Бабочки

У моих бабочек в животе острые крылья. Их края проходятся по стенкам желудка, после задевая всевозможные внутренности, и разрезают тканевые волокна вместе с сосудами. У моих бабочек в животе нет жалости, только сталь. Она тянет меня в бездну, пока крылья стремительно пробираются к сердцу. С ними я не могу покинуть твои объятия, потому что сделать движения — значит ускорить гибель. Благодаря им ты можешь вечно шептать мне о любви на ухо, случайно касаясь губами кожи, ведь воздуха в моих лёгких ничтожно мало для сопротивления. При каждой попытке остриё угрожающе давит на артерии. Ты управляешь ими. Они твои. А ещё из твоего у меня воспоминания. Где ты сначала хмуро пьёшь утренний кофе, а потом жизнерадостно обнимаешь меня со спины, что-то бубня про витрины. Как недовольно ворчишь на очереди и щуришь свои небесные глаза в улыбке. Твоих образов в голове так много, что я не помню даже себя рядом. Словно каждый раз просматриваю видео от первого лица и не ощущаю ничего. Ты вытеснил всё, что не касается тебя. А у меня больше нет желания прикасаться снова. Когда ты просил подарить тебе счастье — я оббежал все прилавки своего сознания, чтобы подобрать слова и описать мою любовь к тебе. Упаковал эти предложения в нежность и закрепил поцелуем. Я любил писать про романтику так же сильно, как и касаться твоих волос. Желал медленно гладить и успокаивать тебя каждое мгновение, пока ты по-ребячески дуешься на мир. Он сложен, поэтому я хотел стать для тебя чем-то расслабляющим. Из-за тебя мне снятся кошмары. В них ты снова приходишь ко мне домой и стоишь со своей фирменной ухмылочкой, опираясь рукой о холодную стену. А я будто жду этого и резко придавливаю твоё тело к стене. Ты шумно выдыхаешь и не шевелишься, даже когда я провожу носом по твоей шее, а затем оставляю мокрую дорожку языком. Слюна не должна так красиво поблёскивать на твоей коже, которую я медленно прикусываю зубами и немного оттягиваю. Даже проснувшись от ускорившегося сердцебиения я продолжал ощущать твою нежную шею на своих губах. От переполняющих чувств твои бабочки плавятся. Сталь слишком крепко растекается вокруг моего сердца и застывает. Мне становится так тяжело вынашивать этот груз и твоё отсутствие, ничто и никто больше не может расплавить эту сталь и дать мне вдохнуть. Зачем ты оставил это после себя, если не собираешься возвращаться? В шкафах всегда хранятся скелеты, но в твоём только мягкие человеческие сердца, вместо которых ты подкидываешь фальшивку.