Сексуальный приговор

Микаса едва ли могла переносить свои порядком уставшие ноги по кадетскому корпусу, подавляя желание ворваться в свою комнату и упасть на постель прямо в таком, надо заметить, абсолютно грязном виде. Сегодняшняя тренировка сильно измучила девушку, что не могло ее не удивлять: Аккерман — лучший боец разведки после Капитана Леви, и ранее никакие нагрузки не могли довести ее до такого состояния. Однако этот день достаточно сильно ее обескуражил. И доказательством странности этого четверга было невыносимо приятное чувство между бедер, что поселилось в теле сестры Эрена. С каждым днём ненависть Леви к ней, казалось, только усиливалась, что и вынуждало мужчину нещадно изнурять такую строптивую и вечно угрюмую азиатку адскими тренировками. У брюнетки порой было такое ощущение, что ему это приносило садистское удовольствие. И это чувство не покидало ее ни на секунду, стоило Микасе снова столкнуться с ним взглядом. К слову, именно с этого все и началось: ее неприязнь к Капитану появилась именно когда она увидела его за избиением своего сводного брата в зале суда. Всего на долю секунды Аккерман тогда почувствовала взаимный взгляд брюнета на себе, и, подняв на него глаза, узрела лишь волны горящего пламени самодовольства в море показного безразличия. В тот момент он открыто насмехался над ней, мол, глянь — я бью твоего любимого Йегера, а ты ничего не можешь сделать. Ты бесполезна. Именно с того момента девушка люто ненавидела Ривая, желая как можно скорее его прикончить. Единственное, что ее останавливало, это осознание факта, что Аккерман заметно сильнее в силу опыта, да и, если бы каким-то чудом ей удалось воплотить желание в жизнь, все равно её братца быстро убьют после кончины брюнета. И это жутко её раздражало. Но ещё больше брюнетку выводило из себя то, что угрюмый мистер чистюля*, как она успела его прозвать, нешуточно ее возбуждал. Девушка устало вздохнула, медленно заходя в наполненную паром душевую. Должно быть, ее подруги уже приняли ванные процедуры, так как по приказу Леви Микаса осталась на тренировочной площадке чуть дольше них. Азиатка обессиленно свалилась на скамью, прислоняясь затылком к прохладной плитке. Ей просто нужно остыть. Остыть и отдохнуть. Темноволосой казалось, что прошла вечность, прежде чем она усмирила накопившуюся усталость и все же удосужилась чуть подрагивающими пальцами снять с себя одежду. Встав под прохладные струи воды, Аккерман уголками губ улыбнулась приятным ощущениям. В низу живота приятно тянуло, и девушка, наплевав на сдержанность, все ещё неспокойными пальчиками начала пробираться прямо к своему чувствительному месту. В голове тут же всплыл образ капитана — Микасе казалось, что вот он, здесь, совсем рядом, готовится взять и бессовестно отчитать ее за неподобающее поведение. И хоть увлеченное воображение рисовало занятные картины, умом азиатка понимала, что это невозможно. Он просто не может быть здесь. Абсолютно развратно солдат массировала клитор, иногда пальцами проникая во влагалище. Тихие стоны эхом разносились по душевой, и Аккерман прикусила губу, стараясь быть тише. То-то же, каков был бы позор — она мастурбирует на своего капитана, бесстыдно в очередной раз выдыхая его имя. Последнее круговое движение — и последний, самый громкий и шальной вздох вырвался с губ азиатки в сопровождении с обильной белой смазкой. Микаса прислонилась спиной к стене, кладя руку ко лбу. Безумие. Она ненавидит его. Искренне ненавидит и в то же время страстно желает, чтобы он грубо трахнул её прямо посреди своего кабинета. В голове появилась картина их сегодняшней тренировки. — Черт возьми, — выдыхает девушка, а затем выпускает истерический смешок. Она попала. Конкретно.

