Победа пахнет чёрной ванилью

Среди множества машин, стоящих вдоль улицы в несколько рядов, Влад замечает нужную. Её невозможно спутать с какой-то другой, она здесь одна такая, Чашейко уверен. Вокруг неё всегда скопление любопытных людей, что не дают покоя, зачастую, даже на дороге. Он останавливается аккурат перед Ламборгини ядерно-оранжевого цвета и взгляд тут же поднимает на хозяина автомобиля, что встречает его белоснежной улыбкой и взором пылающим. Бумага обнимает в знак приветствия, прекрасно понимая, что большее они себе позволить не могут — народу уйма, и пусть все заняты своими делами, Владу всё равно неприятно изредка ловить на себе посторонние взгляды, словно они о чем-то догадываются и обязательно обсуждают и осуждают их за спиной. Но сразу так тепло становится, от малейших прикосновений мурашки по всему телу разбегаются, в нос бьёт дымный, сладковатый, древесный аромат, вперемешку с черной ванилью. Влад по привычке вдыхает глубже, насыщаясь этим запахом, хоть он уже и приелся совсем за столько времени. Знакомый парень с микрофоном, что стоит в самом начале колонны и бодро зазывает проезжающие машины присоединиться к движению, порой мешает нормально поговорить, ведь голос звонкий перекричать трудно. Но Чашейко привык, ему достаточно просто нахождения рядом с Владом, чтобы насладиться всей атмосферой в полной мере. Многие автомобили действительно останавливаются: кто-то решает просто посмотреть со стороны, а кто-то — испытать свои силы. Точнее силы собственной машины. Среди них есть как мощные дорогие иномарки, так и самые обычные дешёвые ВАЗы, тюнингованные до неузнаваемости. Бумага смотрит на часы — до часу остаётся всего несколько минут. Люди начинают неспеша собираться, реплики ведущего перестают доноситься до самого конца колонны — микрофон уже отключили — и, наконец, проносится мимо уже знакомый всем заядлым гонщикам автомобиль организатора. Он подаёт сигнал, призывая ехать за ним, поэтому Чашейко нехотя от Влада отходит, направляясь к своему Мустангу, что стоит буквально в паре метрах. Бумага покорно ждёт, пока его сегодняшний соперник встроится в растянувшуюся вереницу машин, что едут в два-три ряда, оставляя только левый крайний ряд для проезда обычных авто. Сам выезжает следом за ним, стараясь из виду не упускать. Это не назвать чрезмерным контролем, нет, просто Владу так спокойнее. Так они точно не затеряются в этой колонне по пути. В какой-то момент мигающие огни сбиваются в кучу — впереди узкий съезд. Все автомобили стягиваются в одну линию, размеренно продвигаясь на широкую и идеально ровную трассу. Конечно, это удовольствие не бесплатное, но по карману такая сумма не ударит, поэтому медленно, но верно, машины въезжают на закрытую трассу, а затем одна за другой паркуются ёлочкой вдоль дороги. Форд и Ламборгини становятся рядом, недалеко от старта, решая пока посмотреть на других. Бумага из авто выходит, удобно устраиваясь на капоте. Владу не особо видна вся дистанция, но это место всяко лучше, чем толпиться в числе зрителей у самого начала или вовсе стоять в конце, откуда ещё минут пять нужно идти до старта. Чашейко садится рядом и, в отличие от Влада, пристально наблюдает за тем, как срываются с места первые две машины, одна из которых заметно быстрее. Она вырывается вперёд на приличное расстояние, скрываясь за горизонтом. — Слишком поздно начал, — Влад говорит вполголоса, несмотря на то, что шумная толпа легко может заглушить разговоры. А Бумага не отвечает. Он лишь смотрит заворожённо в кофейные чарующие глаза напротив, что отражают слепящий свет проезжающих автомобилей и полную луну, что нависла над городом в эту ночь. Голову свою кладет на чужое плечо, глаза на пару секунд прикрывая. — Всё равно я выиграю, — вдруг самодовольно выдает Влад, позволяя приобнять собеседника одной рукой. Это факт, на