Тепло

Ваня щёлкает зажигалкой и старательно затягивается. Давится, но сдерживает рвущийся наружу кашель. Больно. Первая сигарета, скуренная не для понтов и убеждения себя и всех вокруг в собственной крутости, обжигает лёгкие. Ваня недовольно морщится, снова пытаясь не закашлять, и усмехается: как будто ни разу не курил, ей-богу. «Так — ни разу» — говорит ему противный внутренний голос, и Ваня понимает, что он прав. Снова затягивается, на этот раз сильнее, но больше не чувствует дискомфорта: видимо, организм смирился с тем, что его хозяин — полный придурок, который мало того, что дымит, как паровоз, так ещё и босой сидит на ледяном мраморе, которым выложены ступеньки на крыльце. Ваня всегда думал, что курить — это круто и приносит облегчение, но это неправда. Сигаретный дым отдаёт горечью, болью и разбитым сердцем. И совсем немного ментолом. Ване почти не больно. Ваня близок к отметке «никак». И это гораздо хуже, чем боль. Ваня чувствует только холод, сковавший тело, и не может понять, настоящий ли он. Шевелиться не получается, да и не особо хочется. Он только всматривается в темноту их участка, минуя фонари, и не думает вообще ни о чем. Ваня чувствует, как в его руках догорает сигарета и обжигает подушечки пальцев. Это отрезвляет. — Блять, — шипит он и роняет окурок. — И тебе доброй ночи, — раздаётся такой знакомый голос позади Вани. «Только не это». Ваня медленно оборачивается и действительно видит перед собой Даню, завернутого в тёплый плед с головы до ног. Ваня знает, что должен бы почувствовать прилив нежности, но чувствует только боль от обожженных пальцев. Как же погано. — Что ты здесь делаешь? — Собирался спросить у тебя о том же. Почему ты здесь? Хорошие мальчики уже давно должны спать и видеть во сне хороших девочек. — Не язви, — устало произносит Даня и неожиданно садится рядом с Ваней на крыльцо. — Встань сейчас же, простынешь, — мгновенно отреагировал Ваня. Хотел, чтобы получилось взволнованно, а получилось слишком безразлично, словно на автомате. Снова захотелось курить. Проклятье. — Ты тоже вообще-то. Простыть можешь, — поясняет Даня, не глядя на Ваню. — У меня организм крепче, чем у тебя, — парирует, но достаточно вяло. — Это не повод сидеть на холодном мраморе в одних шортах. Пусть даже и летом. — Ладно, твоя взяла, — Ваня по привычке закатывает глаза. — Но уходить я отсюда не хочу. Во всяком случае, сейчас. Вставать тем более не хочу. И как быть? Чуть подумав, Даня разрушает свой кокон из пледа и честно уступает Ване половину. Ваня удивлённо смотрит на него и молчит. В тепло, наверное, хочется. Но двигаться — нет. — Мне холодно вообще-то, Вань. Иди уже сюда, — многозначительно смотрит на него Даня, держа одну руку распахнутой и зажимая край пледа в кулаке. Ваня начинает стучать зубами и резко ныряет в Данино тепло. Даня укутывает их обоих. Ваня чувствует, как его обвивают тёплые руки, а шею согревает тёплое Данино дыхание. — Совсем закоченел, — ворчит. Ваня улыбается, но все ещё чувствует холод внутри себя. Они молчат. Даня осторожно устраивает свой подбородок у основания шеи Вани и прижимается к нему всем телом. Греет. Ваня закрывает глаза и тоже прижимается к Дане. Становится теплее. — Всё образуется, Вань. И для этого не нужно курить. — Тебе Яна рассказала? — Догадался. Перемелится — мука будет. Так наша мама Лида говорит, — из-за того, что Данины губы утыкаются Ване куда-то в шею, вызывая мурашки, голос звучит приглушенно. — Знаю, Данек. Просто… Просто уже даже не больно. А просто погано. И мерзко от самого себя. От того, что забыл о гордости и начал бегать за кем-то, кому плевать. — …просто. Ваня чувствует, как Даня глубоко вздыхает. — Пусть мы и не братья по крови и даже не то чтобы друзья, но. Ты всегда можешь прийти ко мне. С чем угодно. Когда угодно. Пусть я и не… В общем, мне сложно даётся эмпатия, я все равно тебя выслушаю и постараюсь помочь, чем смогу, — выпаливает на одном духу и прижимается лбом к к Ваниному уху. Ваня ощущает прилив тепла и благодарности к этому ботанику, по счастливому недоразумению оказавшемуся его… Братом? Нет. Другом? Тоже не совсем. Близким человеком. Частью семьи. Да. Определённо, самой важной частью их — очень большой и сложной — семьи. Он поворачивает голову и легонько мажет губами по Даниному виску. Замирает. — Спасибо. Даня в ответ что-то тихо угукает и продолжает прятать лицо в изгибе Ваниной шеи. Ване больше не хочется курить. Ваня вдыхает запах Даниных волос и тонет в его тепле и заботе. Всплывать совсем не хочется.