***

— Аккерман, останься, — грубый мужской голос останавливает уже далековато отошедшую от поля боя девушку. Тренировка только что была объявлена законченной, поэтому брюнетка намеревалась быстро умыться и побежать в столовую — занятая делами, порученными ей командором Эрвином, Микаса совсем забыла о существовании еды. А сейчас наглый капитан отбирает у нее явную возможность набраться сил, что не могло не вызвать в ней раздраженный вздох. С силой воли брюнетка надевает на лицо знаменитый покер-фейс и поворачивается к начальнику. — Слушаю, — отвечает кратко, без особых формальностей, но так, чтобы он не мог к ней придраться. Губы Ривая искривляются в издевательской усмешке. — Подойди. Терзая капитана взглядом, она повинуется. Делает несколько уверенных шагов вперёд, и останавливается лишь с поднятием руки мужчины в предупреждающем жесте. — Куда подевалась твоя строптивость, Аккерман? — внезапно спрашивает он, наблюдая за девушкой из-под челки. Та же в свою очередь лишь выгибает бровь. — Не понимаю, о чем вы, — отвечает Микаса, — я всего лишь соблюдаю субординацию. — Ты знаешь, что это бесполезно со мной. Тебе никогда не удавалось быть послушной, — Леви говорит четко, ясно, перерезая на корню всю попытку подчинённой дать ответ. И снова этот издевательский тон. Бесит. — Неужели вас больше привлекает, когда я начинаю открыто демонстрировать свою неприязнь? — выгнутая бровь поднимается ещё выше, в голосе девушки появляется лёгкое недоумение, или знаменитая насмешка — она и сама не может понять под пеленой захлестнувших ее чувств. — Именно так. — Вы точно в своем уме? — Не думаю. — Как прелестно, — открытая усмешка появляется на губах Аккерман, — могу со спокойной душой пустить сплетни, что вы упали в детстве с дерева, и даже не чувствовать за это укол совести. — Будто она у тебя есть, — пробормотал мужчина, — в любом случае, позвал я тебя не для этого. Становись в стойку. — Что? — пропускает мимо ушей первый комментарий, сосредотачиваясь на втором пункте его ответа, — в какую стойку? — Ты действительно глупая, девчонка, или притворяешься? — словно с желанием хлопнуть себя по лицу, парирует Ривай, — ты запустила свой рукопашный бой. Будем исправлять. Микаса закатывает глаза, отводя правую ногу назад и сдавливая руки в кулаки. Воин делает то же самое в ожидании действий подчинённой, чего долго не ждёт: Аккерман заносит ногу на удар, который ожидаемо остаётся блокированным капитаном. Девушка усмехается, рукой удерживая кисть брюнета, а второй ударяя того по лицу. Леви отшатывается, но не теряется и тянет ее за лодыжку к себе, казалось, в объятия, но в последний момент он отходит в сторону, от чего брюнетка падает на землю и шипит от лёгкой боли в спине. — Теряешь хватку, Аккерман, — цыкает мужчина, наблюдая за ней сверху вниз. Азиатку это злит и она, ведомая неприятным и щемящим в груди желанием допечь капитану, сгибает стопу и, юркнув ею под ноги парня, тянет на себя. Ривай пытается удержаться на своих двух, но хватка девушки сильна — секунда, и он падает прямо на нее. Микаса отталкивается и перехватывает мужчину прямо на лету, укладывая его на землю и тем самым садясь сверху. Губы трогает улыбка. — Теряете хватку, капитан, — возглас ликования сдержать не получается, и девушка довольно, словно чеширский кот, лыбится. Ривай несдержанно шипит, хватает азиатку за кисти рук и притягивает почти вплотную — ее губы буквально в пяти сантиметрах от его лица. Микаса краснеет от такой непозволительной близости, а вот капитан самодовольно улыбается. — Что же, лучший воин кадетского корпуса пала под моими чарами? — глаза Леви блестят и в них явно пляшут злобно потирающие ручки чертята. Микаса задыхается от возмущения и смущающего положения. — Не говорите глупостей, — резко прерывает она его, — здесь очень жарко. — Конечно, жарко… — тянет мужчина и как бы нарочно хватает девушку за бедра, вынуждая ее немного поерзать. «Да что не так с этим чистоплюем? Откуда такая резкая смена настроения?» Аккерман еле слышно скулит, когда ее плоть мимолётно проходит по половому органу капитана — и выдыхает, стоит этой пытке прекратиться. В животе словно ожили пятьсот — если не больше — бабочек, тугим узлом в низу живота стянулось возбуждение. Леви улыбается — с чего, мать вашу, такая гребаная радость? — и резко скидывает подчинённую с себя. Микаса валится на землю, пытаясь остановить вдруг разбушевавшееся сердцебиение. — На сегодня дня все, Аккерман, — возвращая на лицо привычную маску презрения и безразличия, объявляет брюнет, — можешь идти. — До свидания, капитан, — чуть более дрожащим голосом, чем следовало, отвечает ему азиатка и быстро поднимается с земли. Кивает в знак прощания и под аккомпанемент собственного затуманевшего все звуки пульса бежит прямо к штабу. Но на последок она видит блестящий взгляд, направленный на нее темными глазами. Он просто так не остановится. А она и не против.

