В темноте.

0:30. Суббота.       — Так, Ханагаки, я сейчас поеду к Манджиро, я обещаю что долго не задержусь. Надеюсь, что он даст мне небольшое лёгкое поручение и отпустит. Я и вернусь обратно к тебе.       — Можно с тобой, Санзу-кун? Лицо розоволосого недовольно скривилось, он отмахнулся:       — Нет. Сиди дома и постарайся не наделать глупостей, я скоро буду. К утру управлюсь. И, если не вернусь, не устраивай панику. Такемичи не хотя согласился. Через минуту входная дверь хлопнула. Ханагаки вновь почувствовал это. Чувство одиночества и опустошенности. А ещё был страх. Страх за жизнь Харучиё. Одно неверное слово, движение или отказ выполнять поручение и Санзу мёртв. . . 1:00       Санзу доехал достаточно быстро. Зайдя в здание, его встретила гробовая тишина, он оглянулся, но никого не обнаружил.       — Майки! Я приехал, тебе что надо? Тишина. Харучиё обошёл комнату, осматриваясь, а затем постучал в дверь комната главы, но резкий металлический запах крови ударил в нос. Смерть. Запах смерти, от которого хотелось блевать. Розоволосый вошёл в комнату главы. То, что он увидел, ошарашило его. Глава сидел на постели без единого движения, смотря при этом на шкаф, в глубине которого хранились трупы людей. Его глаза были безжизненны, губы плотно сжаты до побеления. Он выглядел как живой мертвец.       — Как хорошо, что ты приехал раньше. Садись. — холодным голосом приказал глава. Харучиё ничего не понимал, но послушно сел на пол, опираясь сзади на руки и пытаясь понять мысли главы Бонтен.       — Знаешь, есть кое-что… Санзу молча слушал, смотря снизу вверх на главу опасной группировки. Запах крови не давал покоя. Тошнота подкатывала к горлу, хотелось убежать, уйти подальше отсюда.       — Я услышал кое о чём от одной птички, — продолжал Манджиро, следя внимательно за своим приспешников, — эта птичка нашептала мне, что ты переехал жить к моему Такемучи. Это так? Глаза розоволосого распахнулись, страх овладел всем телом. Санзу медленно испустил вздох. Молчание прислуги раздражало. Майки не стал больше церемониться, встал с кровати и схватил за волосы убийцу, оттягивая их, бросая рядом с шкафом.       — Майки, нет! Отпусти меня. Я не был у Ханагаки, я не там живу. Майки не слушал розоволосого, знал, что он врёт, знал, что если этот убийца будет с его Такемичи, то он умрет, но терять пока что ценного верного пса не хотелось. Хотя проучить надо, чтобы не заглядывался на его собственность. Майки хотел запихнуть его в шкаф, как Санзу выкрикнул:       — Такемичи режется, ясно тебе! Он хочет покончить жизнью из-за тебя, из-за всего! Сано остановился, а в глазах виднелся испуг и отчаянье. Его любовь пыталась покончить собой? Из-за него?       — Такемучи… — тихо и как-то жалобно произнес он имя своего любимого. Вновь придя в себя, он перевёл внимание на Санзо.       — Майки… пожалуйста, отпусти меня. Я сделаю всё.       — «Всё»? Хорошо, но ты не убежишь от меня, я проучу тебя за то, что ты посягаешь на моё. Манджиро схватил за шею наркомана и потащил в отдельную пыточную комнату. Становилось ужасно жутко, ещё чувствовалось безумие белобрысого, что ещё сильнее пугало. «Извини, Такемичи» — думал Санзу, давая себе и ему смирится со своей участью. . . 2:30       Первый громкий крик боли от Санзу. Он пытался сопротивляться, но Майки продолжал его бить. Больнее, быстрее, сильнее. Связанный Санзу стонал от боли, пыхтел. Кровь изо рта потекла тоненькой струйкой, а глаза заслезились. Этого было мало. Надо предпринять что-то более болезненное для парня напротив. Манджиро обходит комнату и берет клинок в руку. Острый и совсем новый.       — Интересно, что почувствует обладатель своего клинка, боль, которую причинит сам клинок? Будет весело… — улыбка Сано стала безумнее. Санзу пытался образумить его, но не получалось. Клинок был слишком острым. Та боль, разрывающая его на части, отразилась дрожью во всём теле. Харучиё дрожал от боли. Кровь. Повсюду. Майки не заканчивал пытку, а только добавлял остроты. Безумие и ревность. Санзу касался Ханагаки. Он домогался до него. Это выводило его до чёртиков, удары клинком становились сильнее, а кровь брызгала во все стороны. Черный импульс Майки совсем вышел из-под контроля. . . 7:00       Санзу лежал на холодном полу. Его тело не двигалось, глаза заплыли, а его тело украшали множественные ссадины, порезы и синяки, наливающихся кровью. Майки холодной приказал ему, разворачиваясь на пятках:       — Проследи за Такемичи, но не смей на него посягаться. Заботься о нем, но только попробуй, Харучиё, и от тебя ничего не останется, а твое вонючее тело будет гнить вместе с остальными. Я буду купаться в твоей крови. Запомни это. Розоволосый устало закрыл глаза и мучительно улыбнулся, засыпая.