Бегущий во тьме

Каз Бреккер быстрым шагом преодолевал короткое расстояние, что отделяло его от временного убежища. Несмотря на ноющую боль в ноге, что медленно застилала его рассудок, он старался сосредоточиться на миссии, которая и так практически провалилась. Боковым зрением парень отмечал, и бегущих в панике людей, и до ужаса знакомых членов одной из вражеских банд, что кидали на темноволосого ехидные взгляды. Время от времени, немного запрокинув голову вверх, они косились куда-то в противоположную сторону, словно ожидая от кого-то сигнала. И если предположение Бреккера на счёт этого правильно, то его «Воронам» сегодня может очень сильно не повезти. По крайней мере, если в этом замешано несколько достаточно сильных банд, то они в любом случае понесут потери, которых Каз бы предпочёл избежать. Кинув внимательный взгляд вперёд, парень заметил стоящего у одного из старых зданий знакомый силуэт стрелка, который нервными движениями крутил в руках револьверы, готовый в любой момент устранить любое незапланированное вмешательство в их изначальный план. Заприметив Бреккера, Джеспер едва заметно выдохнул, и приготовился к перестрелке, что в любом случае должна была произойти. Это одна из самых рисковых миссий, которую они проворачивали в самом Кеттердаме, и которая не была продумана от «А» до «Я», по причине того, что слишком многое зависело от случая. Если брать в общем, то риск был абсолютно не оправдан, а ставки через чур высоки, но ведом местью и обещанием, Каз при всём желании не мог отступить. Даже если на кону стоит не только собственная жизнь. Боль в ноге усиливалась, и трость, которая считалась его извечным спутником, была сейчас абсолютно бесполезной. Ладони, что были спрятаны под тканью чёрных перчаток, сильнее сжимали набалдашник трости, а сам парень крепче сцепил зубы, моля самого себя продержаться ещё совсем немного. Какие-то двадцать шагов, и он выполнил свою часть, а дальше всё зависит от его людей. Вот только, миссия действительно была не продумана до конца, и выстрелы, что градом посыпались в него с разных сторон, оказались неприятным сюрпризом. Понимая, что находится на слишком открытой местности без возможности хоть где-то спрятаться, он постарался ускорить шаг. Попасть в движущую мишень намного сложнее, да и вряд ли в него стреляют настоящие профессионалы. По большей части, пули ибо вообще пролетали мимо него, либо зацепляя только его одежду. И даже на какой-то короткий миг он предположил, что его стараются только припугнуть, это вполне в репертуаре того с кем они связались, пока в один момент одна из пуль не попала ему в больную ногу. Сильная волна боли накатила резко и основательно. Не выдержав нахлынувших ощущений, Каз ослабил хватку на трости, и потеряв единственную опору, упал на колени. Мир перед глазами в одно мгновение потемнел, а крики, голоса, и выстрелы, что окружали его, превратились в один сплошной гул, что оглушал, но при этом отходил на задний план, уступая место знакомой пустоте.