***

Микаса сидела в своей комнате и слушала громкую болтовню неугомонной Саши. Та что-то рассказывала о булочках — мол, сегодня четверг, а значит их немного побалуют — совсем не понимая, что Аккерман не сильно и вникает в ее рассказ. Мысли азиатки явно были не здесь, это мог бы увидеть каждый. И даже то, что она вроде как смотрела на подругу и кивала ей, не спасало ситуацию. Девушка погрузилась в свои размышления. Поведение капитана казалось ей до жути непонятным — он то грубит ей в своей привычной манере, то берет и чуть ли не заставляет ее оседлать его. «Ну же, Микаса, признай: ты вовсе не против сесть на его большой и горячий член» Ох, с какого момента Аккерман начала видеть в начальнике не непосредственно начальника, а мужчину? Брюнетка, признаться, и сама не знала. Просто будто что-то щёлкнуло, когда она перестала опекать Эрена. Ее взор прояснился, и она узрела в «угрюмом мистере чистюле» очень, ну очень привлекательного молодого человека. Это не любовь, нет. Она не собиралась клясться в чувствах навеки, не думала о семье или чем-то подобном. Но она хотела трогать его руки, хотела смотреть в его глаза и чувствовать его в себе. Она хотела его. Ею владела чуть ли не животная страсть. От этого, собственно, она и стала более рассеянной на тренировках — слишком близкое нахождение мужчины рядом сильно будоражило тело Микасы. Она, к слову, и не противилась. Но каждую ночь девушка думала о том, как капитан прижимает ее к столу и беспощадно вколачивается в ее тело. Он не был бы у нее первым — брюнетка ещё два года назад лишилась девственности с Эреном. По пьяне. По дури. Однако после этого Аккерман резко остыла к Йегеру, сестринская — или не очень — опека исчезла сама собой. По правде говоря, Микаса надеялась, что с Леви будет так же. — Микаса! — в который раз пыталась достучаться до подруги Саша. Азиатка хлопнула глазами и наконец подняла взгляд на Браус. — Что? — тихим, слегка хриплым голосом спросила девушка. — Пошли в столовую, говорю! — привычная веселая манера речи никогда не покидала шатенку, — сегодня же четверг! — Да, да, идём, — Микаса мягко улыбнулась и непривычно для себя потрепала подругу по голове. Саша застыла, казалось, обдумывая произошедшее, а потом крепко обняла темноволосую. — Это бывает так редко, — выдохнула охотница, сильнее прижимая ее к себе. — Да, редко… — улыбка стала шире, и Аккерман в ответ обняла Браус. Проявление эмоций было редким явлением в жизни сводной сестры Эрена. Привычная ледяная маска будто въелась в ее сознание и тело, не думая покидать настырную хозяйку. Однако иногда и Микаса могла позволить себе немного ласки. И в последнее время той, кто эту ласку получает, была именно Саша. И причины этому тоже были. Шатенка всегда помогала ей и никогда не бросала. Даже воровала для брюнетки булочки, пока та после вылазок была в лазарете. Со временем до того момента непривычная забота стала чем-то обыденным, и воин позволяла себе приоткрыть занавесу холодной стали во взгляде. В глубине души Микаса хотела сделать подобное и для Леви. Но она никогда не признается себе в этом. А ему — особенно. Спустя пять минут девушки уже были в столовой. Саша быстрым шагом направилась к стойке с раздачей, пообещав захватить еду и для Микасы, пока та должна была найти им места. Стол с Эреном она привычно пропустила — после самой большой их ссоры девушка даже смотреть на него не хотела. Шарф, кстати, она тоже давно выбросила. Единственный свободный стол был чуть поодаль, в углу, прямо рядом со столом капитана Леви и майора Ханджи. Однако женщины в штабе не было по делам, а значит за обедом будет только мужчина. «Лишь бы он ничего не выкинул» — молилась про себя девушка, садясь на стул. Совсем скоро показывается Саша с полной охапкой булочек и сока — видимо, она снова устроила соревнование за еду, и, конечно, победила. С радостным воплем Браус села на противоположную сторону. — Смотри, сколько всего! Ну скажи же, что я молодец! — Ты молодец, — с привычкой закатив глаза, улыбнулась Аккерман и приступила к еде. Совсем скоро в дверях показалась фигура капитана. — Меньше ешь, Аккерман, растолстеешь, — сразу же бросил едкий комментарий мужчина, подходя к своему столу. Микаса кинула на него уничтожающий взгляд и