В темноте.

Прошло пару дней с тех пор, как Майки пытал Санзу.       Вспоминая слова Харучиё про Такемичи, сердце Манджиро начинало болеть. Он хочет увидеть Ханагаки, помочь ему справится с его состоянием. Однако была одна проблема. Если Манджиро увидит Такемичи, то он его заберёт, не отпустит, будет держать возле себя. И никакой Санзу не помешает их счастью. Но это опасно, в первую очередь для Мичи. Сано встал с дивана и, взяв пистолет, направился к пленнику, висевшему рядом с недавно разведённым костром. Парень мычал и пытался освободить, но было бесполезно. Майки пронзил его холодным взглядом, а затем выстрелил тому в голову, бросая в костер, резко запахнувший горелым мясом. Манджиро нахмурился, осматривая паспорт мертвеца, захвативший, как трофей, и ощущая, что они когда-то были знакомы. • •       — Босс, мы пришли с новыми вещами для вас. — крикнул Ран, заходя с пакетами и осматривая помещения. Манджиро был в своей комнате, перебирал важные документы, напряжённо хмурясь. Ран положил пакеты с вещами на диван, а через пару секунд вышел сам Майки.       — Босс, оде… — Ран не договорил, так как Манджиро уже сам достал вещи, молча уходя обратно в комнату, переодеваться. Теперь босс Бонтен был одет в чёрную рубашку и такого же цвета куртку с маленькими гвоздями, темно фиолетовые джинсы и кроссовки. Манджиро хмыкнул, посмотрев в зеркало, а затем оглянулся к окну, всё ещё думая об Ханагаки и как бы с ним встретиться. • •       Санзу спокойно лежал на диване, чувствуя тянущую боль во всём теле. Такемичи помог ему, намазав все ссадины и раны мазью и забинтовав запястье, которое Майки ему растянул. Но всё это было почти что бесполезно. Пока Харучиё спал, Ханагаки отошёл в ванную, внимательно осматривая свои руки. Он вспоминал свои сны, где Майки с ним, где все хорошо. Вспоминал прошлое, когда Манджиро и все свастоны были счастливы. Резкая волна боли и ненависти нахлынула на плаксивого героя. Он ударил по зеркалу костяшками, громко вскрикивая и чувствуя, как между пальцами течёт горячие струйки крови. Розоволосый услышал громкий звук и, несмотря на боль, встал, и пошёл к любимому. От увиденного у него округлились глаза, а его настроение резко испортилось.       — Ханагаки-кун, позволь объяснить мне, что это такое? — Санзу подошёл ближе к Такемичи и с усталостью на него смотрел. Но черноволосый молчал и безумно улыбнулся, что-то прошептав:       — Майки был счастлив… и я счастлив, и все свастоны… этого никогда больше не будет! Я…я может тоже умру? — голос Ханагаки звучал тихо и хрипло. От услышанного Санзу-кун, схватил парня за шиворот и отпустил его на ковёр, взял подбородок, заставляя на себя посмотреть.       — Я конкретно заебался уже над тобой трястись, — начал Санзу и про себя, думая: «но я ради тебя стараюсь и забочусь, потому что ты мне нравишься, блядь», — поэтому, сегодня ночью мы с тобой уезжаем, вообще отсюда. Ты сходишь с ума из-за Манджиро. Ты себя убиваешь. Будет лучше, если мы уедем за границу и будем там обживаться. Такемичи ничего не сказал, но отрицательно покачал головой.       — Его уже невозможно спасти, Такемичи. Очухайся!       — Возможно! Нельзя сдаваться и бросать его! Вот увидишь, я спасу его, и цена за это — моя жизнь. Санзу горько выдохнул и покачал головой, прижимая парня к себе, запуская свои холодные и длинные пальцы в его волосы, оттягивая и перебирая. Такемичи на секунду задумался, прислушиваясь, и ощутил, как сердце Харучиё сильно бьётся.       — Санзу-кун…?       — М? — посмотрел на мальчишку розоволосый.       — Я тебе нравлюсь? Этот вопрос заставил наркомана удивиться. Его сердце сильнее застучало. Неужели это так видно?