***

Потерявший сознание, он уже не слышал взрыва, который заглушил звуки выстрелов, не слышал знакомые голоса почти близких ему людей, не чувствовал, как взволнованный стрелок взвалил его к себе на спину, унося подальше от перестрелки, и тем более не видел Призрака, что пачкала любимые кинжалы кровью несостоявшихся убийц. Очнулся он от солнечных лучей, что пробирались через открытое окно чердака, заставляя парня поморщится, и что-то невнятно пробормотать. В попытке увернуться от раздражающего источника света, Каз перевернулся на другую сторону, и тут же проснулся, только не из-за солнца, а от резкой боли в ноге. - А я ведь говорила, что он сам себя добьёт, - отозвался где-то сбоку, знакомый, и до ужаса ехидный, голос. Немного приоткрыв тёмные глаза, Каз слегка зажмурился от резкого света, что неприятно давил, а потом, немного привыкнув, смотрел собственную комнату, стараясь вычислить месторасположение источника шума. Расфокусированный взгляд зацепился за фигуру стоящую в дверном проёме, и лишь тогда он понял личность своего вечного мучителя. Осознание того кто сейчас в его комнате, и в каком именно он состоянии, заставило ещё раз поморщится, и побороться с желанием попытаться прикинуться мёртвым. Хотя бы из-за того, что Нина самолично вытащит его из загробного мира, а потом ещё раза три убьёт, чтобы наверняка. У этой женщины напрочь отсутствовало чувство самосохранения, и имелась неприличная тяга к убийству. Одетая в свой привычный и уже наконец-то настоящий красный кафтан, Нина смотрела на него насмешливо, держа в одной руке тарелку с вафлями, а другой поправляя тёмные волосы. - Я не помню, что звал тебя сюда, Зеник. - Я не помню, что просила приглашение, Бреккер. После этого девушка подошла ближе к парню, и откинув тонкое одеяло с его тела, осмотрела перебинтованную ногу. Выглядела она откровенно плохо, а кровавые разводы, которыми пропитались белоснежные бинты, не обещали ничего хорошего. Словно в подтверждение собственных мыслей, Нина сочувствующе посмотрела на парня, и пробормотав о том, что боль пройдёт через какое-то время, но сама рана затянется не скоро, покинула чердак. Откинувшись на подушку, Каз застонал от досады, понимая, что ближайшие дни не сможет покинуть постель, а вся работа в Клубе Воронов с лёгкой руки Зеник и Джеспера, благополучно обойдёт его стороной. Каким бы влиятельным для своих людей он не был, даже его самые отверженные подчинённые не пойдут против сердцебитки и лучшего стрелка Кеттердама. И если на последнего он хотя бы имел какое-то влияние, то Нина была как всегда свободна в своих действиях. Усмехнувшись своим мыслям, Каз попытался перенаправить их в другое русло, стараясь выяснить, где именно допустил ошибку. За последние два года он прочно основался на должности Босса Бочки, и грозы всего Кеттердама, время от времени вмешиваясь в дела мелких банд, которые могли представлять ему хоть какую-то опасность. Серьёзных конфликтов как таковых не было, и он прожил это время в относительном спокойствии. По крайней мере, так было, пока несколько банд из разных уголков Бочки не решили объединиться. При таком раскладе они спокойно могли доставить Клубу Воронов неприятности, и значительно уменьшить численность его людей. Допустить этого Бреккер не мог, но и предпринимать какие-то действия не спешил, уж слишком рискованно и неоправданно это всё было. Вот только, постоянная пропажа товара, смерти их шестёрок и предательство собственных людей, стали той самой границей, которую выстроил для себя Бреккер. Тянуть дальше не было смысла, такими темпами он поставит под угрозу то, чего пытался добиться всю свою жизнь. Тогда в ход и пошёл тот самый план, который был скорее запасным, и далеко не самым идеальным, вариантом. Не продуманный до конца, он был слишком зависимый от внешних факторов, и это сыграло свою роль. И пусть большая его часть действительно прошла вполне удачно, но в конце концов, миссия практически полностью провалилась под влиянием чужого вмешательства. Бреккер недооценил тех, кто решил пойти против него, и это почти обернулось катастрофой. Одновременно со стрельбой в Каза, на Клепку было совершенно нападение, и лишь присутствие там Зеник, спасло от серьёзных потерь. Парень и не думал, что когда-то будет так сильно благодарен сердцебитке. Особенно если брать в учёт её прирождённое умение, доводить всех и каждого на своём пути. Глубоко вздохнув, Каз постарался немного приподняться на локтях, и осмотреть всё помещение. Правый бок и нога сразу же отозвались резкой болью, но он лишь плотнее сжал зубы, и стиснул кулаки. Не время расклеиваться, всё самое плохое ещё не произошло. До ужаса знакомая комната, утопала в солнечных лучах, которые были чем-то неправильным для Кеттердама. Серый, мрачный, опасный и местами нелюдимый, город, был под стать всем тем, кто считал его своим домом. Поэтому столь ясная погода смотрелась дико, и одновременно волшебно, особенно в это время года. В углу небольшой комнаты, которую Каз держал в исключительном порядке, к стене была прислонена его трость, а пальто и перчатки из прочной ткани, аккуратно были сложены на стуле. Именно так делала Инеж, когда Бреккер сам не мог позаботиться о своих вещах. Без таких родных перчаток, которые его сулийка называла «броней», парень чувствовал себя беззащитным и слабым. И даже несмотря на то, что последние два года, он старается находиться с другими людьми без них, время от времени на него вновь накатывает тот самый давний страх, что столь давно засел в его голову. В такие моменты, Казу до одури хочется запереться в какой-то маленькой комнатке, и плотно закрыв глаза, вспоминать самого родного в его жизни человека. Он наверное никогда не сможет отпустить брата, но, по крайней мере, теперь Каз не так сильно от него одержим. Каждый имеет свои шрамы, и если у многих они на теле, то у него на душе. Искалеченной травмами, и предательствами, чёрствой и беспринципной, но душе, которая, по словам Инеж тоже заслуживает на спасение. Воспоминание о девушке отозвалось трепетом в груди, а на обескровленных губах появилась лёгкая полуулыбка. Прошедшие два года прошли для них сложно. Постоянные плавания Гафы и его работа часто становились причиной того, что им приходилось разлучаться на довольно длительные сроки. Их отношения нельзя было назвать нормальными, оба постоянно вздрагивали от прикосновений, боялись пустить друг друга в сердце, выразить свои чувства не только словами, но и действиями. Они оба боялись, что в итоге станут ещё одним шрамом на душе другого. И тем не менее, они были вмести. Не держась за руки, а чаще всего стоя на расстоянии двух шагов, без лишних взглядов и разговоров, они оба шли вперёд, зная, что рядом есть тот, кто не даст упасть. Даже если этот кто-то в открытом море, за множество километров, или является одним из ночных кошмаров всех бандитов Кеттердама. Их отношения нельзя было назвать любовью, потому что это слово не несло в себе всё то доверие, привязанность, самоотверженность и безопасность, которые они испытывали. И даже сейчас, будучи абсолютно беспомощным, без возможности банально встать, Каз был уверен, что рядом есть тот, кто не даст ему утонуть, захлебнуться в той соленной воде, которая всё реже топила его в своих холодных объятиях. Бреккер был полностью прав, и всё худшее было впереди. Перестрелки, большие человеческие потери, и траур, который будет нести каждый из его «Воронов», включая его самого. Но это будет позже, а сейчас Каз погружался в сон, не выдержав давление ослабшего организма. И только где-то на краю сознания, он почувствует лёгкое, почти невесомое прикосновение родных рук, к своей щеке. Если для его души и есть спасение, то это Инеж. Маленькая и невозможно сильная сулийская девочка, которая будет охранять его сон. Которую он сам готов защищать ценой собственной жизни, даже если защита понадобится от него самого.