ответила: — Отчего вас это беспокоит? В корпусе есть девушки, вес которых превышает мой в два раза, но им вы ничего не говорите. Не сильно чистый ход. Не честный. Зато правдивый. — Ну смотри, дело, конечно, твое, — пожал плечами капитан, — однако это может помешать твоей физической подготовке. А она, знаешь ли, тебе очень нужна для гибкости. Глаза Ривая недобро блеснули, и тут Микаса поняла: это не обычный разговор. Аккерман явно пытался не просто вывести ее на эмоции, но и намекнуть… …на близость? Нет, вряд ли. Леви никогда бы не стал этого делать. Это просто сознание Микасы видит то, что хочет видеть. — Парочка булочек гибкости не помешают, — холодно ответила девушка, — смотрите, как бы ваша не пострадала от просиживания всего времени в кабинете. По столовой прошел гул, обсуждающий перепалку двух лучших. Мужчина скривился, нехорошо сверкнув глазами, и подошёл к азиатке. — Помнится, на сегодняшней тренировке ты мне проиграла, — парировал он, ставя руки на стол брюнетки. Саша поежилась, но даже не пискнула. — А мне помнится, что проиграли вы. Вы же были снизу. — Я позволил тебе быть сверху, Аккерман. В полностью честном бою ты бы не выдержала и пяти минут. — Вы уверены? — Конечно. Микаса нахмурилась, поднимаясь и упираясь пальцами в стол прямо как Леви. — Предлагаю взять реванш. Лично. Ривай усмехнулся, и чертики снова заплясали в его взгляде. — Согласен. Микаса и не подозревала, что этими словами подписала себе приговор. Сексуальный приговор.

***

Сразу же после перепалки Леви быстро удалился из столовой, так и не тронув свой обед. Микаса лишь провела его задумчивым взглядом, думая, что же он придумает. Быстро доев оставшуюся булку, девушка, сказав Саше, что идёт в комнату, отправилась бродить по коридорам корпуса. К слову, совсем недавно там сделали новые казармы, в которых скоро должны будут жить девушки; Аккерман не могла побороть свое любопытство и не глянуть на них хоть одним глазком. Преодолев длинный коридор, брюнетка направилась прямо к новостройке. Размышления о том, что же сделает ненавистный капитан, были прерваны грубыми руками, которые, выскользнув из тени, по-хозяйски схватили азиатку за талию и утянули в подсобку. Микаса приглушённо выдохнула, сразу узнавая эти ладони, что так смело блуждали по ее телу. — Капитан… — прошептала она, а затем ее перевернули к себе лицом. — Реванш в гибкости, значит? — она не видит его лица — в комнате темно, но отчётливо слышит эту усмешку на его губах, — что ж, давай проверим. Микаса не успела даже оглянуться или пискнуть, как ее сразу же утянули в грубый поцелуй. Не слушая здравый смысл, который твердил убежать, азиатка схватила его за шею и притянула к себе ближе, позволяя ему протиснуться своим языком в ее рот. Неужели…ее мечта сбудется? Пальчики легонько тронули темные волосы, опустились чуть ниже и начали поглаживать шею. Капитан, рыкнув, подхватил девушку за бедра, и Микаса послушно закинула свои ноги ему за спину. Ривай грубо прижал ее к стене, расстёгивая пуговицы на блузке подчиненной. — Признай, ты давно этого хотела, — он говорил тихо, моментами, прерываясь на требовательные, но быстрые поцелуи, которые так желала Аккерман. — Хотела, — призналась она, поддевая пальцами край его футболки, — вы же тоже хотели, капитан. Она сделала акцент на последнем слове, подсознательно зная, что ему это нравится. Леви прижимает ее ещё сильнее, губами впиваясь в ее шею и тем самым получая тихий полу-стон от представительницы прекрасного пола. — Хотел. Ты не представляешь, как долго я об этом мечтал. Тихий шепот эхом проносится по маленькой подсобке. Мужчина, психуя от того, что пуговицы не видно в темноте, срывается и разрывает блузку прямо на девушке, на ее недовольное мычание отвечая что-то про покупку им новой. Мягкая кожа сразу поддается на его ласки; крепкие бинты, сдерживающие грудь, тут же летят в сторону. Ривай мог бы поклясться, что, имея доступ к свету, смотрел бы на ее прелести вечно, но в этот раз ему это вряд ли удастся. Настырная Микаса упрямо дернула его за руку, вынуждая чуть приподнять руки — футболка падает на лежащие где-то бинты, и Аккерман остаётся только припасть острыми зубами к его яремной вене, покусывая ее. Леви, пытаясь немного притупить возбуждение, что