В темноте.

тридцать минут спустя

      Манджиро посадил Такемичи на диван, проявляя всё своё гостеприимство, и с азартом рассматривал юношу, почти что пожирая его взглядом и стараясь не наброситься, как дикое животное, которое долго ждал свою добычу.       — М-майки, мне чертовски жаль, что я не смог сделать идеальное будущее. Для тебя. Я старался, я пытался, но потом во мне все погасло. «Так Санзу прав про Такемучи? Черт.» — думал глава Бонтен, приближаясь к Ханагаки и нежно проводя своей рукой по его щеке.       — Ты бы все равно не сделал идеальное для меня будущее, Такемучи. Я сам его сделал, сделал так, как должно быть. Не переживай. — голос Майки оставался холодным, но мягким, это чувствовалась, только по отношению к Ханагаки, Манджиро позволил себе допустить нежность и сентиментальность. Такемичи отвёл глаза и резко взял за руку босса опасной группировки, обещая:       — Я спасу тебя, не смотря ни на что, даже если я умру, я умру за тебя! В глазах у Манджиро появился тот самый огонь, которого долго не было. Но он так же быстро погас, как и появился. Сейчас Ханагаки здесь, с ним, не убежит. Не уйдет к проклятому наркоману, а будет с Майки. Но проблема заключалась в одном. Что же сделать, чтобы он вновь не ушёл? Прямо сейчас привязать его и не оставить выбора или дать ещё немножко времени, а потом забрать? Ещё было так много вопросов, связанных с другой бандой, и это нервировало.       — Такемучи, предлагаю тебе выпить со мной чай, согласен?       — А? Да, конечно! — улыбка Такемичи засияла впервые за долгое время, и теплота от этой улыбки, пронзило сердце и душу Манджиро нежностью и спокойствием. • •       Санзу занимался домашними делами и жутко нервничал за Ханагаки. Этот несносный страдалец может пойти к Манджиро, а глава запрёт его у себя или сделать ещё что похуже. Страшно даже представить. Розоволосый наматывал круги и нервно сжимал руки в кулак, злясь на себя за то, что отпустил парня одного. Мысли крутились, сердце болело. Если он позвонит, то будет выглядеть очень глупо. Почему же? Он, как нянька или цербер, который не допускает и запрещает Ханагаки всё. Да, он проявляет тем самым заботу и ухаживание, чтобы покорить сердце гребанного Мичи, но тот этого не понимает или не хочет понимать.       — Да блядь! — крикнул в глубину пустой комнаты Санзу, швырнув книгу куда-то в ту же сторону и пытаясь сосредоточиться и привести свои чувства в порядок. • •       Майки видит, как Ханагаки после «чая», становилось спокойней. Его глаза постепенно закрывались, а тело расслаблялось. Улыбка у главы становилась безумнее и страшнее. Глаза наполнились плескающейся властью. Властью над спящим мальчишкой. Майки взял парнишку на руки и отнёс в свою комнату, полностью забывая о том, что там трупы и отвратительный запах, стоявший там на протяжение уже достаточно долгого времени. Наконец-то, Такемичи с ним и согреет его своим теплом. Сано выбрал первый вариант.