Control

      Ночная Москва не спала, пестря своими красками. Оранжевый свет фонарей проникал в окна квартиры, окрашивая стены в нежные оттенки красного и жёлтого. Ноябрьский ветер лёгонько шуршал тюлью, развивая ткань в разные стороны. Двухместная кровать, одна половина холодная и пустая, на второй сидит один из хозяев квартиры. Кружка в руках ещё тёплая, из неё идёт приятный кофейный аромат. Часы комнате тикали тихо-тихо, прерываемые лишь нервными вздохами и ёрзаньем по кровати.             Русые волосы в таком освещении казались темнее, приобретая почти чёрный цвет. Зелёные глаза скользнули по шкафу, лениво останавливаясь на экране телефона. Сиреневые мешки под глазами, сколько же бессонных ночей понадобилось, чтобы заработать их? Много, очень много. Студент отпил немного бодрящего напитка, морщась от горького привкуса. Он чем-то напоминал того, кого он ждёт уже пару часов. Сон никак не хотел приходить, хоть и магистр постоянно настаивал на том, чтобы зеленоглазый ложился пораньше.             Сейчас же, получалось всё наоборот. Побрацкий категорически отказывался спать, хотя, ему вроде бы плевать на магистра. Но, давайте будем честны — он ему дорог. Нет ничего такого, чтобы мог попросить русый взамен на счастье, на тёплые воспоминания. На редкие перепалки по утрам, когда кухня была в очередной раз загажена, в прямом смысле этого слова. И ведь не скажешь, что эти двое не могут друг без друга. Свободная рука потянулась к телефону, парень включил экран блокировки.             «01:45, ну и где ты, чёртов Звёздочкин!» — раздражённо подумал зеленоглазый, залпом выпивая уже остывший кофе. Горечь заставила тело вздрогнуть, а самого студента нехило согнуться в три погибели. А ведь говорил ему Олежа: «Не делай слишком крепкий кофе, плохо будет! «. И ведь не послушал, постоянно делает так и по сей день. Дрожь прошла так же быстро, как и накатила, только липкий страх не уходил. Медленно обволакивая сердце, он как бы блокировал чувство веры в хорошее. Дима чувствовал это, пальцы машинально сжали край чёрной футболки.             — Здесь явно, что-то не так! — парень поставил стакан на тумбочку, сам вылез из-под одеяла. Босые ноги шлёпали по холодному полу, отзываясь одиноким эхом по квартире. Окно первого этажа удобно тем, что в него можно в любой момент залезть и оно всегда открыто или открывается тогда, когда просишь Побрацкого. Зелёные глаза всматривались в редких прохожих, ища именно того, кто за последние пару часов сожрал большую часть нервов. Неприятно залетали чёрные вороны, бьясь об черепную коробку. Сердце окутанное страхом билось как бешеное, вот-вот и пробьёт клетку рёбер.             Пока Дима смотрел вдаль, он совсем не заметил как по стеклу ударила чья-то ладонь. Только когда услышал глухой стук, студент опомнился. Лицо брюнета в свете фонарей выглядело жутко, над правой бровью рассечение. Алая кровь казалась багровой, почти сливаясь с маской, аккуратно нарисованной красной помадой. Как бы одни губами, Дипломатор спросил шёпотом «Открыто?», затем, последовал положительный кивок.             — Где пропадал? — сразу начал наезжать русый, но его грубовато заткнули нежным поцелуем. Ответив на него, Шашлык аккуратно провёл пальцами по рассечённой брови. В ответ раздалось шипение, сам же брюнет отстранился. — Опять подрался?             — Дим, что же так сразу? — немного съязвил Дипломатор, лукаво улыбаясь. За такую улыбку он получил подзатыльник, от чего вновь зашипел. Поднеся руку почти к лицу, Дима рассмотрел ещё кровь. Значит, где-то на затылке тоже рана. Подойдя к прикроватной тумбочке, «шашлык на ножках» включил лампу. Та слабо залила своим светом помещение, позволяя рассмотреть виновника ночного недосыпа.             Вся одежда в пыли и снегу, плащ порван как и перчатки. Маска слегка смазалась от крови, которая продолжала течь из раны. Волосы спутались, неаккуратно ложась на левую сторону. Закрыв шторы, парень подошёл к старшему, глядя тому прямо в глаза. Хотя, только в один, поскольку правый глаз закрыт и залит кровью.             — Пошли в ванную. Латать тебя буду. — недовольно пробурчал русый, беря героя за руку. Тот снова зашипел, ещё и руку повредил. Цокнув, младший повёл янтароглазого за собой, смотря чтобы тот не свалился по дороге. Вообще, почему он должен контролить действия Дипломатора? Антон — взрослый человек, мужчина в конце концов. Так, почему Побрацкий испытывает к нему чувство ответственности, чувство любви и нежности?             Включив свет, Дима усадил Антона на край ванны. Открыв давно знакомый шкафчик, зеленоглазый дотянулся до аптечки. Господи, сколько раз ему приходилось так тянутся? Много, но этого того стоит. Кинув мимолётный взгляд на Звёздочкина, парень всё-таки улыбнулся уголками губ, ему ответили тем же. Криво, но по своему мило и по-тёплому. Подойдя к герою, студент положил свою ношу на стиральную машинку.             — Глаз заплыл от крови. Сейчас промывать буду. Дёрнешься, я тебе перекисью не только глаз залью, — какая-то хитринка проскочила в голосе Димы, отчего Звёздочкин невольно дёрнулся. Ему бы не хотелось, чтобы было повторение, как в прошлый раз.             — Может, ты просто побыстрее закончишь? И мы уже спать пойдём. — магистр прикрыл глаз, по коже прошлась прохладная ватка. Неприятная защипало, но брюнет стоически выносил все муки лечения, не смея шелохнуться. Всё таки, не хотелось бы попасть под горячую руку.             Контроль, странная штука. Никогда не знаешь, где она может дать осечку или вообще не сработать. А сейчас, Дима просто обрабатывал раны, что-то ворча себе под нос…