он - предупредил, как мог, как сумел, не просите от него большего! Может быть, у них и правда всё будет совсем иначе, они ведь другие, особенные, те, за которыми он тянулся все школьные годы. Кому и ловить счастье за хвост, как не им?! - Но - как знаешь. Прости, мне не следовало вмешиваться в ваши дела.       - Не следовало, это точно, - амбразуры всё ещё целятся, но уже не стреляют.       - Ещё раз прости. Мое поведение было недопустимым, - легкий, но вполне покаянный наклон головы, ничуть не потревоженный пробор, виноватый, просительный серый взгляд. Как у того аврора в больнице. И сердиться сразу - нет сил. Он просто не понимает, не знает, как у них всё: глубоко, сильно, по-настоящему. - Так когда вы хотите… Когда вы планируете обряд?       - На Бельтайн, - пусть, пусть придет, пусть будет там, пусть увидит, как оно бывает, как оно должно быть - чтобы потом не соглашаться на меньшее.       - На Бельтайн? Не на Ламмас? - вырвалось само, как ответ на ещё одно подтверждение, что они снова и снова идут поперек устоявшихся традиций. Во всем.       - Нет. Она хочет именно так. Бельтайн - это наше время. Наше с ней.