этот раз характеристики его машины будут получше, но Чашейко это не смущает. Он готов принять все поражения. Бумага его ни на кого другого не променяет. Ему с другими неинтересно. — Что, даже шанса не дашь? Влад смеётся непринужденно, поворачиваясь к сопернику и одаривая того теплым взглядом. Они друг друга и без слов понимают. Зачем эти формальности? — Поехали, узнаешь, — Бумага с капота спрыгивает, выжидая, пока Влад повторит за ним это же действие, а затем садится за руль. Оба выезжают в импровизированную очередь. Победа пахнет усталостью. Владу неимоверно хочется спать. Не из-за того, что мероприятие такое скучное, совсем наоборот, ему нравится происходящее, иначе он бы не приезжал сюда так часто, жертвуя свободным временем. Ночь своего выходного он вновь тратит на мимолетную порцию адреналина, завтра снова его ждёт работа с самого утра. Но он уже привык к недосыпу, поэтому свое внимание обращает на более важные для него вещи. Организаторы выстраивают машины на линии старта с точностью до сантиметра. За ней — дистанция в 402 метра. Зрители ликуют, увидев перед собой два знакомых дорогих автомобиля. Они впечатляют гораздо больше, чем прокаченные брички. Ведущий коротко представляет собравшейся публике каждого водителя. Бумага неприлично долго откровенно пялится в окно соседней машины, затем, встречая ответный взгляд, почти сразу отводит глаза обратно на дорогу. Единогласно решают стартовать по отмашке. — Готов? Девушка, что танцует перед светофором в юбке совсем короткой и на высоких каблуках, по очереди спрашивает обоих, оба подтверждают готовность, и она мгновенно поднимает руки вверх, расставляет их в стороны и даёт отмашку. С визгом шин и ревом моторов, соперники уходят за горизонт. Победа пахнет адреналином. Педаль газа в пол выжимает, за руль держится крепко и уверенно. Бумага уходит вперёд, но Чашейко старается не отставать. Дальше идёт плавный поворот, на нем оба скорости не сбавляют, не опасаясь заносов. Дух соперничества вытесняет из головы здравый смысл, хотя оба уже и так знают итог. Впереди светофор, на котором уже стоит несколько машин, но, несмотря на помехи, оба нажимают на тормоз в последний момент. Победа пахнет риском и жженой резиной. Скрежет шин раздается так громко, что его могут услышать даже зрители и водители, что приготовились стартовать следующими. На асфальте остаются темные следы. После светофора Влад не спешит съезжать на обочину, он едет дальше по прямой, увлекая своего соперника за собой. Они сворачивают на один из съездов, выезжая с дороги и наконец останавливаясь. — Это было ахуенно, — искренне высказывает Бумага, вальяжно выходя из автомобиля. Влад на этот раз устраивается на капоте уже своей машины, ноги свесив, ловит взгляд небесных блестящих глаз. В темноте они не теряли своей выразительности. Чашейко давно уже был на дне этой голубой бездны, утонув бесследно, без шанса выбраться обратно. — Ты был прав, — Влад усмехается, но проигрыш признает. Всё изначально было понятно. Но Бумаге не важна победа в гонке, ведь он выиграл эту жизнь ещё раньше. Уголки губ тянутся вверх, он пальцы холодные перемещает на щеки Чашейко, обжигая контрастом температур, и к губам напротив одномоментно приникает. Целует неспешно, бесцеремонно языком проводит по ровному ряду зубов, запускает пятерню в короткие взъерошенные волосы, а у Влада земля из-под ног уходит как в первый раз. Сердце продолжает биться в бешеном ритме, несмотря на окончание заезда. Чашейко придвигается ближе, чужие губы в ответ прикусывает поочерёдно, руки перемещая под футболку и притягивая к себе так по-свойски. Бумагу как током прошибает от каждого касания, он от столь манящих губ отрывается и аккуратно касается шеи, ощущая в воздухе парфюм, что знаком ему до дрожи на кончиках пальцев. Победа пахнет чёрной ванилью. Его победа и ничья больше.