разгоралось с каждой секундой больше и больше, схватил азиатку за руки, большой ладонью припечатывая ее кисти к стене над головой. Микаса не успела даже нормально вздохнуть, когда ее снова настойчиво поцеловали, кусая алую губу и бессовестно врываясь в ее ротик. Девушка издала более громкий стон, стоило пальцам Ривая погладить ее грудь, и чуть откинула голову назад, как бы поощряя его действия. — Я не вижу тебя, но ты прекрасна, — выдыхает он, отпуская затёкшие руки любовницы. Костяшки пальцев нежно прошлись по рёбрам солдатки, вызывая мурашки. Микаса снова потянулась к мужчине за поцелуем, тем временем рывком снимая с себя штаны. Дыхание перехватило, когда босыми ногами брюнетка коснулась пола, и она приподнялась на носочки в попытке передать весь холод пальцам. — Я знаю, — самодовольно улыбнулась Аккерман, нащупывая в темноте ремень на штанах Леви. — Сучка, — протянул мужчина, помогая девушке справиться с преградой, — но скажи, хорошо было мастурбировать на меня? — Откуда вы знаете? — будничным тоном спросила она, будто факт того, что он обо всем знал, не смущал ее. — Слышал тебя в душевой, — кратко ответил брюнет, проводя дорожку поцелуев от шеи к груди, — ты так сладко протягивала мое имя, извращенка. Мужчина улыбнулся — хотя непонятно кому в этой темноте — и взял в рот один из сосков Микасы. Новый стон выбился из ее груди и она вцепилась пальцами в его волосы. — Мне было очень приятно представлять тебя за этим делом, — без формальностей прокомментировала брюнетка, прикусывая губу. Да когда же самое сладкое? — Знаешь, мне тебя тоже. — Какие ещё факты я о тебе узнаю? — Кто знает. Микаса усмехнулась, чувствуя, как Ривай опустился ниже, прямо к тому самому месту. Он аккуратно стянул с нее остатки белья, и азиатка буквально чувствовала его теплое дыхание, что врезалось в ее бедра. Девушка сжала их, показывая негодование. — Нет, не так. Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Без этого. Аккерман слышала хмык мужчины, а потом просто почувствовала, как к ней приставили головку члена. Лёгкая дрожь прошлась по ее телу в желании — ей нужна была эта разрядка. Азиатка снова закинула ноги на бедра капитана. — Ты девственница? — Нет. — Жаль. Я бы хотел быть твоим первым. Резкий толчок, и Микаса вжала пальцы в плечи Леви, царапая их чуть ли не до крови. Самый громкий стон за этот день ей удержать не удалось, но она старалась быть как можно тише, чтобы не привлекать лишнее внимание. Первое плавное движение сменилось грубыми и рваными, все, как девушка любила — меньше всего ей хотелось, чтобы ее щадили. Ривай быстро двигал бедрами, и когда понял, что Аккерман слишком громкая, прижал ладонь к ее губам. — Тише, — шикнул он, с силой стараясь сдерживать себя от лишних звуков. Микаса качнула бедрами, подстраиваясь под его темп, и тихо постанывала, стоило ему лишний раз притронуться к ее груди. Ещё пару глубоких толчков — и Ривай, не думая ни о чем, кончает прямо в девушку; видит, как она, дрожа, получает оргазм следом за ним. Дрожащими ногами брюнетка стала на пол, прислоняясь телом к стене. Сбившееся дыхание довести до порядка удавалось с трудом, но она приложила все усилия, чтобы это сделать. Слышала, как шуршала одежда — видимо, Ривай уже одевался. — Это все? — тихо спросила она, притрагиваясь рукой к ноющему животу. — А ты хочешь продолжение? — Не отказалась бы, — призналась Микаса, чувствуя лёгкую дрожь в голосе. Что за чертовщина?.. — Тогда приходи в мой кабинет после отбоя, — чуть подумав, ответил Аккерман и подошёл к девушке, — я не отпущу тебя так просто. Отчего-то после этих слов сердце забилось сильнее. Азиатка наивно попыталась унять это сердцебиение, пока прохладная ладонь мужчины поправляла ее волосы. На долю секунды она почувствовала лёгкое прикосновение губ к своей щеке. Жест был нежный, совсем как у влюбленного, и Микаса, думая об этом, ощутила прилив крови к голове. Должно быть, ее румянец можно было увидеть даже в темноте. — Увидимся, Микаса, — произнес шепотом мужчина, отходя от нее. Ещё пару секунд они стояли в полной тишине, но потом капитан просто вышел, оставив подчинённую наедине со своими мыслями и чувствами. Знала ли девушка, что в тот день началась их история? Подсознательно, кажется, да.